— Вы хотите сказать, что таких медоедов может стать больше? — спросил я, а по телу пробежал холодок.

— Если это эффективно — то да. Но ты показал, что не очень. Ложный Медоед — это прекрасный диверсант, но в условиях глобальной войны его особенность не является панацеей. Нацисты этого не понимают. Поэтому и вторую мировую проиграли.

— Я думал, что особенность — это что-то неотделимое. С чем вернувшийся приходит в мир. А получается, что их можно просто создать и создать любых? — продолжил я.

— Мы не знаем, какой ценой они их делают. И я не думаю, что это просто. Было бы хорошо кого-нибудь расспросить об этом, а лучше уничтожить того, кто это умеет. Медоеда твоего мы будем допрашивать плотно, и если что то узнаем ты узнаешь тотчас же. Твои же исследования в области эффективности шлемов приняты к сведению. Но если все остальные шлемы не работают и у нас остался всего один шлем, то надо этот вопрос изучить научно.

— Как это — научно?

— Например, взять голову, подцепить к ней сверхчувствительные электроды и в момент, когда происходит передача особенности, отследить, какие области мозга активируются, — выдал Дядя Миша.

— Эксперименты над людьми? — уточнил я.

— Лягухе ты сегодня супер обоняние покойного Волкодава передал, упокой, Господи, его душу, — произнёс Дядя Миша и скромно перекрестился, чтобы никто не видел. — Вот сейчас мы за стабилизацией парня понаблюдаем, а далее начнём изучать с целью выяснить, как блокировать перемещение особенности.

— У вас есть два шлема: мой и тот, что со свастикой и камнем, — напомнил я.

— Эх, проморгали мы твоего Осьминога. Поздно талант его увидели, — произнёс Дядя Миша, смотря на бой за стеклянной стеной.

А там внизу рвалась пиротехника, летали дроны, стрекотали привода.

— Дядь Миш, а мне это вот всё вы зачем показываете? — заподозрил я неладное.

— Я думал, ты не спросишь… — протянул он. — У нас Волкодав плотно участвовал в программе подготовки бойцов и машин, по сути продолжая твои начинания в Китае. А теперь его нет. А цели и задачи его — остались.

— И вы думаете, мне это всё поручить? — догадался я.

— Ты у нас самый опытный в этом. Просто добавится больше объектов для контроля.

— Объектов?

— Ну да. Ну смотри: вон у нас есть Калининград — город всегда под ударом. Ты там с «Наследием» повоевал, а теперь надо его укрепить, — вещал Дядя Миша.

— Я всё ещё не понимаю, товарищ генерал-полковник.

— Между Минском и Калининградом сейчас строится магистраль — подземная, как и между Минском и Москвой. Под всеми самыми уязвимыми и крупными городами России строится такая вот станция. И это всё надо инспектировать и кое-где даже направлять.

— Я же не строитель, — покачал я головой.

— Так и Волкодав не был. По сути, надо заниматься точно тем же, чем занимался ты в Китае, только на этот раз с нами, а не с нашими партнёрами. За сервера Пекинские, кстати, спасибо. Ну и дела на поверхности — они тоже останутся твоими.

— Это добровольно-принудительная работа, или я могу отказаться? — снова уточнил я.

— Давай временно займись этим, а там найдём тебе замену. У меня, Слав, с людьми сложности — с вменяемыми и патриотически верно настроенными. Давай сразу ответ не давай. Я тебе должностную инструкцию скину на ОЗЛ-спецсвязь. Ты прочтёшь, пока поживёшь, осмотришься. Тут, по сути, отель ОЗЛ, только большой. Очень большой.

— Я понял, — кивнул я.

— Ну, а пока мы приводим в чувство и допрашиваем твоего ЛМа, тебе рекомендую пока отдохнуть, отоспаться. Твой Тиммейт уже подключен к системе. Он тебя проводит и, если что, и экскурсию проведёт. А да, электросамокаты тут везде для быстрого перемещения между секторами станции.

— Понял. Разрешите идти отдыхать? — спросил я, меня и правда морило в сон.

— Разрешаю.

Я, если честно, пребывал в состоянии замешательства. Какие-то подземные строящиеся города, какая-то подготовка к войне с Западом, какие-то тоннели между городами-миллионниками… Всё это никак не укладывалось в мою бытность как ликвидатора и даже контролёра. И если Волкодав всем этим занимался, то немудрено, что он пошёл со мной лично ловить ЛМа — потому что от этой ответственности и ментальной нагрузки, которая тут может быть, с ума сойдёшь.

Я подошёл к двери, и она, «облизав» меня зелёным лучом, раскрылась передо мной, выпуская меня в светлый коридор. И я первым делом воззвал к ИИ:

— Тиммейт, сколько сейчас времени?

— 4 января 2026 года, 5 утра по Москве, — произнёс он.

— Дядя Миша говорил, ты мне что-то ещё покажешь? — спросил я.

— Да. Прикрепи меня на руль самоката, и поехали — я тебе проведу экскурсию. Выбирай любого и выгони его с парковки.

И я подошёл к самокатам, коих у комнаты стояло прилично, поставив сотовый экраном к себе, и шторки держателя сошлись на нём. А потом встал на него и потрогал ручки руля и тормоза — слева и справа, нажал кнопку на правой рукояти. Но ничего не произошло.

— Тут надо второй ногой оттолкнуться, и тогда электропривод зацепится и поведёт, — произнёс Тиммейт, и я так и сделал.

И оранжевый самокат покатил меня по коридору вдаль.

— Ну что тебе рассказать? Движение тут правостороннее. Ты с Дядей Мишей ехал мимо складов, а мы с тобой повернём направо, — произнёс он, и я повернул, и, остановившись на красном свете, пропустил погрузчик, везущий какие-то ящики. Я дождался зелёного и поехал дальше.

А дальше шёл коридор — широкий, что там могли бы разъехаться три грузовика. Но по стенам зияли бетонные квадратные отверстия, и я снизил скорость, притормозив у одного и заехав в него. Меня встретила комната, уже освещённая, но всё ещё пахнущая стройкой. Прямо по ней я прокатился до дальней двери и, заглянув туда, увидел ряд унитазов и душевых — ещё без кабинок, но уже подключённых к стокам, судя по испарине на трубах.

— К сожалению, в сценарии войны у нас не будет возможности всех расселить в отдельные квартиры, по крайней мере пока что. Стройка ещё идёт, и уже сегодня мы готовы принять до миллиона человек в такие казарменные комнаты. В каждой из комнат сможет жить до сотни человек. Всего у нас построено таких 1124 комнаты, но не все оборудованы светом, душем и туалетами с вентиляцией.

— Зачем всё это? Мы как будто знаем, что война точно будет? — спросил я.

— Как минимум мы знаем, что в 2123-м мы победим. Когда это начнётся — Тим мне не сказал. Итого у нас менее сотни лет на подготовку. Девяносто семь, если быть точным, — произнёс ИИ. — Также оборудована система досуга: бары, спортплощадки, концертные площадки. И отвечая на твой вопрос «зачем всё это», я скажу: чтобы в случае сценария одного фантаста наши люди не ютились в метро. Лучше уж в убежищах, как в «Фаллауте». А ещё лучше — в подземных городах.

И я поехал оттуда, спросив, куда теперь, и, прокатившись по достопримечательностям, посетив даже подземную реку, в какой-то момент я услышал гул — где-то сверху шёл поезд.

— Это метро. Мы ниже, — озвучил Тиммейт.

— За сколько это всё было построено? — спросил я.

— СССР начал стройку сразу же, как только закончил с метро. Сначала бункера были лишь для партийных, потом стали расширять. Мы же в основном облагораживаем.

— Как называется моя новая должность, если я соглашусь?

— Старший контролёр России, — произнёс Тиммейт.

— Скинь мне инструкцию и куда мне сейчас ехать, чтобы ноги протянуть и выспаться? — спросил я.

И Тиммейт повёл меня дальше. Мы проезжали совсем неотёсанные коридоры, где даже не было света, и тогда фонарик самоката был единственным, что освещало нам путь. И вот наконец я въехал в жилые коридоры. Отличались они тем, что у каждой комнаты стоял самокат или несколько. И да, тут тоже ездили люди на самокатах и даже завозили их в комнаты под номерами. Я же прибыл к комнате 684.