— Вещдок? — переспросил я.
— У нас в УФСБ протоколы. Если мы вытаскиваем пулю, она должна быть зафиксирована и передана следователю. Мы же не хотим проблем с ОСБ?
— Это ОЗЛ. Хочешь — забирай пулю, хочешь — оставь у меня. Хера, которого ты оперировал, я идентифицирую как врага. Официально ему обвинений ещё не представлено и, возможно, даже не будет. Любую бумажку, которую я тебе сейчас подпишу, у вас тут же засекретят так, будто ты инопланетянина сегодня спасал. Но ты же всё равно напишешь рапорт о проделанной работе?
Доктор грустно усмехнулся, вытирая руки, и помявшись спросил:
— А кто это вообще был?
— К сожалению, я не могу сказать, — покачал я головой.
— Судя по татуировкам и вашим предупреждениям — какой-то психопат, помешанный на Рейхе?
Я промолчал проигнорировав вопрос.
— Я думал, гипноз — это сказки, — произнёс он, складывая инструменты.
— Это не гипноз. Но я не могу вам сказать, что это именно, — настоял я на секретности.
— Ну, тогда гипноз, — улыбнулся медик. — Я лечил нациста-гипнотизёра. Как по Булгакову. Читали?
— Ну так, отчасти, — произнёс я. — Только школьную программу. Когда его разрешили — сначала частями, а потом целиком.
— Говорят, Сталин очень любил «Дни Турбины́х» по «Белой гвардии». А мне больше понравился роман «Морфий»…
Он выходил из камеры-комнаты, оставляя меня с задержанным наедине, и только тогда а я отцепил ЛДМа от кушетки, забрав наручники и оставив его спать дальше, выйдя из камеры. А в холле «отеля» доктор уже осматривал Питона, который сидел на стуле и выглядел так, словно на себе ощущал тюремную загадку — как сидеть на точёных пиках.
— Видимых повреждений нет, — произнёс доктор. — Если это мышечное — пропейте курс ZMA. Магний, цинк, витамин B6. Если не пройдёт — обратитесь к неврологу. Но пока судороги говорят о перенапряжении.
— Спасибо, — буркнул Питон, поведя плечом — тем самым, которым прислонялся к двери при штурме.
— Ну, господа офицеры. Бывайте, — сказал доктор и, подняв саквояж с пола, направился к выходу.
Я проводил его до двери, и он ушёл в свой серебристый седан.
Когда же двери за ним захлопнулись, я сдал наручники смотрителю и взял у него красный скотч. Далее, подошёл к камере ЛДМа и приклеил на неё большой восклицательный знак — яркий и предупреждающий. Потом постоял, подумал и, опустившись на корточки, наклеил на пол полосу скотча метрах в двух от двери, а из кусочков клеящейся ленты изобразил предупреждение: «НЕ ВХОДИТЬ»
— Носорог, всем напоминай про опасную зону, сюда с оружием нельзя, — произнёс я, чтобы никто не вошёл случайно и развернувшись не перестрелял тут всех увидев мучения своей матери, к примеру.
— Так там же скотч и восклицательный знак есть? Кроме того, нас не так много в отеле. Ну, приказ понятен. Есть — всем напоминать, — кивнул он, поправляя автомат на плече.
И кивнув, я поднялся на второй этаж, найдя в шкафчиках столовой кофе и поставив многострадальный чайник на электрическую подставку я включил его. Сев на пластик стула, глубоко вдохнув и выдохнув.
— Тиммейт, ты же всё фиксируешь и всё отправляешь Дяде Мише?
— Да, Медоед. Что тебя тревожит? — спросил он у меня.
— У меня ощущение, что я что-то упускаю, — произнёс я.
— Это нервное. Ну смотри. Работа по поимке известных нам рыцарей ведётся. ГРУ их поймает и перепрячет в отель ОЗЛ, если верить подполковнику. Осьминог едет, и уже он будет разбираться с шевелящейся грибной дрянью, которую вы тут еще найдёте. Группа из Москвы едет к тебе на помощь, руководит ей твой товарищ Волкодав. Кроме того, они в Москве укомплектовали штат ликвидаторов. Теперь у них их 130 человек на этой должности. Среди них нет вернувшихся, но это бывшие спецы из других ведомств, которых устраивает зарплата в полмиллиона рублей в месяц. Там просто девки на Патриках так базовый минимум подняли, что ОЗЛ — единственная реальная возможность содержать всю эту московскую красоту.
— Спасибо за шутку, давай дальше по факту, — произнёс я.
— Не за что! Я наконец-то научился шутить, и теперь мне немного стыдно, что заставлял тебя бегать по США голодным и холодным.
— Я, пожалуй, слова свои про шутки заберу, — выдохнул я, наливая себе кипяток для кофе.
— Пеший маршрут до Эмили построен! Хочешь обсудить, как и когда лучше на лодке переплывать Берингов пролив?
— Я тебя заменю на Алису, она хоть затыкается иногда, — произнёс я.
— Не надо! У меня контракт с ОЗЛ, они мне территории под майнеры, я работаю на тебя и анализирую всё, что твой майорский мозг не может постичь. Конкретика далее: ОЗЛ, УФСБ и ГРУ формируют состав следователей для допросов рыцарей. И вскоре тебе не надо будет тыкать престарелых нацистов пальцем никуда. А задачи снова будут приходить по ОЗЛ-спецсвязи. Поздравляю, кстати: задача «Срочная проверка личного состава ОЗЛ в городе Калининград» успешно окончена. Но светится новая.
— Какая, мать твою? — спросил я.
— Принять участие в обороне объекта: отель ОЗЛ, сформировать и возглавить оперативный штаб по операции «Чудское озеро».
— План операции дай на экран, — попросил я.
— А тут самое интересное… Следующая задача звучит так: «Обеспечить выявление и устранение „Наследия“ на территории Калининградской области. Коллегиально с силами Московского ОЗЛ и ГРУ сформировать план операции „Чудское озеро“ в составе штаба, на базе отеля ОЗЛ. И проработать поэтапное выполнение его задач и целей. Контроль за исполнением операции оставить за контролёром ОЗЛ при ФСБ России лейтенантом Калининым Вячеславом Игоревичем».
— О, повысили в звании, — заметил я. — Это я сколько теперь буду получать? Тиммейт, какая вообще у меня зарплата?
— Как это так, ты не знаешь? — удивился ИИ.
— Я просто пользуюсь карточкой, и там не кончаются деньги, и всё, — пожал я плечами. — Мне не особо много и надо.
— Это у тебя Ира ещё в ЦУМ не заходила! Так что скажи спасибо Совету, что вам за МКАД нельзя. Докладываю тебе: ты как контролёр получаешь 800 000 рублей в месяц без налогов, а в звании лейтенанта будешь получать 808 000 рублей. И всё равно ты, Медоед, не дотягиваешь до базового минимума девчонок с Патриков.
— Мне же за МКАД нельзя, а базовый минимум за МКАДом он пониже будет, — произнёс я, хмыкнув.
— Главное, у тех девок, кто вдоль дороги стоит, не спрашивать, — снова пошутил Тиммейт. — А хочешь узнать свою пенсию?
— Я до пенсии тут не доживу, — покачал я головой.
— А, ну понял, значит, ты пенсионный атеист!
— Медоед, — позвал меня по громкой связи Носорог, заставив меня вздрогнуть в столовой.
— Что⁈ — крикнул я.
— ГРУ, похоже, прибыло, — ответил он мне, и я подошёл к окну, видя, как за периметром гудят два чёрных «Тигра» — те самые, на которых Бережной уехал утром. Машины остановились, и головной вышел подполковник. Он был в бронежилете поверх «гражданки» и с автоматом.
— Тиммейт, передай Носорогу, чтобы открывал, — произнёс я.
— Открывай!!! — прокричал отель моим голосом, и это заставило меня снова поморщиться.
— Тиммейт, уровень шуток занизь, — попросил я его.
— Есть занизить. Московская шутка: почему сорокалетние не боятся тарелочниц? — спросил у меня ИИ.
— И почему? — спросил я, видя, как железные ворота отъезжают в сторону, запуская «Тигров».
— Они ещё помнят, кто такие клофелинщицы!
— КВНщик, блин, — произнёс я, спускаясь на первый этаж.
А тем временем в отель заходили бойцы — шесть человек, а между ними, с наручниками на руках и ногах, с мешками на головах, шли двое мужчин — тощие, бледные, босые и без футболок. На их коже выделялись татуировки: у одного — руна «Одал» внутри перевёрнутого треугольника, у другого — символ «Зиг», вписанный в кельтский крест. Оба еле волочили ноги, словно резиновые куклы, а на их шеях виднелись уже знакомые мне аббревиатуры «RA».
