Он вскочил на ноги, отпрянул от старика, резко взглянув на меня. На глазах у силовика выступили слёзы — нет, не его, а слёзы ребёнка, потерявшего когда-то в глубоком детстве четвероногого друга и до сих пор вспоминая его.

— … — однако он не мог найти слов.

— Ну, а мать бы тебя попросила убить нас всех и спасти её, — произнёс я, добавив: — Пойдём.

И мы вышли: я первым, а Волкодав — соответственно вторым, и очень потерянным.

— Как он это делает? — спросил товарищ майор у меня.

— Я хз, — ответил я. — Природа вернувшихся нами не изучается. Мы их тупо ставим на должности убийц и с помощью них чистим общество.

— Сарказм, я понял, — произнёс Волкодав. — А ты как от этого защищаешься?

— Да техника одна есть. Монах один научил в Тибете, но не уверен, что всем подходит. Лучше к двери не подходить без меня. Я видел, как этот тип двоих сразу под контроль ставил. Но под наркотиками он получше. У меня к тебе просьба будет.

— Да, давай. Что за просьба? — уточнил он.

— Пожалуйте мне с барского плеча кольчугу и меч-кладенец? — произнёс я и, видя, что Волкодав не понимает, расшифровал: — У вас сто человек в «Ронинах» и нормальной броне с нормальным оружием. Дайте один комплект, чтобы я спарку эту размотал и магазины по подсумкам разложил.

— Дадим. Мою забирай. После Буяна я тебя могу у себя жить поселить даже. Я его тридцать лет не видел.

— Спасибо. Мой контактный зоопарк — твой контактный зоопарк. Если захочется ещё пообниматься с раненым нацистом — зови, подстрахую.

— Подстрахуй, братуха, подстрахуй, — произнёс он, видимо, цитируя какую-то песню. — А девочку ты мне Веру прислал в Москву. Она, я вижу, не справлялась. Отель не оборудован ничем?

— Она тут свои задачи решала с моим ликвидатором. Он, кстати, сегодня на вернувшегося «Нулёвку» наткнулся. Была у человека особенность — взрывная сила мышц — и как кошка слизала.

— А он теперь сам нулёвка, или просто вернувшийся без особенностей? — спросил у меня Волкодав.

— Я не знаю и этого тоже. У «Эхо» есть данные об этом, у «Наследия» есть, китайцы вообще продвинулись — у них это культивация. А мы… а мы, как всегда, не готовы ни к чему.

— Ну, ты с Путиным сома ловил. Ты об этом докладывал? — вдруг спросил мой собеседник.

— Да что-то постеснялся. Да и не до того тогда было.

— Вот так у нас всегда: все всё знают, а доклады до главного не доходят… — вздохнул он.

И тут моя трубка тревожно зазвонила.

— Да? — произнёс я, поднеся ту к уху, видя, что на определителе высветилось «Шульц Виктор Фёдорович».

— За мной пришли! Они ломают дверь! Помогите! — прокричал в телефон главврач.

— Док, держитесь! — произнёс я. — Скоро подмога будет. Попробуйте сбежать через окно на крышу!

— Я вас жду! Помогите мне! — кричал он, а на заднем плане ломали двери и кричали: «Открывай, с-сука!»

— Тиммейт, телефон доктора на прослушку, чтобы мы всё слышали. ГРУшникам отошли его контакты, скажи, что это наш свидетель. Пусть спасают.

— Делаю, но по ощущениям вы не успеете, — произнёс он.

— Что там? — спросил у меня Волкодав.

— Нападение на главврача психушки. Я уже не успею. Но всё равно надо ехать.

— Смотри, в засаду не попади, как в Афгане. Могут отвлекать на него и ждать тебя, — предупредил меня он.

— А могут и отель атаковать. Всё-таки у нас ЛДМ, — произнёс я, видя, как Волкодав снимает броню и отдаёт её мне. Также отдав мне свой АК — тактический, со складным прикладом — и шлем Ронин.

И я, «взяв» Бизона, «прыгнул» на питоновский Lancer, и вдвоём мы рванули к главврачу.

По моим прикидкам, мы должны были быть там через полчаса. Подполковник уже должен был подъезжать со своей группой — Тиммейт оказывается отправил ему координаты и сообщение: «Срочно, Шульц в опасности». В ответ пришло короткое: «Выезжаю. ФСБ — спасибо за выходной!».

Воскресный вечер в Калининграде был тихим и серым. Дождь наконец-то кончился, но город всё ещё был мокрым: лужи на асфальте отражали огни фонарей и достаточно оживлённого трафика машин. Люди шли по тротуарам, гуляя с родными или выгуливая собак — ведя свою обычную воскресную жизнь.

Я держал телефон в руке, смотря на карту, когда Бизон, сидевший за рулём, вдруг резко выпрямился и глянул в зеркало заднего вида.

— Медоед, у нас хвост. Тойота Пробокс, серебристая. Идёт за нами, от самого отеля.

Я повернулся, чтобы посмотреть. Машина действительно была там — метрах в ста, через один автомобиль. Чёрные тонированные стёкла и шашечки такси, а номер был местный. Я прищурился, пытаясь разглядеть людей в ней, но сквозь тонировку было не видно ничего. А активировать особенность Следопыта не хотелось, всё таки она очень болезненная.

— Пытался оторваться от них? — спросил я.

— Пытался, — ответил Бизон.

Я снял подголовник, повернулся с АК, который дал мне Волкодав и привёл оружие в боевое состояние.

— Не сворачивай, езжай как ехал. Посмотрим, что они будут делать.

На очередном перекрёстке горел красный, и Бизон остановился заблокированный машинами впереди. Я же не опускал взгляда с серебристой тачки. Тойота тоже остановилась — через две машины от нас и вдруг их задняя дверца открылась, из неё выскочили двое в медицинских масках, с короткими стволами — что-то похожее на «Узи» или кустарную поделку, — и побежали к нам.

— Контакт! — крикнул я, наводя АК.

И не стал ждать, пока они подбегут, а зажал спуск на того кто бежал слева. Короткая очередь унесла хищный свинец в сторону стрелка. Гильзы полетели в потолок салона, а грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по ушам оглушительным звоном. Я оглох на мгновение, но успел перевести ствол на второго — и снова зажал спуск. Пули прошили лобовое стекло, оставив паутину трещин и скопище дыр.

Шею болезненно ошпарило — какая-то гильза залетела мне за шиворот обжигая кожу. Не ожидая более ничего и никого я дёрнул рукоятку двери, и вывалился на асфальт, склонившись головой, резко надевая шлем. «Ронин» был великоват, но это всё еще был баллистический шлем. Он закрыл голову, защитил уши.

Я поднялся, целясь в сторону тойоты. Из неё выскочил ещё один — высокий, в такой же маске, и рванул от нас в сторону двора. Я сдвинулся правее, переходя на другую сторону нашего авто, прицелился в его задницу и выстрелил одиночными. Раз. Два. Пули попали в бедро, и он упал, заблажив как подстрелянный.

Их Тойота застыла с открытой дверью. Где-то завыла сигнализация. А окружающие нас машины поспешили уехать прочь.

Я двигался быстро, пригибаясь, держа АК наготове. Посмотрев на первых двоих стрелков и видя что они лежат на асфальте, не шевелясь. Я подошёл к первому — он лежал лицом вниз, в луже крови, которая уже растекалась по мокрому асфальту. Я навёл ствол и выстрелил в затылок.

Потом пошёл ко второму. Он лежал на боку, и вдруг его рука дёрнулась — он зашевелился, пытаясь приподняться. Но я не стал ждать. Навёл ствол на голову, и произвёл выстрел. Пуля размозжила черепную коробку, тело обмякло.

Третий был дальше всех. Он отползал от меня, скуля, царапая асфальт пальцами, пытаясь уползти еще дальше. Я же подошёл и придавил его стволом к асфальту, упёршись дулом в спину. Он замер и затрясся.

— Не надо, пожалуйста! — прошептал он, не оборачиваясь. — Я просто таксист! Я просто вёз их! Я не знал, что они будут стрелять! Пожалуйста!

Я смотрел на него сверху, на его плечи. Не замечая татуировок. И оттянул ему футболку, заглянув под неё и там тоже было чисто. Никаких рун, никаких «RA». Обычный водитель, скорее всего дурак, что согласился взять заказ, а с другой стороны — всякий может работать на нацистов и без татух.

— Кто они? — спросил я, не убирая ствола. — Говори быстро.