— С вами невозможно разговаривать. Вы не слышите собеседника! Вот первая причина, почему у вас не получается строить отношения — вы не умеете слышать!

Максим посмотрел на меня пронзительно:

— А вы что, эксперт в отношениях? — его голос дрогнул. — Если я буду слышать девушку, кормить её тарталетками с икрой, танцевать под луной, носить на руках — тогда будут отношения, а если нет — буду один?

Я кивнула, и на его лице появилась улыбка.

— Это же смешно! — фыркнул он.

Я слегка нахмурила лоб:

— Почему? Отношения — это работа. Если хочешь успеха, будешь прилагать усилия. Нет усилий — нет результата!

В следующий момент, я взглянула на него очень внимательно и тихо сказала:

— Максим когда вы встретите ту самую, то поверьте вам захочется носить ее на руках и кормить тарталетками.

Он посмотрел на меня очень многозначительно. Словно обдумывал мои слова.

Встав с кресла, я бросила ему напоследок:

— Максим… Есть такое выражение: «Если не можешь изменить обстоятельства — измени своё отношение к ним». Вы не можете изменить прошлое. Не можете заставить тех девушек вернуться. Но можете перестать искать виноватых. Вы пришли не смотреть мне в глаза. Вы пришли искать подтверждение тому, что во всём виноват кто угодно — только не вы.

С этими словами я направилась в глубь зала.

Максим остался взбешённым. Он не знал, как ещё меня задеть, и смог лишь крикнуть вслед:

— И где документ о возврате стенда? Долго ещё ждать?

Я не обернулась. В голове лишь подумала: — Он кричит потому, что потерял контроль. И я была права! Вот только понимал ли он сам это было еще неизвестно…

Знаете…. После той нашей встречи с Максимом я ещё долго слышала в голове его голос. В особенности эта его фраза. Она словно крутилась как заезженная пластинка в моей голове.

«Как можно так красиво врать…»

Поначалу я злилась. Меня так накрывало. Потом резко отпускало, а затем я снова злилась. Ну а после я поймала себя на том, что прокручиваю не его слова — а его взгляд.

Шло время. Максим мне не писал и я ему тоже.

По правде говоря я открывала несколько раз его страницу. Только вот теперь она была закрытая. Увидев это я усмехнулась и отложила телефон. Через час взяла снова. Но тут же бросила эту затею.

А затем…. Однажды вечером я решила написать сообщение: «Максим …», но что-то меня остановило.

Я задалась вопросом: Зачем? Зачем я стремлюсь найти с ним связь?

Вы подумаете я странная? Вот только это не так, все куда проще. Я просто хотела ему написать, что мне жаль, что у него все так сложно и что возможно моя книга действительно стала причиной….

В один день я попробовала еще…. Написав Максим… я тут же стерла. Глупо да… понимаю. Но рука словно не хотела писать дальше, словно предостерегая меня. И к своему удивлению, я впервые пошла на поводу у своей интуиции. Тогда я еще не знала, что меня ждет дальше….

…Тем временем в студии я сидел перед экраном телефона. Я открыл страничку с Лизой. Нажал на сообщение. Пальцы зависли над клавиатурой.

«Нам нужно поговорить».

Написал… а потом рука резко нажала на: Удалить.

Нет не так… лучше напишу: «Я был неправ».

Блин нет… и снова нажал удалить. А может проще, ну типо: «Кофе?»

Я хмыкнул, будто услышал то, что написал со стороны и заблокировал экран.

Неделя прошла в странном молчании. Словно между нами натянули тонкую, невидимую нить. И никто не решался дёрнуть первым.

После той встречи в книжном всё будто сдвинулось с места. Я иначе смотрел на себя. И на Лизу — тоже. Иногда вспоминал её смех в студии, выражение ее лица после чтения. Ну а чаще всего — тот разговор. Слишком резкий, честный и поздний.

Я открыл ноутбук. Фотографии появились одна за другой. Ни ретуши, никаких фильтров, ни какой коррекции света. Она не нуждалась в правках.

Я приблизил один кадр. Глаза. Ее ослепительный глаза. Я задержался взглядом. А после поймал себя на том, что смотрю дольше, чем нужно.

— Если бы ты смотрела на своё будущее иначе… — мелькнуло. — Я бы сделал всё! — пробурчал я про себя.

Но это было только в моей голове. В реальности же после той «беседы» мне не светило ничего.

Я вспомнил первое чтение. Пустое место за её спиной. И свои слова — тяжёлые, колючие. Что-то неприятно сжалось внутри. Я набрал номер хозяйки магазина.

Вечером я загрузил кардборд-стенд в машину и поехал к закрытию магазина.

Алла Альбертовна уже ждала меня. Когда мы раскрыли коробки, Алла Альбертовна искренне улыбнулась:

— Восхитительно! — воскликнула она глядя на стенд. А затем не отрывая взгляд, добавила: — Какая же Елизавета красивая!

Я коротко кивнул:

— Согласен.

Достал конверт.

— Если можно… передайте ей.

Она посмотрела внимательнее, будто хотела что-то спросить. Но только лишь кивнула:

— Передам.

На улице стало холоднее, чем я ожидал. Выйдя из книжного я отправился к друзьям. Знаете они всегда были моим вторым домом после семьи. И кстати именно сегодня был особенный день.

У Евы и Стаса уже собрались все. Годовщина свадьбы. Когда я вошёл Макар сразу прищурился:

— Отвёз?

— Что отвёз? — я сделал вид, что не понял вопроса.

Он усмехнулся:

— Стенд. Для той писательницы.

Я кивнул:

— Да.

Резко наступила тишина и толпа оживилась:

— Это та, про которую ты видео выкладывал? — спросила Алиса.

Я провёл рукой по затылку:

— Та.

— Ты же был на неё зол, — тут же напомнила мне она. — С чего вдруг стенд?

Я опустился на стул.

— Хотел извиниться.

Ева рассмеялась:

— Ничего себе. Макс и «извиниться» в одном предложении. А затем подошла ближе: — Признайся Макс… Она тебе понравилась.

Я помолчал.

— Понравилась.

Стас усмехнулся:

— А неделю назад ты был готов её разнести.

— Я не собирался её разносить, — резко ответил я и сам услышал, как это звучит.

Макар посмотрел серьёзнее:

— Тогда зачем было то видео?

Я выдохнул.

Вы то, дорогие читатели меня уж точно понимаете. Вы видели в каком я был тогда состоянии. Но объяснять все друзьям было долго, да и не думаю, что необходимо. Поэтому я просто сказал:

— Потому что проще было злиться. Проще было сделать её виноватой. Проще было не разбираться.

После моих слов снова наступила тишина.

— А что изменилось сейчас? — тихо спросил Стас.

Я посмотрел в сторону.

— Знаете, я ведь познакомился с ней раньше, чем узнал, кто она. И она мне понравилась тогда. А потом я встретил её снова. Уже зная всё.

— И? — Ева все не отводила от меня взгляда.

— И разговор не сложился. — тяжело вздохнул я.

— Сильно? — спросила Алиса.

Я усмехнулся без радости:

— Достаточно.

И мое достаточно, а так же понурый взгляд привели к этому. Допрос.

Они начали задавать вопросы — где познакомились, как так вышло, что я поехал в книжный, что именно сказал. Я отвечал, но уже без шуток. И чем больше рассказывал, тем яснее понимал: наша встреча не случайность. Но все что случилось….. Это точка, в которую я сам себя загнал. И выбраться из неё так просто не получится. А мне так бы этого хотелось….

Сегодня, входя в книжный, я сразу почувствовала лёгкое напряжение — эхо недавней встречи с тем, кто так эмоционально разбирал мой текст, ещё витало в воздухе.

На входе меня встретил стенд, и вот тут я замерла: кардборд-стенд был сделан во весь рост с моим изображением. Я увидела себя в первом образе и вдруг осознала, что смотрю на себя глазами Максима. Его взгляд словно оживил меня, и я заметила детали, которых раньше не замечала.