— Я не разделяю твоего мнения. У нас ничего не получится.

Я старалась говорить твёрдо, уверенно — так, чтобы у Маши не осталось сомнений. Но она лишь посмотрела на меня внимательно и покачала головой.

— А я так не думаю.

* * * * * * * * *

После всего, что произошло на матче, я, едва переступив порог дома, схватился за книгу.

Я начал читать — и впервые по-настоящему. Теперь каждое слово ассоциировалось у меня с Лизой. Каждая фраза звучала её голосом. Я читал без остановки, пока не дошёл до финала. И именно тогда понял, что она имела в виду. Последняя строка гласила:

— Посвящается моей первой и последней любви.

Её любовь к мужу была настолько сильной, что она даже не допускала мысли, что всё может закончиться так трагично. И, видимо, именно поэтому решила больше никогда и никому не открывать своё сердце.

Ком подступил к горлу. Теперь многое встало на свои места: её осторожность, сдержанность, попытки держать дистанцию. Перед глазами словно возникла та невидимая стена, которую она выстроила между нами. Лиза не боялась новых чувств. Она боялась потери.

Я тяжело выдохнул. Наверное, мне нужно научиться просто быть рядом — не давить, не требовать, не торопить её. И пусть сейчас она не готова открыть своё сердце… я понял одно: отказаться от неё я тоже не готов.

Было уже поздно. Я решил отложить разговор до утра. Проснувшись, первым делом написал:

— Лиза, доброе утро. Я прочитал книгу до конца. Хотел бы встретиться. У тебя получится?

Ответ пришёл не сразу.

— Доброе утро. Если ты прочитал, то я не вижу смысла нам встречаться…

Я быстро набрал:

— Именно потому, что я прочитал, встреча для меня важна. Я не прошу ничего больше.

На экране то появлялось «печатает…», то исчезало. Было понятно: она обдумывает не только ответ — она обдумывает решение. Через несколько минут пришло сообщение:

— Хорошо. Встретимся на площади. В шесть.

Это был первый знак, что ещё не всё потеряно.

До самого вечера я намеренно загрузил себя работой — только она умела вырывать меня из плена мыслей. Но с наступлением сумерек всё равно сел в машину и поехал на встречу.

Площадь была многолюдной. Взрослые с серьёзными лицами спешили по делам, дети катались на велосипедах, роликах, скейтах. По аллеям гуляли мамы с колясками, обсуждая бесконечный декретный день.

Я искал Лизу взглядом, сердце сжималось при каждой попытке заметить её. Внутри всё ныло, словно каждое мгновение ожидания растягивалось на часы. Достал телефон.

— Обернись, — услышал я в трубке.

Я повернулся. Она стояла за моей спиной. Лиза. Сердце подпрыгнуло. Она подошла ближе и тихо улыбнулась.

— Привет.

— Привет… — выдохнул я, и вдруг все заготовленные слова исчезли, словно растворились в воздухе.

Мы нашли свободную скамейку и сели, почти не касаясь друг друга. Я молчал. Ждал, что она сама заговорит.

Лиза опёрлась локтями на колени, взгляд опущен, голос едва слышный:

— Поначалу мне было очень страшно… Казалось, вокруг погас весь свет. Будто я иду в кромешной тьме и не вижу ни одного фонаря. Минуты тянулись, часы — дни… Я не представляла, как жить дальше без него. Мне казалось, что если буду плакать достаточно долго, смогу вернуть Лёшу…

Она вздохнула, сжала ладони, будто пытаясь удержать воспоминания.

— Так продолжалось почти полгода. Я сама не справлялась. Мама отправила меня к психологу. Однажды она предложила написать нашу историю — всё, от начала до конца. Чтобы прожить и отпустить. Я начала писать… Листы сменяли друг друга, недели превращались в стопку бумаги.

Её глаза на мгновение заблестели, слабая улыбка прошла по лицу.

— Потом подруга отправила записи в издательство без моего ведома. Спустя время мне пришло письмо: приглашают на встречу. Им понравилась рукопись — и предложили издать книгу. Так появился мой роман. Я просто рассказала правду. В нём нет ни строчки выдумки.

Я слушал молча, ощущая, как сердце сжимается от боли и уважения.

— Теперь мне ещё хуже от того, что я тогда наговорил тебе… — тихо сказал я. — Можно задать вопрос?

Она кивнула.

— Когда мы впервые встретились, ты сказала, что все твои вечера заняты до конца жизни… После Лёши у тебя были отношения?

— Нет, — твёрдо ответила она. — Я не хочу больше никого любить. И вряд ли смогу полюбить так же сильно, как любила мужа.

Я глубоко вздохнул, пытаясь осознать всю тяжесть её слов.

— Я понимаю… Такая любовь остаётся на всю жизнь. Но разве это повод отказываться от шанса снова быть счастливой?

Лиза посмотрела на меня. В её взгляде что-то дрогнуло.

— Возможно, ты прав… — тихо сказала она. — Но я не могу и не хочу начинать отношения. Меня устраивает моя жизнь. Я не стремлюсь её менять.

Она говорила, что ее всё устраивает. И с каждым словом я чувствовал, как это звучит всё менее убедительно — даже для нее самой. Её улыбка была спокойной, почти безмятежной. Но я видел: это не вся правда. Я видел Лиза хочет. Просто боится. Боится снова потерять. И тогда понял: бороться нужно не с её чувствами, а с её страхом.

Я пытался держаться. Правда пытался. Но не вышло.

— Лиза… а что теперь делать мне? — сорвалось с губ.

Она пожала плечами:

— Максим, я не знаю.

Её спокойствие резало сильнее, чем я ожидал.

— За то время, что мы знакомы, ты стала мне очень дорога… — прошептал я.

Лиза отвела взгляд, будто пытаясь защитить себя от нахлынувших эмоций.

— Зачем ты это сейчас говоришь? — тихо, но твёрдо произнесла она. — Я с самого начала была с тобой честна. Я обозначила границы. И ни разу не дала повода думать, что между нами может быть что-то большее.

Я опустил глаза, сердце сжалось.

— Я тогда не знал всего… — тихо ответил я.

Она глубоко вздохнула, и я видел, как её плечи напряглись.

— Максим… зачем ты позвал меня?

Я поднял на неё взгляд. В груди болезненно сжалось.

— Я хочу понять, есть ли у меня вообще шанс.

Она замолчала, собираясь с мыслями, и я молчал вместе с ней.

— Я могу предложить тебе только общение. И всё.

Я понимал: если сейчас начну спорить — потеряю её окончательно.

— Если ты хочешь быть друзьями… давай будем, — тихо произнёс я. — Для меня и этого достаточно. Только прошу об одном — не отстраняйся от меня. Мне не вынести разлуки.

Я понимал, что лгу. Но потерять её полностью было страшнее, чем согласиться на половину.

Лиза внимательно посмотрела на меня, серьёзно. Затем поднялась со скамейки, сделав шаг назад, будто аккуратно возвращала между нами дистанцию.

— До свидания, Максим. — И ушла.

Я остался стоять. Лёгче не стало. Даже тяжелее. Слово «друзья» звучало как компромисс, но ощущалось как поражение.

Телефон в моих руках завибрировал — звонила Маша.

— Ну что? Поговорили?

— Да… — тихо ответила я.

— И? Что он сказал?

Я на секунду закрыла глаза, вспоминая его слова.

— Он сказал если ты хочешь быть друзьями, давай будем. Для меня этого будет достаточно. Только прошу — не отстраняйся от меня… Мне не перенести разлуки.

Повисла пауза.

— И что ты ответила? — осторожно спросила Маша.

Вопрос будто ударил поддых. Я вдруг ясно осознала, что сделала.

— Я сказала… «хорошо». — Голос дрогнул. — Маш, что я наделала?

— А что такого ты сказала? — удивилась она. — По-моему, всё осталось как прежде.

И тут до меня дошло.

— Маша… ты не понимаешь! — вспыхнула я. — Ты совсем не поняла, что он предложил!

— Тогда объясни, — в её голосе уже звучало недопонимание. А я продолжила: — Он не просто про дружбу говорил… Он просил не исчезать. А я… я дала ему надежду!

Маша тяжело вздохнула мне в трубку.

— Черт… Лиза. Ты прячешься за своими страхами. Боишься жить по-настоящему! Может хватит уже?!