И, наверное, именно это постепенно учило меня жить дальше.

В тот вечер мы решили устроить небольшой романтический ужин. Ничего особенного — просто хотелось побыть вдвоём. Я смотрела на Максима и вдруг поймала себя на мысли, которая ещё совсем недавно казалась невозможной: я действительно счастлива. Я почти поверила, что самое страшное осталось позади.

Мы уже собирались уходить и вдруг я услышала знакомый голос — холодный, колючий.

— А говорила, что больше не сможешь ни с кем быть.

Я обернулась. Передо мной стояла сестра моего умершего мужа. Всё внутри резко сжалось. Слова Ани словно прошили меня током. Я машинально отдёрнула руку Максима. Он больше не стал меня обнимать, но, сохраняя спокойствие, спросил:

— Это вы нам сказали?

Аня усмехнулась, не сводя с меня взгляда.

— Я ей сказала. Двуличная. Мой брат умер, а ты решила жить и радоваться?

В груди защемило. Сердце забилось быстрее, будто пытаясь вырваться наружу. Та лёгкость, что сопровождала меня весь вечер, исчезла, оставив за собой холодок тревоги, который пропитывал каждый вдох.

Максим напрягся, но говорил твёрдо:

— Хватит. Это не ваше дело! — в его голосе звучала не агрессия, а защита. Он осторожно коснулся моей руки. — Не слушай её. Ты имеешь право на свою жизнь. И на свои чувства.

Мне было безумно важно это слышать. Но именно из-за таких моментов я и боялась начинать отношения. Боялась боли. Осуждения. Прошлого. Я посмотрела на Максима — растерянно, испуганно.

— Отвези меня, пожалуйста, домой… — тихо попросила я.

* * * * * * * *

Всю дорогу до её дома мы ехали в полной тишине. Я не знал, что сказать и как себя вести, чтобы не оттолкнуть Лизу. Остановившись у её дома, я мягко нажал на тормоз и притормозил у обочины.

Лиза отстегнула ремень и тихо, будто каждое слово причиняло боль, прошептала:

— Максим, мы не должны больше видеться… Прости.

Она резко открыла дверь и выбежала из машины. Лиза мчалась к дому, почти не разбирая дороги, словно каждая секунда могла унести её прочь от всего мира. Внутри неё бушевал хаос — страх потерять меня, вина перед прошлым, желание быть свободной и одновременно спрятаться.

Я мгновенно отстегнул ремень и рванул за ней. Догнал у подъезда. Обхватил со спины и прижал к себе, будто боялся, что она снова исчезнет. Дыхание сбилось — от волнения и ледяного воздуха, обжигающего лёгкие. Я держал её крепко, отчаянно пытаясь удержать.

— Отпусти меня… прошу, — выдохнула она с болью, словно пыталась убежать не от меня, а от собственных чувств.

Лиза попыталась вырваться, и я тут же ослабил руки, понимая, что держу её не телом — страхом.

— Лиза… — голос предательски дрогнул. — Неужели ты забыла, что сама решила быть со мной?

Она притихла. Я осторожно повернул её к себе лицом.

— Что произошло? Почему всё, о чём мы говорили, вдруг перестало быть важным?

Лиза подняла на меня глаза.

— Максим… я не смогу… Прости… Моё прошлое всегда будет со мной… — слова срывались с губ, будто боролись с желанием исчезнуть.

Я осторожно приподнял её подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Лиза… — произнёс её имя медленно, вкладывая в каждый звук тепло.

— Максим! — вскрикнула она, пытаясь объясниться. — Сегодняшняя ситуация может повториться! Пойми… я боюсь разрушить твою жизнь. Я слишком хорошо к тебе отношусь, чтобы позволить этому случиться…

Она сделала шаг назад, потом ещё один. В этот миг мне показалось, что между нами вспыхнул огонь — и она боялась обжечься. Резко отвернувшись, Лиза забежала в подъезд.

Я остался стоять, глядя, как она исчезает на лестнице, пытаясь скрыться от собственных чувств. Вдруг я понял: Лиза боится не только новых отношений, но и неодобрения со стороны родственников умершего мужа. Это, наверное, единственная причина, по которой она не может отпустить прошлое и жить дальше.

Вернувшись в машину, я не знал, к кому обратиться за советом. Единственными, кто мог помочь, были мои давние друзья — Ева и Стас. Я набрал Стаса.

— Брат, ты дома?

— Да, что случилось? — голос его сразу уловил тревогу.

— Можно к вам приехать?

— Конечно! Ждём!

Я завёл мотор и поехал к ним. Ева и Стас уже ждали. С порога Ева стала расспрашивать: что стряслось. Я зашёл в комнату, сел на диван и начал рассказывать. Ева присела рядом.

— Макс, послушай, мы даже не подумали про её родственников…

Я посмотрел на них с надеждой, ожидая, что друзья найдут выход.

— Что мне делать? — тихо спросил я.

Стас пожал плечами:

— Не знаю… Я понимаю и тебя, и Лизу, но что советовать…

Ева обняла меня за плечо:

— Не бери всё на себя. Иногда людям нужно время, чтобы справиться с прошлым. Лиза не отталкивает тебя, она просто боится…

Я провёл рукой по лицу.

— Я готов дать ей время, но иногда я не понимаю, чего она сама хочет… — тихо сказал я.

Ева сжала мою руку на плече:

— Попробуй дать ей побыть одной. Пусть разберётся, что делать дальше.

Я молча кивнул, но внутри тревога не покидала меня — словно я отпускал человека, который и так держался из последних сил.

В это время Лиза мчалась домой, почти не разбирая дороги, с единственным желанием — скрыться от всего мира.

Когда я влетела в дом, первым делом побежала на кухню. Нервничая, судорожно искала успокоительное.

В этот момент на шум появилась мама.

— Что случилось? — спросила она, увидев, как я схватилась за ту баночку, с которой, казалось, мы с ней попрощались навсегда.

Я проглотила лекарство и бросилась в её объятия, видя её обеспокоенный взгляд.

— Мамочка… мне так плохо! — шептала я ей на ухо.

Мама отпрянула, услышав, как я снова задыхалась от нервного напряжения.

Тут появился отец.

— Что произошло? — спросил он твёрдо, но сдержанно.

Я аккуратно присела на стул.

— Мне плохо… очень плохо…

Мама обняла меня со спины:

— Лиза, дочка, дыши. Вдох… и плавно выдох!

Я повторяла за ней. Минут через несколько мне стало легче. Мама присела рядом, положив мою руку в свою, и мягко спросила:

— А теперь расскажи, что случилось?

Успокоительное уже подействовало, нервы слегка утихли, и я тяжело выдохнула, начиная рассказывать. Услышав о моей случайной встрече с Аней, мама встрепенулась:

— Да что за человек! Как смеет такое говорить?!

Папа был не меньше возмущён:

— Дочка, я знаю, как ты любила Лешу и была с ним счастлива… Но так уж сложилось. Это жизнь! Никто ни от чего не застрахован. И ты не можешь отказаться жить лишь потому, что кто-то станет осуждать тебя!

Я схватилась за голову.

— Поймите, когда Аня это сказала, я действительно почувствовала, что делаю что-то неправильное…

Отец мягко пояснил:

— Дочка, послушай… Она говорит это из-за своей боли. Её брат умер, и она ищет виноватых вокруг, лишь бы не смотреть в лицо своей утрате. Не бери её слова близко к сердцу.

Я отвела взгляд.

— Легко сказать… — прошептала я. — Никто не поймёт, как мне тяжело. А теперь в моей жизни появился ещё и Максим…

Мама не знала, что сказать, но попыталась поддержать:

— Лиза, а может, Максим не случайно появился в твоей жизни? Может, не стоит отказываться от него, пытаясь угодить другим?

Я закрыла глаза. Горькая, тёплая слеза скатилась по щеке. В этих слезах было всё: усталость, страх, сожаление… и, где-то глубоко в душе, маленькая надежда, которую я старалась не замечать.

— Мне страшно представить себя с кем-то другим… мне страшно окунаться вновь в омут новых отношений. Пока я не разберусь сама с собой, про Максима я должна забыть…

Этой мыслью я пыталась успокоить себя всю следующую неделю. Но чем сильнее старалась не думать о нём, тем чаще он появлялся в моих мыслях. Я вспоминала его взгляд, голос, прикосновения… и каждый раз внутри всё болезненно сжималось.