Попытка сесть заканчивалась головокружением, и я снова падала на подушку. В памяти всплывали отрывки вчерашнего вечера: музыка, смех, танцпол, смутные моменты, которых я не могла собрать в одну картину.

Тихие шаги за дверью заставили сердце подпрыгнуть. Я приготовилась к худшему — но это был Максим, с кружкой горячего чая в руках.

— Ты жива? — осторожно спросил он, садясь рядом. Его взгляд был спокойным, но внимательным.

Я слабо кивнула:

— Вроде да…

Он улыбался так, будто между нами не было всего того, что мы писали друг другу.

— Максим, это твой дом? — спросила я тихо, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Да. — улыбнулся он, и этот смех показался мне одновременно родным и страшно близким.

— А что я здесь делаю?

— Катя позвонила… и я забрал Вас с бара, — прошептал он.

Я схватилась за голову:

— Я ничего не помню!

— Всё ясно… — сказал он, наблюдая за мной. Затем Максим протянул кружку чая и я почувствовала тепло, которое успокаивало. Но когда я спросила, где Катя и Наташа, его лёгкий смех заставил моё сердце снова биться быстрее.

Я сделала глоток чая, чувствуя, как нервозность медленно тает. Но когда он вдруг встал, достал телефон и открыл видео мне стало почему-то страшно.

* * * * * * * *

Я держала в руках телефон Максима. Как только он вышел из комнаты, я нажала на кнопку «плей», и видео запустилось. На экране я увидела себя. Отчётливо было видно: съёмка велась дрожащей рукой с заднего сиденья. Я сидела спереди, рядом с Максимом. Я была ужасно нетрезва и слишком расслаблена — возможно, именно поэтому так спокойно и открыто смотрела на него, поворачиваясь раз за разом в его сторону. Через несколько секунд я услышала голос Кати:

— Лиз, у Макса что-то не так с лицом? — усмехнулась она, тут же добавив: — А то ты на нём скоро дырку прожжёшь!

Я нервно поправила ремень безопасности:

— Ты придумываешь… — еле пробормотала я.

— Может быть, — не стала спорить Катя. — Просто странно. Обычно, когда человеку всё равно, он так не смотрит…

В машине повисла пауза. Видно было как я сжала пальцы, лежавшие на коленях, и глубоко вдохнула. Боковым зрением я заметила пристальный взгляд Максима, но так и не повернулась к нему. Он тоже ничего не сказал — просто промолчал. Поэтому Катя решила сделать вывод сама:

— Значит, я права! — удовлетворённо произнесла она и с улыбкой добавила: — Похоже, ваша история ещё не закончилась?

Я сглотнула. Губы задрожали, и сквозь пелену опьянения я выдавила:

— Я не могу быть с ним… Я обещала… — очень тихо сказала я. — И на этом давайте закончим!

После моих слов в машине снова повисла тишина. Запись завершилась.

Я сидела и пыталась вспомнить поездку в его машине, но в голове была пустота. Лишь это видео подтверждало, что вечер закончился многозначительно. Пока я пыталась всё вспомнить, Максим вернулся в комнату. Я вздрогнула. Он присел рядом.

— Лиз… — начал он и тут же замолчал, будто подбирал правильные слова. — Нам нужно поговорить. По-настоящему!

Я молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Максим сел напротив, опёрся локтями о колени и сцепил пальцы.

— Знаешь, я очень рад, что Катя записала ваш с ней разговор… — сказал он тихо.

Я посмотрела на него:

— Почему рад? — выдохнула я.

— Потому что теперь я знаю одно: ты чего-то не договариваешь, — сказал Максим тихо, но твёрдо. — Я пересматривал это видео много раз. И каждый раз слышал одно и то же. Сначала ты говоришь: — Я не могу быть с ним… — а потом, почти шёпотом… Я обещала….

Эти слова повисли между нами тяжёлым грузом. Я опустила взгляд в пол, словно он мог укрыть меня от этого разговора.

— Максим… ты же понимаешь, я была пьяна… — голос предательски дрогнул. — Мало ли что я могла наговорить…

Слова снова повисли между нами как невидимая преграда. Я опустила взгляд, стараясь укрыться от правды.

— Пьяные не выдумывают, Лиз… Они просто перестают прятать то, что давно хотят сказать, — продолжил он, медленно приближаясь.

Я сжала руки в кулаки, сердце стучало безумно.

— Всё гораздо сложнее… — прошептала я.

Максим глубоко вздохнул:

— Я понимаю и знаешь я не смогу жить пока не узнаю правду.

* * * * * *

Я не сводил глаз с Лизы, ожидая, что вот-вот она скажет правду. Но она молча встала и направилась к выходу.

— И куда ты? — схватив её за руку, спросил я.

Лиза остановилась, но не повернулась.

— Максим! Прости! Я не должна была всего этого говорить! Мне жаль!

— Жаль чего? — тихо спросил я, продолжая держать её руку. — Того, что ты сказала правду? Или того, что я её услышал?

Она наконец повернулась. В её глазах стоял страх — не передо мной, а перед словами, которые всё равно придётся произнести.

— Я не могу, — выдохнула Лиза. — Я делаю это ради тебя… ради твоего будущего!

Я рассмеялся, не сдержав раздражения:

— Что ты такое говоришь? — вспыльчиво спросил я, глядя ей в глаза. — Ты это сейчас серьёзно?

Лиза опустила взгляд:

— Ты должен быть с кем-то другим, не с такой, как я… — тихо произнесла она, затем добавила, с отчаянием в голосе: — Пойми же это наконец!

Я схватил её за плечи, пытаясь понять, что происходит, почти сорвался:

— Лиза, скажи внятно, почему мы не можем быть вместе и кому ты дала обещание!

Она вздрогнула от моего прикосновения. В её взгляде был явный испуг. Лиза осознавала, что скрывать правду бессмысленно, но всё равно пыталась улизнуть.

— Максим, прошу! Дай мне уйти! — тихо произнесла она, убирая мои руки от себя.

Моё терпение лопнуло. Мне было важно узнать правду любой ценой, даже если она окажется горькой.

— Не дам! — отрезал я, еле сдерживая раздражение. — Отпущу только тогда, когда ты скажешь правду!

Она отвернулась, будто пыталась защититься. И я видел — Лиза понимала: это не просто тайна, а решение, принятое за нас двоих.

— Прости, я не могу назвать имя того человека, не могу его предать!

Я медленно отошёл. Внезапно между нами возникла невидимая стена. Сердце сжалось от обиды, такой острой, что на секунду перехватило дыхание. Я произнёс холодно:

— А предать меня, наши чувства, значит, ты можешь?

Лиза резко повернулась. На её глазах налились слёзы, делая взгляд грустным и беспомощным.

— Максим… всё так сложно… — голос прозвучал неровно, будто чтобы выдавить хоть слово, она прилагала усилия.

Не выдержав нахлынувших эмоций, Лиза плюхнулась на пол.

— Я не хочу, чтобы из-за меня ты изменил своё отношение к ней!

В её словах звучала вина, отчаяние и страх за того, кого она так старательно не хотела раскрывать. В этот момент я наконец увидел её настоящую. Лиза не пряталась за маской — здесь и сейчас она была сама собой: ранимая, нежная, потерянная. Я подошёл к ней, присел рядом, обнял и прижал к себе.

— Значит, между нами есть некая «она», — тихо прошептал я. — Расскажи, и я обещаю, что ничего не изменится между мной и той, о ком ты так упорно молчишь…

Лиза замолчала, словно собирая все мысли в кучу. Затем медленно отдалилась и тихо произнесла:

— Максим, я всё расскажу, но ты должен пообещать, что не будешь выяснять с ней отношения!

— Обещаю! — спокойно ответил я. — Говори!

Она посмотрела на меня. Сейчас нужно было сказать так, чтобы я понял, а не осуждал.

— Для начала скажу, что я, наверное, поступила бы так же, будь я на её месте. Ведь для близких людей всегда желаешь только лучшего…

Паузы давили на меня, но я молчал. А внутри поднималась волна беспокойства:

— Лиза, ты мне скажешь или так и будешь говорить загадками?

Она отвела взгляд в сторону и тихо протянула:

— Я дала обещание ….. Юле…

Её ответ ударил сильнее любого удара. Слова словно эхом отозвались в моей голове. Я пытался осознать их смысл, но сил на это не хватало. В груди что-то кольнуло, и вязкая, тянущая горечь разлилась внутри.