— Максик… я не могу в это поверить. Просто поверь мне, я знаю Лизу. Она не та, кто бросится в новые отношения, зная, что есть кто-то, готовый ждать.

Я усмехнулся, стараясь скрыть то, что творилось внутри. В груди одновременно теплилась надежда и холодным комком сидело сомнение. Хотелось поверить, что всё ещё можно исправить, что впереди нас ждёт что-то хорошее. Но тут же другая, более осторожная часть меня напоминала обо всём, что уже произошло, и не позволяла безоговорочно довериться этому чувству. Я боялся снова надеяться — слишком хорошо знал, как больно бывает, когда надежда оказывается напрасной.

Поэтому лишь усмехнулся, будто происходящее меня совершенно не трогало, хотя внутри я отчаянно пытался понять, чему верить — сердцу или здравому смыслу.

— Зачем ей говорить, что у неё кто-то есть, если это не так? — тихо сказал я.

Катя наклонилась ближе:

— Макс, поверь, что-то здесь не так…

И в её словах прозвучала надежда, которую я так долго не хотел замечать. И сомнениям всё-таки было место. Если бы всё действительно было так, как я уже почти уверенно думал, Лиза не обсуждала бы желание вернуться домой. Это стремление казалось мне знаком того, что она ещё хранит чувства ко мне.

Зарядившись Катиным оптимизмом, я решил выяснить всё наверняка. Лиза сама не сказала бы, а звонок или встреча могли бы разрушить иллюзию. Поэтому я обратился к Маше — к той, кто знает Лизу лучше всех, кроме меня.

Через Никиту я достал её номер. Не медля ни секунды, тут же набрал. Пока шли гудки, внутри всё сильнее нарастало напряжение. Я понимал, что, возможно, сейчас услышу то, чего совершенно не готов услышать, но отступать уже не хотелось. Слишком долго этот вопрос не давал мне покоя.

Когда на другом конце наконец ответили, я на несколько секунд растерялся. По правде говоря, сейчас я уже точно не помню, как и с чего начал разговор. Возможно, попытался издалека, осторожно подбирая слова. А может, наоборот, не выдержал и сразу спросил в лоб, от чего и услышал на другом конце вопросительное:

— Маша скажи правду!

— Правду? Но … О чём ты?

В ее голосе прозвучало искреннее удивление, и от этого мне стало ещё неуютнее. Я замолчал, собираясь с духом. Сердце гулко билось где-то в груди, а ладонь, державшая телефон, вдруг стала влажной.

Я понимал, что после следующего вопроса уже ничего не смогу изменить. Но мне нужно было знать.

— Правда, что у Лизы кто-то появился? — тихо спросил я.

Последние слова дались мне с трудом. Я произнёс их почти шёпотом, словно, если сказать достаточно тихо, услышанное не сможет причинить мне боль.

Молчание Маши длилось несколько секунд, и каждый момент растягивался, будто тянул меня вниз. Она наконец ответила:

— Я точно не знаю… но есть один парень, с которым Лизе действительно хорошо. Его зовут Павел, они коллеги.

Сердце сжалось от услышанного. В который раз я надеялся услышать опровержение. Но реальность, как острое лезвие, прошлась по душе. Я машинально провёл рукой по лицу, стирая усталость и боль. Осознание оказалось тяжёлым: я потерял ту возможность, на которую тайно надеялся. Не раздумывая, набрал Катю. Её голос дрожал:

— Максик… я не могу в это поверить…..

Я выдохнул, будто вместе с воздухом выпускал из себя всё напряжение, которое так долго держал внутри. Плечи невольно опустились, а в груди стало чуть легче, хотя тревога никуда не исчезла. Несколько секунд я просто молчал, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями и принять услышанное.

— Но это правда. Просто я хотел, чтобы ты знала… и чтобы наш разрыв не стал причиной плохих отношений между тобой и Лизой.

Её тихое:

— Я понимаю… мне очень жаль, — звучало почти как утешение.

В этот момент я понял, что больше не будет смысла цепляться за сомнения. Всё встало на свои места, и хотя боль осталась, она теперь была ясной, честной и неизбежной. Впереди — жизнь, которую нужно прожить, принимая её такой, какая она есть.

Я не знал, какой она будет — эта новая жизнь, — но впервые за долгое время перестал сопротивляться её ходу. Иногда принятие не похоже на победу. Оно похоже на тихий кивок самому себе: да, так есть. И именно с этого кивка всё и началось.

* * * * * * *

Прошло несколько месяцев. Шумные обсуждения, бессонные ночи, бесконечные согласования — всё, что ещё недавно казалось центром вселенной, постепенно стало воспоминанием.

Так сложилось, что Катя и Аркадий Иванович вернулись домой спустя несколько месяцев после завершения всех проектов. Я же осталась в столице, согласившись на предложение Павла Игоревича задержаться ещё на несколько недель в качестве переводчика.

Мне было тяжело возвращаться домой. Теперь моя жизнь незаметно переплелась с жизнью Максима, и именно его я сейчас хотела видеть меньше всего.

Каждый день рядом с Павлом Игоревичем давал ощущение спокойствия: рабочие часы, конкретные задачи, чёткие границы — всё это было предсказуемо и безопасно. Здесь не нужно было скрывать чувства, прятать сердце, притворяться. Но я знала: рано или поздно встреча неизбежна. И чем дольше я тянула, тем сильнее боялась того момента, когда отступать будет уже некуда.

Когда я всё-таки вернулась домой, встреча с родными оказалась невероятно тёплой. Дом встретил меня запахом свежего хлеба и уютом, который так не хватал за месяцы командировок. Мама устроила праздничный ужин, собрав всех близких. Среди гостей были Никита и Анжелика. Они пришли не только навестить меня, но и попросить стать свидетельницей на их свадьбе.

Я согласилась почти не раздумывая, не зная, что свидетель со стороны жениха будет Максим.

— Отлично! — радостно воскликнул Никита.

— Теперь у нас есть два свидетеля! Максим сразу согласился! — улыбаясь, добавила Анжелика. — Единственное мы переживали, что ты не успеешь вернуться.

Я улыбнулась, но улыбка была натянутой. Маша, заметив моё состояние, тихо сказала:

— Ты в порядке?

Я кивнула, стараясь говорить ровно:

— А какого числа свадьба?

— Одиннадцатого июня, — мягко ответили они.

Я глубоко вздохнула:

— Простите… я совсем забыла. В этот день презентация нового проекта Павла Игоревича, без меня никак.

Они заметно расстроились. Я чувствовала неловкость, словно всюду видели моё сердце, бьющееся не в унисон с ситуацией.

— Может, Маша станет свидетельницей? — тихо предложила я.

— Нет, эта ответственность явно не для меня! — ответила подруга, подмигнув.

Я оглянулась на остальных — Наташа и Егор также отказались.

— Да… жаль, — вздохнула я. Внутри меня жгло: желание быть рядом с Максимом сталкивалось с моим страхом.

Мама вмешалась, подняв бокал:

— Главное, что в этот день вы станете семьёй. А кто будет свидетелем — дело десятое. За вас!

Я от души улыбнулась маме, но в мыслях снова возникла одна мысль: может, я зря бегу от Максима…

После тоста разговор перетек в обсуждение свадьбы, платья невесты и банкетных деталей. Я слышала всё словно в полголоса, а мысли непрерывно возвращались к нему. Позже, помогая маме с уборкой, я окончательно убедилась: встреча с Максимом — вопрос времени. Я села на кровать, посмотрела в окно и впервые за долгое время позволила себе честно признать: сколько ещё я буду его избегать?

После возвращения из столицы работа казалась бесконечной. Мы постоянно задерживались допоздна: проверяли документы, обсуждали проекты, согласовывали детали, фотографировали, продумывали каждый кадр. Каждое движение, каждое слово требовало внимания, но внутри меня всё равно тянула тяжёлая тень. Мысли о Лизе не отпускали ни на минуту.

Сегодня я сидел в кабинете с Макаром и Никитой, полностью погружённый в работу. Время словно растворялось, пока внезапный стук в дверь не вывел нас из состояния концентрации.