Не желая чувствовать себя как ни в своей тарелке я сел в машину и поехал на работу.

И знаете это было не из-за срочных дел, а просто чтобы хоть чем-то занять голову и не позволить себе окончательно утонуть в этом водовороте.

По приезду, у входа я столкнулся с Макаром. (Это мой друг и напарник)Он буквально застыл на месте, брови поднялись вверх, взгляд стал настороженно-сочувствующим — тот самый, когда человек уже всё понял, но делает вид, что нет.

Я коротко объяснил, что произошло. Макар сращу все понял.

— Держись… — только и сказал он.

И в этот момент к нам подбежал Никита. Один из моих сотрудников — фотограф, работающий в агентстве с самого основания. Он выглядел так, будто только что пробежал марафон и понял, что бежал не туда.

— Максим Эдуардович… у меня форс-мажор, — выдохнул он, нервно проводя рукой по волосам. — Я… я случайно поставил две съёмки на одно и то же время.

Он на секунду зажмурился, как будто надеялся, что когда откроет глаза — расписание само исправится.

— Одна в студии, другая — в парке. Обе сегодня, через час… Я только сейчас заметил… Что мне делать?

Я посмотрел на него пару секунд, потом устало усмехнулся.

— Никит, — сначала я хотел было сказать, что мол надо быть повнимательнее, но я решил промолчать. И выдал только это: — Ничего страшного.

Он не понял, что происходит и напрягся ещё сильнее. А я лишь хлопнул его по плечу и сказал:

— Спокойно. Я как раз свободен. Съезжу сам и проведу одну из съёмок. Только чур студию беру я — на улице сегодня я морально не готов страдать.

Напряжение с лица Никиты будто стерли ластиком. Он даже выдохнул громче, чем нужно.

— Спасибо вам большое… — почти с облегчением сказал он, крепко пожав мне руку. — Я… правда очень признателен.

Он умчался к рабочему месту так быстро, будто боялся, что я передумаю.

Я тоже не стал задерживаться. Собрал оборудование и направился в студию.

Клиентка оказалась очень пунктуальна и пришла точно вовремя.

— Здравствуйте, Никита! — произнесла она, заходя в студию.

Я чуть кивнул и улыбнулся:

— Прошу прощения, — сказал я. — Никита сегодня временно выведен из строя. За место него я — Максим.

Девушка слегка покраснела, взгляд опустился куда-то на пол, будто там был более безопасный вариант общения.

— Хорошо… Меня зовут Лиза, — тихо произнесла она.

В руках у неё был плотный чехол. Она осторожно открыла его и достала три наряда. Пальцы дрогнули — то ли от волнения, то ли от слишком большой ответственности.

— Какой из них подойдёт для съёмки? — тихо спросила она.

Я заметил её робость, лёгкую застенчивость и решил не давить вообще ни на что, даже на воздух вокруг неё.

— Примерьте все. А после выберем. — мягко сказал я.

Она едва заметно улыбнулась и ушла в примерочную.

Я тем временем включил свет, проверил камеру и объектив. Студия постепенно приняла нужное состояние — как будто тоже делала вид, что всё под контролем.

Через несколько минут раздался лёгкий стук каблуков. Лиза вышла — и студия будто поменяла температуру. Белая блузка с широкими рукавами, кожаная юбка кирпичного цвета, белоснежные туфли, идеально выпрямленные волосы — всё было настолько точно, что хотелось спросить у мира, почему он вообще допускает такую гармонию.

Она подошла к зеркалу и робко начала поправлять одежду: то юбку дернет вниз, то блузку поправит, потом и вовсе на волосы переключилась — и делала она это так серьёзно, будто готовилась не к съёмке, а к чему-то очень важному в своей жизни.

— Максим, так нормально? — наконец спросила она, глядя в зеркало. — Или лучше чуть завить плойкой?

Я признаться честно — замер. Девушка была безумна красива. Но опомнившись я чуть прищурился и как эксперт, который на самом деле просто пытается не выглядеть слишком впечатлённым решил сказать, хотя внутри у самого всё так заколотилось. Казалось, ещё немного — и сердце остановится.

— Если завить плойкой, камера может влюбиться, — сказал я, при этом улыбка сама нарисовалась на моем лице. — Давайте не будем доводить технику до нервного срыва.

Что сморозил??? Сам признаться не понял. Но видимо ничего такого раз она мило посмотрела на меня и коротко усмехнулась.

— Всё отлично. Встаньте здесь, я вас немного подвину для света.

Я поднял камеру, прищурил один глаз и сделал первый кадр.

Лиза двигалась уверенно, но без напряжения — как будто постепенно забывала, что её снимают. Несколько кадров — и она ушла переодеваться.

Второй образ — розовое ажурное платье, лёгкое, почти воздушное.

Мне казалось что я не смогу работать. Руки начали потеть. Да… я волновался. Словно впервые вижу девушку и не знаю как себя везти.

Лиза заняла вновь свою позицию и я подошел к камере. Та ловила каждое движение ткани, будто она жила отдельно от тела.

Отсняв второй, Лиза ушла переодеваться.

Третий образ был чёрный классический комбинезон. Строгий, глубокий, с той самой тихой уверенностью, которая появляется, когда человек перестаёт пытаться понравиться.

Когда съёмка закончилась, Лиза ушла в примерочную. А я наконец выдохнул. Так глубоко, как будто до этого дышал через раз. Я пулей побежал к холодильнику. Достал от туда холодную воду и сделал несколько глотков. Руки чуть дрожали — не от усталости даже, а от странного внутреннего напряжения, которое я не хотел называть. Или просто уже боялся…

Я сел за ноутбук. Кадры ожили на экране. И я понял: Лиза была хороша. В каждом образе — по-своему, без попытки “играть”.

Когда Лиза вернулась, я пригласил её сесть рядом. Мы вместе смотрели снимки: обсуждали ракурсы, детали, иногда улыбались тем моментам, где она сама себе не верила.

Студия перестала быть просто рабочим местом. Она стала тише. Теплее. И где-то на третьем кадре я заметил, как Лиза начинает краснеть — не резко, а постепенно, будто фотографии медленно вытаскивают из неё что-то личное.

— Вам нравится, что получилось? — спросил я.

— Очень нравится… — она чуть наклонилась ближе к экрану. — Но как выбрать одну? Это же нечестно.

Я тихо усмехнулся:

— Это профессиональная ловушка. Мы так делаем, чтобы клиенты возвращались.

— Жестоко, — сказала она и улыбнулась.

— Это всего лишь бизнес, — пожал плечами я и улыбнулся.

Она уже смеялась чуть свободнее. Достала из сумки листок и посмотрела на меня.

— Знаете Максим мне нужно выбрать одну. Это необходимо мне для … «Кардборд-стенд», — наконец призналась она, прочитав название.

Я посмотрел на неё, потом на экран.

— Так… — протянул я. — То есть мы сейчас выбираем ту где вы лучше получились.

Она замерла.

— Да, — сказала она.

Я провел курсором вверх-вниз и добавил:

— Давайте так. Я сделаю все три ваших образа.

Лиза удивлённо посмотрела:

— Все три? А по цене сколько это выйдет?

Я не задумавшись ответил:

— Три по цене одного.

Она прищурилась:

— Это что, акция?

— Да, — кивнул я. — Ограниченная. Только сегодня.

Она чуть наклонила голову:

— И часто вы придумываете такие акции?

— Нет, — честно сказал я. — Обычно я не провожу никаких акций.

Она тихо улыбнулась:

— Ладно… тогда я воспользуюсь вашей акцией.

Лиза достала кошелек. Рассчиталась и направилась к выходу. Я, сам не понимая зачем, окликнул её:

— Лиза… у вас сегодня вечер свободен?

Она обернулась так резко, будто вопрос был не про вечер, а про планы на жизнь.

— Мои вечера до конца жизни заняты!

Я слегка растерялся:

— Это потому что вы замужем? — спросил я хотя кольца я не увидел у нее на пальце.

Она чуть прикрыла губы, как будто сдерживая смешок или что-то более сложное.

— Нет. Просто я не строю планы на вечера — ни с кем.

Я попытался уловить логику, но она ускользала быстрее, чем Wi-Fi в лифте.

— То есть… — осторожно уточнил я. — У вас никого нет, но и никого не будет?