Я притворно надуваю губы и отворачиваюсь обратно к стойке.

— Могу я угостить тебя выпивкой?

Прежде чем он успевает вставить слово, я демонстрирую Микки два пальца, давая понять, что нам нужны два шота. Спустя мгновение она подталкивает к нам две стопки с темной жидкостью.

— За твое возвращение. Может, в этот раз ты узнаешь для себя что-то новое, — произношу я тост, приподнимая стопку в направлении Колина.

Он хмыкает и берет свой шот, но демонстративно игнорирует мой жест. Это задевает сильнее, чем следовало бы, пока я наблюдаю, как он опрокидывает алкоголь в себя.

— Все еще бегаешь? — спрашивает он, поморщившись от обжигающего спиртного, и устремляет взгляд на пять красных букв над баром, точно так же, как до этого делала я.

Хотел бы ты знать, детектив?

Нет, я больше не бегаю. Как оказалось, я нашла другие способы давать выход своей ярости.

Я сглатываю, разглядывая его профиль, и это дается с трудом, потому что порой находиться рядом с Колином кажется чем-то до безумия естественным. Иногда возникает чувство, будто он мой друг, и именно за этим ощущением я постоянно гонюсь. Именно оно сбивает меня с пути самосохранения. Но пока он не найдет в себе смелости быть честным с самим собой и признать это вслух, мне приходится защищаться. Держать свои стены хотя бы наполовину возведенными.

— Пытаешься составить мое расписание? — Я выгибаю бровь, но он этого не замечает, оглядываясь по сторонам.

Люди, глазеющие на нас, а точнее на меня, поспешно отводят глаза, натыкаясь на его суровый встречный взгляд. Колин ощутимо каменеет, когда я придвигаюсь ближе, поднося губы почти к самому его уху. В груди проскакивает электрический разряд, когда я шепчу:

— Придется последовать за мной, чтобы выяснить.

Как и всегда. Я отталкиваюсь от стойки и оставляю его позади, направляясь по коридору в сторону дамской комнаты.

Ну, по крайней мере, я делала вид, что собираюсь оставить его позади.

Ладно, это не совсем правда. Я делала ставку на то, что он раб своих привычек.

И слава богу, что это так.

В полумраке коридора его горячая ладонь скользит по моему животу, перехватывает талию и резко прижимает меня спиной к его телу. Уверена, это задумывалось как демонстрация силы, но по моему телу проносится волна жара прежде, чем он выпускает меня и разворачивает лицом к себе. Он упирается ладонью мне в грудь, пригвождая к стене за спиной, его лицо оказывается в считанных дюймах от моего.

Именно этим обычно все и заканчивалось до его отъезда. Мы всегда словно стояли на краю обрыва, глядя друг другу в глаза и подначивая сделать этот прыжок.

Я чувствую это и сейчас по едва заметной заминке в его дыхании и по тому, как мимолетно его глаза вглядываются в мои. Он заговаривает до того, как позволяет себе увидеть во мне кого-то еще, кроме демона, которым меня считает.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Старк? — Его слова звучат тихо, низко. Тембр этого голоса посылает вибрацию по его покрытому татуировками предплечью, до самых кончиков пальцев, и отдается в моей груди. Возможно, он не планировал, чтобы этот вопрос прозвучал так чертовски сексуально, но он паршиво скрывает свои настоящие чувства, и я практически физически слышу похоть, оплетающую каждое слово. Я почти чувствую вкус виски, все еще обжигающего его язык, и мне до безумия хочется скользнуть своим языком в его рот.

Я вопросительно наклоняю голову, приподнимая уголок губ и безмолвно подбадривая его. Ну давай, расскажи мне, в чем моя проблема, детектив.

— Ты оптическая иллюзия, — тихо произносит он, словно обращаясь к самому себе. — Издалека ты так прекрасна. — Мой желудок сжимается от этого признания, а отчаянное желание получить его похвалу и одобрение разливается внутри чистым шелком. Этот год разлуки явно сделал его смелее, ведь раньше он ни разу не баловал меня комплиментами, хотя у меня есть предчувствие, что сейчас пойдет порция дегтя. — Такая невинная на вид. Такая мягкая.

— Да? — хриплю я, и голос предательски дрожит, несмотря на все попытки казаться уверенной.

— Да, — подтверждает он, его карие глаза мечутся между моими, пока он придвигает лицо еще ближе. — Но вблизи я вижу твою чешую. Твою змеиную натуру. Ложь на твоих губах.

Его взгляд опускается к моему рту. Проходит секунда, а затем он спрашивает:

— Знаешь, почему я вернулся?

Я вздергиваю подбородок, приоткрывая губы для пущего эффекта, прежде чем ответить. Я замечаю, как его взгляд снова на мгновение прилипает к ним, прежде чем он заставляет себя сфокусироваться на моих глазах.

— Я даже не знаю, почему ты уехал. Слишком испугался признаться, что хочешь трахнуть меня?

Колин усмехается, на мгновение отводя глаза, будто пытается убедить самого себя, что в них нет ни капли сожаления.

— Пропадают мужчины, Старк. Хорошие мужчины. Учитель, отец семейства.

Мне требуются остатки всей моей силы воли, чтобы прикусить язык и не выдать, что ни в одном из этих пропавших не было ни единой капли хорошей крови.

Ну, или не осталось, я полагаю.

— Понятия не имею, какое отношение это имеет ко мне, — отрезаю я, упрямо задрав подбородок.

Уголок его рта приподнимается в подобии улыбки, обнажая безупречные белые зубы за этими благословенными богом губами.

Стелла права: этот человек хочет уничтожить меня, но все, о чем я способна думать, находясь так близко, — каково это, когда мои губы обхватят его наверняка идеальный член.

Черт. Неужели он думает о чем-то подобном, когда смотрит на меня? Или видит лишь то, что, по его мнению, скрывается под моей тщательно выстроенной толстой кожей?

Его запах полностью затуманивает разум, отвлекая от факта, что он пытается повесить на меня этих пропавших мужиков. Я подаюсь носом вперед, сокращая расстояние между нашими губами до минимума.

— Сменил одеколон, детектив?

Давление его ладони на мою грудь усиливается, и я готова поклясться, что чувствую смесь ненависти и вожделения под его пальцами. Его большой палец неосознанно скользит по моей коже, словно он впервые в жизни трогает чью-то ключицу.

— Ричард Соффетт. Грейсон Тайлер. Ничего не напоминает?

Грейсон. Вот оно что! Что ж, я была близка.

Я приподнимаю свободное от его руки плечо в невинном жесте.

— Не могу сказать, что да. Но вернемся к одеколону. Ты не похож на парня, который станет разгуливать по «Sephora» и вынюхивать пробники. Может, выписываешь журналы «Ulta»? Или закупаешься в парфюмерных отделах универмагов?

Я заношу руку к воротнику его рубашки, но он тут же перехватывает мое запястье и прижимает его к стене над моей головой.

Барри МакГрегор отдал бы душу за такой кадр. Я почти жалею, что его нет рядом с камерой. Я бы действительно не отказалась взглянуть на это со стороны.

Мгновение затягивается, прикосновение его кожи к моему запястью выжигает в сознании отчетливую картинку того, как он прижимает меня к простыням моего матраса.

— Детектив, — шепчу я. — Осторожнее. Твое желание лезет наружу.

Он тут же отпускает меня и делает шаг назад в этом узком полутемном коридоре.

— Давай проясним одну вещь, Старк. Единственное, чего я желаю, — это видеть, как ты гниешь в камере два на три метра до конца своих дней.

Он разворачивается и уходит, не давая мне вставить хоть слово. Да и вряд ли я нашлась бы что ответить, кроме того, что в итоге летит ему в спину по мере того, как он отдаляется.

— В твоей спальне, случайно?

Что ж, против такого наказания я бы точно не возражала.

Колин

— Ты уверен, что сможешь вести машину? — Алекс бросает на меня последний оценивающий взгляд, стоя у открытой дверцы своего автомобиля.

Я прохожу мимо него к своему грузовику, бормоча короткое «нормально», и быстро устраиваюсь на сиденье водителя.