Я не пил ничего, кроме того шота, который заказала Хлоя. Да и его опрокинул лишь потому, что надеялся охладить пыл, когда осознал, что нахожусь в одном здании с Хлоей, мать её, Старк. Боже, вселенная будто вознаграждает меня за возвращение. Словно посылает знак, что я все делаю правильно, преследуя её.

Алекс тоже выпил не особо много, он был слишком увлечен попытками побить свой прошлый рекорд в автоматах у Микки. А Мика все еще оставался внутри, буркнув что-то о желании дождаться финала матчей местной лиги. Я долго смотрел на него, прежде чем понял, что он это серьезно, а потом сочувственно похлопал по спине, потому что какому вообще идиоту интересно, чем закончится игра в лиге боулинга?

Я дожидаюсь, пока Алекс уедет, и только тогда выбираюсь из кабины. Начинаю нажимать на кнопки чужого брелока в руке, пока в паре рядов от меня не моргает фарами нелепый Фольксваген Жук Хлои.

Пересекая парковку и крутя головой во все стороны, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей, я приседаю у водительской двери, ныряю в салон и с размаху леплю магнитный GPS-трекер под сиденье. Затем вдавливаю ключ, который, как я полагаю, открывает её дом, в глиняную форму — Мика предупредил, что она понадобится для дубликата. Бросаю ключи на землю и возвращаюсь к грузовику.

Перед уходом я услышал, как какой-то парень, явно не знакомый с Трио Террора, заговорил с девчонками. Я воспользовался тем, что они отвлеклись, запустил пальцы в сумочку Хлои и выудил связку.

Обычно, когда мужчины пытаются заговорить с кем-то из них, в ответ летят только закатанные глаза и скрещенные на груди руки, но не в этот раз. Тот тип с приятелями бросил им вызов на игру, и девчонки согласились, так что у меня в запасе есть минимум полчаса, чтобы пробраться в её дом и убраться оттуда до её возвращения.

Хлоя проявила особый интерес к одному из парней, и эта мысль отзывается в теле незнакомым чувством. В желудке становится как-то пусто и трепетно, а мышцы мгновенно каменеют. Выезжая с парковки, я убеждаю себя, что это просто страх. Страх за жизнь того бедолаги.

Возможно, мне вообще не стоит уходить из её дома. Может, затаиться внутри на случай, если этому парню позже понадобится моя помощь.

Я еду по знакомому маршруту, паркуюсь у обочины и принимаю деловой вид, когда репортер из единственной стоявшей у дома машины выбирается наружу и направляется ко мне.

— Детектив Миллс. Рад снова вас видеть. — Тощий газетчик подходит к моему окну, протягивая руку.

Я сжимаю его сухую ладонь и киваю.

— Барри.

Мне следовало бы относиться к нему мягче, учитывая, что именно он накатал обо мне ту хвалебную статью в газете. Судя по заголовкам, я теперь самый завидный жених среди убойного отдела. Но репортеры меня бесят, к тому же этот придурок умудрился вставить туда пару строк о моей матери. О том, как я прохлаждался здесь, пока она угасала в соседнем городке.

— Вы по поводу тех пропавших без вести?

— Ты же знаешь, Барри, мы не обсуждаем детали следствия. — Я опираюсь ладонью на теплый металл капота, пытаясь казаться расслабленным. Внутри все так и зудит от желания выставить его отсюда и проскочить в дом.

Он ухмыляется, приоткрывая рот в полуулыбке, и мне безумно хочется переломать его черепаховые очки пополам. Он кивает в сторону дома Хлои, понижая голос и придвигаясь так близко, что я чувствую кислый запах лимонных леденцов, которые он вечно сосет.

— Думаете, она имеет к этому отношение?

Я с силой хлопаю его по плечу.

— Пора сматывать удочки, Барри. И прибери за собой этот мусор.

Я машу рукой в сторону целлофановых оберток, скопившихся на асфальте под окном его машины. Отворачиваюсь и открываю заднюю дверь своего грузовика. Чертов мусорщик.

— Мы имеем право здесь находиться, — спорит он.

Он прав, но, господи, неужели они никогда не уезжают? Разве у него нет семьи, которая ждет его к ужину? Или матча, который стоит посмотреть? Меня передергивает от мысли, что на заднем сиденье его колымаги наверняка скопились бутылки с мочой.

— А если она вернется со следующей потенциальной жертвой? Вы разве не хотите, чтобы я заснял такой кадр?

О, я как раз это и планирую.

Он противно цыкает зубом и переводит взгляд на подъездную дорожку Хлои.

Я выглядываю из-за дверцы машины, выдавая первое пришедшее в голову оправдание, лишь бы убрать его отсюда нахрен.

— Она уехала из города на выходные. До понедельника здесь ловить нечего.

Он одаривает меня разочарованным взглядом, но нехотя плетется к своей машине и заводит мотор.

Когда он исчезает, я осматриваю пустую улицу, проверяя, не завалялись ли поблизости другие фанаты. Хватаю сумку с заднего сиденья, быстро поднимаюсь по дорожке и обхожу дом сзади.

Я торчал возле её жилища достаточно часто, чтобы понять, что камер у неё, похоже, нет, так что риск выдать свое присутствие минимален.

Оказавшись у задней части дома, я поворачиваюсь спиной к жутковатому бирюзовому свечению подсвеченного бассейна и замираю перед стеклянными французскими дверями. Отражение воды дрожит на стенах и в окнах, уходящих под самую крышу.

Я вставляю отмычку в замочную скважину и аккуратно шевелю её, как учил Мика. Вожу острым куском металла, изо всех сил стараясь не думать о том, откуда Мика вообще столько знает о незаконной скрытой слежке, отмычках и слепках ключей.

Я доверяю ему. Он работает в департаменте, так что это наверняка просто опыт, накопленный за годы службы.

Почувствовав легкий щелчок внутри механизма, я сдвигаю засов, проскальзываю внутрь дома и тихо прикрываю за собой дверь.

Только сейчас до меня доходит, что я еще ни разу не был внутри дома Хлои.

Я следовал за ней в каждую кофейню и на каждую белковую дорожку в радиусе двадцати миль. Её ядовитые губы находились в считаных сантиметрах от моих, и все же я ни разу не переступал порог этого таинственного убежища.

Я еще не был детективом, когда погибли первые два мужа Кэролайн. И хотя расследование по поводу третьего вел именно я, места преступления как такового не осталось. К тому времени, как судмедэксперт сообщил нашему отделу о подозрительном характере смерти, Старки уже наняли адвокатов, а судья наотрез отказался подписывать ордер на обыск. Отсутствие веских улик — так аргументировал свое решение судья, и это дико злило меня, ведь веские улики это как раз то, что я надеялся отыскать после того невнятного признания Кэролайн.

Мои туфли бесшумно ступают по кафельному полу. Тень медленно скользит следом, пока я перемещаюсь по темному дому, залитому лунным светом и отсветами бассейна из огромных окон под высоким сводчатым потолком.

Снаружи дом, который она когда-то делила с матерью, выглядит как массивный современный мавзолей. Это единственное слово, которым я всегда мог его описать, особенно зная, сколько жизней унесли люди, обитающие в этих жестких стенах.

Внутри же её жилище кажется на удивление обжитым — нормальным человеком, а не психопаткой и убийцей из преисподней. Хотя я не позволяю этой иллюзии отвлечь меня от факта, что именно такой она и является.

Я сворачиваю налево в кухню, подмечая баночки со специями, рассыпанные на гранитной столешнице, и сковородки из нержавеющей стали в раковине, оставшиеся после вчерашнего ужина. Я подношу к носу баночку с надписью «чесночный порошок» и принюхиваюсь на тот маловероятный случай, если смогу обнаружить следы какого-нибудь яда, который она могла подсыпать в тарелку гостю.

Опустив сумку на кухонный пол, я оглядываюсь в поисках идеального места для первой камеры. Мой взгляд цепляется за искусственную зелень на верхних шкафах. Я достаю прибор из сумки, тянусь вверх и прячу крошечный черный квадрат между листьями. Делаю шаг назад, проверяя видимость под разными углами, чтобы убедиться, что его никто не заметит. Достаю телефон, запускаю приложение для мониторинга, пару раз машу рукой перед объективом и наблюдаю за собой на экране. Идеально. Картинка четкая.