— Миллс? — к группе с непринужденной улыбкой подходит Мика, его глаза скрыты за солнцезащитными очками, несмотря на то что сейчас ночь и мы все находимся в помещении.

— Что ты здесь делаешь? — грубо спрашиваю я.

— Да так, тусуюсь, — отвечает он, поднимая стакан в воздух, и его расслабленная улыбка становится глуповатой.

— Да, детектив, мы тусуемся! — пьяно тянет Хлоя у меня за спиной, но в ее голосе нет той энергии, которую она, уверен, пыталась показать.

Градус напряжения в воздухе немного спадает, когда рядом со Стеллой появляется Мейв, хотя Стелла тут же наклоняется к ней и что-то шепчет на ухо. Что бы ни ответила Мейв, это, похоже, успокаивает ее подругу, и Мейв поворачивается ко мне: в ее зеленых глазах читаются одновременно и доверие, и нерешительность.

— Доставь ее домой в безопасности, — требует Мейв. Я киваю, между нами устанавливается молчаливое согласие. Стелла уходит, Стоун следует прямо за ней.

Я снова беру Хлою за руку, удерживая ее в устойчивом положении, и наклоняюсь к Мике.

— Думаю, ей что-то подсыпали, — говорю я ему. — Присмотришь, чтобы ее подруги добрались до дома нормально?

Он выглядит совершенно невозмутимым из-за моих подозрений, лениво салютует мне и обещает присмотреть за Мейв и Стеллой, хотя Стоун, похоже, и сам с этим справляется.

После того как я устраиваю Хлою на пассажирском сиденье, что оказывается куда более трудной задачей, чем я ожидал, Мика окликает меня по имени и подбегает, держа в руках небольшой чехол.

— Здесь набор для взятия крови, — говорит он, протягивая чехол мне.

— Зачем мне набор для крови?

Он впихивает мне сумку, заставляя взять ее.

— Возьми у нее образец. Я попрошу Линдси проверить его в лаборатории.

Я беру маленькую черную сумку из его рук, не до конца осознавая, что именно он говорит.

— Взять обра... — начинаю я, но он уже отходит от меня, скрываясь обратно в доме.

Я качаю головой, обхожу свой пикап спереди, сажусь внутрь и выезжаю на улицу в направлении дома Хлои.

Когда заезжаю на её улицу, я игнорирую машину Барри у обочины и паркуюсь на подъездной дорожке Хлои, не обращая внимания на то, как он окликает меня с края ее участка. Он по-прежнему находится в самом низу моего списка приоритетных тревог, но я замечаю вспышку его камеры и мысль, промелькнувшую в моей голове: завтра это окажется на первой полосе, и мой капитан, скорее всего, это увидит.

Хлоя становится все более беспомощной с каждой минутой, а ведь прошло всего около двадцати с тех пор, как я забрал ее с заднего двора дома, где шла вечеринка.

Когда мы наконец поднимаемся по лестнице — моя рука обхватывает ее талию, а ее рука безвольно свисает через мое плечо, — она отстраняется от меня и заваливается на свою мягкую кровать.

— Тебе нужно... переодеться? — спрашиваю я, переводя взгляд на ее обтягивающее платье. Этот вопрос абсолютно невинен, потому что, ладно, возможно, на данном этапе я готов признать, что хочу увидеть Хлою Старк обнаженной, несмотря на то что она возглавляет мой список подозреваемых в инсценировке несчастных случаев со смертельным исходом. Но я бы не стал пользоваться ее нынешним состоянием. Ни одна женщина этого не заслуживает.

Она слабо улыбается, но так и не отвечает.

Я медленно пересекаю ее комнату, наблюдая за вздыманием и опусканием ее груди. Приложив большой палец к ее нижней губе, я слегка оттягиваю ее вниз, наслаждаясь ощущением ее мягкой кожи под своим пальцем.

Интересно, будет ли поцелуй с Хлоей таким же приятным, каким я его себе представлял.

Опрометчивым. Насыщенным. Опьяняющим.

Я провожу костяшками пальцев по ее скуле, ее ресницы трепещут под моими пальцами, и у меня возникает внезапное желание прильнуть своими губами к ее. Попробовать ее на вкус без каких-либо последствий. В глубине сознания кричит какой-то чужой, незнакомый мне голос: «Она твоя! Заяви на нее права прямо сейчас!»

Я убираю руку от ее лица прежде, чем поддамся ему.

Я никогда не видел ее такой... во-первых, такой тихой. Но еще и такой невинной на вид. Такой уязвимой. И я снова задаюсь вопросом: неужели я ошибся на ее счет?

Или, может быть, я не понимаю самого себя. Неужели именно ненависть заставляет меня возвращаться к ней снова и снова, или что-то совсем другое?

Я спускаюсь обратно, чтобы забрать сумку, которую мне дал Мика, возвращаюсь к ней и опускаюсь на колени у края кровати, где она мирно спит. Я читаю инструкцию, прилагаемую к приспособлению из иглы и пробирки, — и слава богу, что там есть иллюстрации.

За последний год я сделал своей матери бесчисленное количество уколов, так что с иглами я знаком. Но кровь из вены я никогда не брал, поэтому повторяю то, что видел в фильмах в исполнении медсестер. Я ищу на прикроватной тумбочке Хлои что-нибудь, чем можно перетянуть ей руку, натыкаюсь на резинку для волос, натягиваю ее на запястье и поднимаю к бицепсу. Она обхватывает ее подтянутую руку, и вена на сгибе локтя медленно проступает. Я провожу по ней пальцем, завороженный мыслью о том, что Хлоя сейчас так беспомощна.

Я смотрю на ее лицо — она остается неподвижной. Она слегка морщится, когда я ввожу тонкую иглу в вену, но продолжает крепко спать. Я тяну поршень назад и наблюдаю, как маленький контейнер наполняется ее кровью, после чего щелкаю клапаном, чтобы остановить кровоток, как показано на схеме. Собрав все инструменты, я прижимаю ватный тампон к ее руке.

Отойдя от постели, я выключаю свет у двери и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на ее дыхание, пока гирлянда мягко мерцает над ее головой.

А затем я выхожу из комнаты и обыскиваю ее дом сверху донизу в поисках зацепок, которые необходимы мне, чтобы доказать самому себе, что она именно та, кем я ее считаю.

Хлоя

Когда солнце пытается пробиться сквозь закрытые ламели жалюзи на окне моей спальни, я все еще нахожусь во власти эротического сна о Колине.

Его теплые руки обхватывают мои лодыжки, медленно скользят вверх по ногам и сжимают бедра. Я ерзаю под его пальцами, а он ухмыляется, перемещая руку мне между ног. Я раздвигаю их навстречу, потому что, ну как иначе.

Он толкает в меня два пальца, его лицо нависает над моим. В его глазах вспыхивает вожделение и... что-то еще. Что-то, что кажется гораздо глубже похоти и томления. Словно он наконец позволил себе выпустить наружу те чувства, которые, я знаю, живут у него внутри. Словно он видит меня насквозь и все равно выбирает меня, пока его пальцы сжимаются во мне, приближая к пику блаженства.

— Все не так, как кажется, — произносит он, и это сбивает меня с толку, потому что движение его губ не совпадает со звуком голоса. — Ей что-то подсыпали, — звучит его приглушенный шепот. Я окончательно просыпаюсь и резко сажусь в постели, из-за чего в голове все мгновенно поплыло.

Глухой голос Колина доносится снизу, проникая сквозь открытую дверь моей спальни, и каждое слово ложится на кожу как очередной поцелуй.

— Я помогал ей добраться до дома, капитан. Вы ждали, что я буду просто стоять в сторонке и смотреть, как ей причинят вред?

От его слов мое сердце сладко сжимается. Он не хотел, чтобы мне причинили вред. Я без понятия, о чем именно идет речь, но то, что он признал это вслух, вызывает бурю радости, которая отзывается покалыванием в пальцах ног и в миг затапливает все тело.

Я откидываю одеяло и бросаю взгляд на свое платье. Зачем я легла спать прямо в нем? И почему Колин у меня в доме?

На прикроватной тумбочке стоят бутылка воды и упаковка адвила. Я высыпаю пару таблеток на ладонь, потому что, черт возьми, голова трещит немилосердно. Следом я проверяю геолокацию своих подруг — обе, судя по всему, в безопасности у себя дома. От этого становится легче, но туман в голове никуда не девается.

Я заново прокручиваю в памяти события вчерашнего вечера, пока выбираюсь из постели и переодеваюсь в шорты и безразмерную футболку.