— Там печеньки! Ты можешь… — Черт. У меня ведь никогда раньше не было собаки. В голове полная пустота насчет того, чему их обычно учат. — Ты можешь принести это, Ру? Печеньки. — Я шевелю рукой в сторону сумки, когда говорю «печеньки», и она переводит взгляд с меня на сумку, делая пару шагов к ней. — Да! Умница, Ру. — Еще несколько шагов. — Да, да. Неси сюда. — Она останавливается у моей сумки и оглядывается на меня. — Неси сюда, Ру Ру. Ты можешь… апорт? — Я указываю на сумку перед ней и маню ее к себе. — Апорт, Ру. Неси сюда.

Мой телефон снова подает сигнал из сумки, привлекая внимание собаки. Он начинает звонить, и Ру медленно крутит головой из стороны в сторону, прислушиваясь к музыке. Мое терпение на исходе, мне хочется все разнести, но я знаю, что это разрушит мои шансы заставить ее принести телефон. Когда музыка стихает, она наклоняется и снова толкает сумку носом, и та слегка сдвигается в мою сторону.

— Да! — говорю я ей, и она повторяет это. Она делает это снова и снова, пока я едва не касаюсь кожаного ремешка кончиками пальцев, после чего хватаю его и притягиваю сумку к себе по столешнице.

Я не лгала — у меня там действительно были печеньки. Первым делом я достаю пакет и высыпаю немного на столешницу, чтобы она могла похрустеть, пока я выуживаю телефон.

— Умница, Ру! — говорю я ей, а затем переключаю внимание на экран телефона. Он снова начинает звонить, и мое сердце уходит в пятки, когда на экране высвечивается не имя Колина, а Мейв. Мы были на связи всю ночь, и когда в час ночи я добралась до дома, мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я поблагодарила ее за то, что она проверила расписание поездов и подтвердила, что внутри не будет машиниста. Возможно, я и нанесла кучу ущерба, но я крайне серьезна в своем желании оставлять невиновных людей в безопасности.

— Привет, дорогая…

— Хло, — шепчет она в трубку, ее голос дрожит.

Сердце пропускает удар, ее тихий голос буквально кричит о беде.

— Что случилось?

— Ты получила мое сообщение?

Я убираю телефон от уха и вижу маленький значок конверта — уведомление о сообщении, пришедшем минуту назад.

— Нет, я… — Я перевожу взгляд на наручники. — Я тут немного связана в данный момент.

— Хлоя, — всхлипывает она, а затем звук ее крика отдаляется, и к разговору подключается новый голос.

— Хлоя, — напевает он. — А ты времени даром не теряла.

— Кто это? — Я кладу телефон и включаю громкую связь, шаря в сумочке в поисках ключа от наручников, который я купила в интернете — потому что у меня просто было предчувствие, что рано или поздно я окажусь в подобной ситуации.

Мужчина усмехается в трубку, явно оскорбленный тем, что я не узнаю его голос. Он кажется смутно знакомым, я слышала его, может, раз или два в жизни, но, к моему раздражению, никак не могу вспомнить, чей он.

— Малышка Мейв много значит для тебя, — говорит он. Я представляю, как он смотрит на нее, оценивая ее хрупкое тело, сжавшееся где-нибудь в углу. Она тоже прикована, как и я? Ей больно? — Вопрос в том, — продолжает он издевательским тоном, — насколько много?

— Сейчас узнаешь, — цежу я сквозь зубы.

Я в ярости от того, что он использует ее против меня. Она такая невиновная, лучшее, что есть во мне и Стелле. Она не заслуживает того, во что я ее втянула. Мое лицо горит, пока я заставляю себя продолжать дышать и копаться в сумке.

Наконец я нахожу ключ от наручников, и мои руки дрожат, когда я пытаюсь попасть в крошечную замочную скважину из-за бурлящих во мне гнева и адреналина. С четвертой попытки мне удается вставить его, я поворачиваю ключ до щелчка и снимаю уродливый серебряный браслет со своего запястья.

— Где вы? — спрашиваю я мужчину, сгребая со стола Ру и свою сумочку. Я предполагаю, что он забрал Мейв, потому что ему нужна я, и следующий логичный шаг — выманить меня к ней. Это отличная стратегия, потому что мои подруги, как и моя мать — это весь мой мир. Я сделаю все, чтобы защитить их, и кто-то ударил по моему самому слабому месту.

Они об этом пожалеют.

— На складе, — отвечает мужчина. Я прекрасно понимаю, о чем идет речь. Быстрая проверка геолокации Мейв подтверждает, что она находится на складе, где я обычно оставляю «Субурбан» моей матери, чтобы Стоун забрал его и почистил. Кем бы он ни был, он следил за нами.

Я-то думала, что это я таюсь в тени, наблюдая за плохими парнями. И — сюрприз, сюрприз — плохие парни таились еще глубже, наблюдая за мной в ответ.

— Буду через двадцать минут.

Распахнув дверцу своего «Жука», я завершаю звонок и швыряю телефон на пассажирское сиденье, а следом и сумочку. Я сажусь на водительское место и устраиваю Ру рядом с собой. Наклонившись вперед, я ощупываю пространство под сиденьем Ру, а затем под своим собственным, испытывая триумф, когда моя рука натыкается на что-то чужеродное. Вытащив маленькую черную коробочку из-под своего сиденья, я поднимаю в воздух трекер с мигающим зеленым огоньком. Он выглядит точно так же, как тот, что я нашла в машине матери и отключила перед тем, как уехать от жилого комплекса его мамы.

Я знала, что он выслеживает меня. Наблюдает за мной.

Проверка моего дома после того, как туда ворвался Колин, действительно принесла плоды. Эта игровая консоль стоит у меня в доме не для того, чтобы собирать чертову пыль. Я видела, как его черно-белый, призрачный силуэт опустился на колени перед моим домашним кинотеатром и достал что-то из своей сумки, и мне потребовалось ноль секунд, чтобы заметить это, когда я глянула в ту сторону. Не составило труда заметить и блик света, отражавшийся от фоторамки в моей спальне, которой там никогда раньше не было.

И хотя он ни разу об этом не сказал, не нужно быть гением, чтобы понять, откуда он точно знал, где я находилась в ночь вечеринки.

Все в порядке. Я хотела, чтобы он наблюдал за мной. Чтобы продолжал погружаться в свою одержимость мной. Ему нужно было увидеть и эту мою сторону тоже.

Но ему не нужно было слышать то, что происходило за закрытыми дверями. Это оставалось только моим.

Я выбрасываю маленькую коробочку трекера в окно и завожу машину.

— Пристегнись, Ру Ру. Мы снова идем разносить все к чертям.

Колин

— Где Мика? — Алекс вздрагивает, когда я захожу в переговорную и направляюсь к месту, где прошлым вечером сидел, уйдя в себя. Я беру со стола фотографию Лили, задерживаясь ровно на столько, чтобы бросить взгляд на напарника.

— Взял больничный.

— Больничный? — Сколько я знаю Мику, он никогда не болел. Я надеялся перехватить его до прихода капитана Барретта и сначала обсудить гипотетический сценарий с ним, потому что к этому моменту он единственный человек — помимо Хлои, — кто видел мою оборотную сторону. Мою темную сторону, и он никогда меня не судил.

Допустим, ты узнал, что кое-кто — убийца. Ты годами пытался найти доказательства, а потом случайно влюбился в этого человека и вдобавок получил его признание. Как бы ты поступил?

Именно такой гипотетический вопрос я и планировал задать Мике. Возможно, его ответ стал бы решающим фактором в том, пойду ли я вообще с этим к капитану. Теперь об этом можно забыть. Гипотетический сценарий, который я преподнесу капитану, придется подвергнуть чуть большей цензуре.

Алекс пожимает плечами, снова переключая внимание на свой ноутбук.

Я осматриваю комнату, замечая отсутствие еще двоих коллег.

— А где Дэниел и Люси?

— Дэниел взял перерыв. Люси, судя по всему, отрабатывает зацепку, которая, как она уверена, выведет ее на Чейза.

— Одна?

Очередной кивок, но он отрывает взгляд от экрана.

— Как по мне, дохлый номер. И это далеко не так важно, как вот это. — Он кивает на ноутбук.

— И что там? — нетерпеливо спрашиваю я.

— Думаю, у нас в управлении завелась крыса. — Позвоночник сводит спазмом, потому что вопрос с подброшенной ДНК Макса все еще открыт, а Хлоя утверждает, что это не ее рук дело. Я пересекаю комнату, встаю за его стулом и пристально смотрю на экран, где открыт обычный документ с какими-то записями.