Когда шесть лет спустя Муж Номер Три скончался от случайной передозировки своих сердечных лекарств, наш маленький городок начал подозревать неладное. Как и полицейский департамент. Точнее, один конкретный детектив, который никак не затыкался и продолжал связывать воедино совпадения, усеявшие историю моей матери.

Мудак.

Мой отец оказался самым везучим из всех. Он так и не женился на ней и смылся еще до моего рождения. По крайней мере, так мне говорит мать.

Возможно, именно с этого все у нее и началось. Желание гнаться за любовью, даже в самых грязных ее проявлениях.

У всех троих мужей блуждали глаза. У них были быстрые, тяжелые руки. Грубые слова и еще более грубые фантазии, которые они вымещали на нас обеих.

И все же, став свидетелем всех этих весьма изощренных способов отойти в мир иной, я никогда не представляла, как будет выглядеть мой собственный конец.

Уж точно не думала, что застану его в таком виде — лицом в грязевой яме, когда ядовитый плющ щекочет шею, а колония муравьев обустраивает гнездо в моих штанах.

Боже, как я, черт возьми, ненавижу муравьев.

Я провалялась на земле всего секунду, но уже чувствую, как они ползут внутри комбинезона, пробираясь к самым коленям.

Я упираюсь ладонями в жижу, приподнимаясь над землей, и вытираю руки о задницу, после чего пытаюсь протереть глаза. Куски грязи разлетаются по сторонам, пока я отряхиваю кисти, и я выплевываю коричневую слюну на лесную подстилку, прежде чем повернуться лицом к привязанному к дереву человеку, чьи ноги я, очевидно, плохо зафиксировала. Его ноги оказались длиннее, чем я рассчитывала, и он без колебаний пнул меня прямо в спину, стоило мне отвернуться, отправив лететь лицом прямиком в кучу дерьма.

Клянусь, на мгновение мне показалось, что я утону. Как позорно это было бы.

— Теперь, когда ты выпустил пар, — тяну я, продолжая кое-как оттирать глаза и рот такими же грязными руками.

— Ах ты чертова сука! — орет он. — Я убью тебя, убью!

Я не виню его за угрозы или за удар в позвоночник. Я поступила бы точно так же на его месте: привязанная к дереву бог знает где, под сенью темного лесного свода. Не говоря уже о дыре в его брюхе, из которой медленно вытекает жизнь.

Я достаю из кармана выкидной нож и щелкаю лезвием. Мне безумно хочется провести каждой стороной клинка по своему бедру, потому что это чертовски пугает их. Но вся моя передняя часть теперь облеплена грязью. Говнюк.

Его зрачки расширяются, когда лунный свет, пробивающийся сквозь листву нависающих деревьев, вспыхивает на лезвии, и с его лица сходит вся краска. Что ж, сойдет и так.

— Это был бы отличный план, но в нем нет необходимости. — Я обхожу дерево, к которому он привязан, стараясь держаться на приличном расстоянии, чтобы он не замахнулся на меня другой ногой. Урок усвоен.

— О чем... о чем ты говоришь? — Он начинает нервничать, лишившись возможности видеть мои действия, и изо всех сил пытается удержать ярость, одновременно подавляя страх. Он натягивает веревки, но я едва замечаю это по другую сторону гигантской секвойи. Она удивительно мощная. Весьма надежная для подобных ситуаций.

— Я собираюсь перерезать эту веревку, и тебе захочется бежать. Хорошо, Гэри? — Я жду ответа, прежде чем начать водить лезвием по перетирающемуся канату.

— Что за херня? Зачем? И кто, блять, такой Гэри? — Ой, черт. Уже забыла его имя. Плевать.

Я продолжаю пилить веревку своим ножом. Обычно я просто развязываю узел, но Стоун на выходных пытался научить нас всех новому рыбацкому узлу, и я сваляла дуру, опробовав его на Не Гэри. Теперь я не могу ослабить эту чертову штуку.

— Погоди! — кричит Не Гэри, чувствуя, как путы врезаются в его тело, когда я натягиваю их. — Я не Гэри, ты поймала не того парня!

Я не утруждаю себя объяснениями, что хоть имя я и перепутала, но уж точно схватила кого надо. Я очень серьезно отношусь к проверке подобных преступлений и никогда случайно не убила бы того, кто этого действительно не заслуживал. Просто не сочла нужным запоминать его имя, вот и все.

— Ладно, Гэ... то есть... Не Гэри. — Я перестаю пилить канат прямо перед тем, как он окончательно лопнет, и опускаю руки. — Так вот, насчет бега. Прямо перед тем, как ты очнулся, я включила запись звуков умирающего кролика. — Оглядываясь назад, понимаю, что именно это его и разбудило. Не стоило врубать звук так громко, но я использовала такую схему всего один раз, а сегодня у меня поджимают сроки. Я должна встретиться с девчонками в баре через... я прерываюсь, чтобы оттереть грязь с циферблата часов... один час.

— Ты сошла с ума, ты в курсе?

Я игнорирую его слова, потому что время на исходе. Он поворачивает голову в сторону, пытаясь разглядеть меня, пока я продолжаю говорить.

— Звуки этого умирающего кролика привлекли хищника, который ищет ужин. — Я поднимаю нож вдоль ствола дерева, указывая в сторону пумы, медленно крадущейся в нашем направлении. Ее золотистые глаза светятся в темноте, а нос дергается, улавливая запах его крови.

— Ох, черт, — тихо хрипит он в то самое мгновение, когда я перерубаю последнюю волокнистую прядь веревки.

— Беги, — шепчу я из-за дерева.

И, как последний кретин, он так и поступает, сбрасывая путы и бросаясь наутек в противоположную сторону. Я остаюсь в укрытии за стволом и наблюдаю, как пума, которую я назвала Венерой, тут же срывается в погоню. Сама я быстро шагаю в другую сторону, к своей машине. Она будет слишком увлечена им, чтобы беспокоиться обо мне, и я чувствую это негласное соглашение между нами: мной и самой вселенной. Я убираю из мира зло, совершая доброе дело и отдавая долг земле, а они принимают меня за свою.

Я достаю телефон и набираю Мейв, выходя из-под навеса деревьев к автомобилю, припаркованному у грунтовой дороги. Протягиваю руку, чтобы убрать охапку сосновых иголок с лобового стекла, и сбрасываю их на землю под трель гудков. Вопли и крики Не Гэри раздаются вдалеке, пока я обхожу капот.

— Я закончила, — сообщаю я, когда она снимает трубку. — И я опоздаю. — Я опираюсь на капот, морщась, когда ноющее место у основания позвоночника касается металла. — Черт, спина болит.

Я практически слышу, как Мейв закатывает глаза на том конце провода.

— Я отправлю Стоуна. И конечно же ты опозд... святое дерьмо, это Гарретт орет на заднем плане?

Гарретт. Вот как его звали? Я прокручиваю имя в голове. Нет, не думаю. Я оглядываюсь на чащу, из которой только что вышла, пока крики Гэри-Гарретта стихают, сменяясь тишиной.

Я издаю утвердительное мычание.

— Там остались веревка, следы шин и... о боже... — Мой взгляд натыкается на клочок серого меха, застрявший в куче сосновых иголок в стороне от машины.

— Что там? И почему у тебя болит спина?

Я неосознанно прижимаю ладонь к пояснице, шагая к крошечному неподвижному тельцу.

— Он пнул меня в спину. И это опоссум.

— Опоссум, — повторяет Мейв.

— Подарок от вселенной, — размышляю я, опускаясь на корточки, чтобы осмотреть этот маленький, безжизненный меховой комок.

— Ты просто поехавшая на всей этой эзотерике. Поторопись, ладно? Мне нужен чертов коктейль. — Она делает паузу, после чего добавляет: — И включи обратно геопозицию.

Я обещаю Мейв встретиться в «Sip & Spin» у Микки, после чего прячу телефон в задний карман комбинезона. Делаю мысленную пометку включить локацию, когда отъеду подальше от того, что теперь стало местом преступления. Я поднимаю опоссума из кучи иголок, которая, вероятно, стала бы его окончательным пристанищем. Думаю, это не самое плохое место для смерти. Лично я не хотела бы умереть в куче колких сосновых игл или в грязевой яме, как я уже успела выяснить на собственном опыте.

Я касаюсь подушечками пальцев подсыхающей грязи, размазанной по щекам и склеивающей выбившиеся пряди волос вокруг лица. Мейв убьет меня, потому что понадобится гораздо больше, чем быстрое ополаскивание, чтобы смыть это дерьмо.