— Я не против сам поговорить с врачом, — произносит Колин, переводя взгляд с Веры на меня, и в его ярких глазах читается абсолютная солидарность. Вера на заднем плане шумно и неловко откашливается, и мы с Колином отводим взгляды друг от друга, возвращаясь к этой злобной медсестре, которой я официально не намерена позволять жить дольше необходимого. Она поджимает губы.

— Все в порядке, — заверяет она нас, явно проклиная мысль о том, что мы начнем разбираться, ведь никакого врача она вводить в курс дела и не собиралась. — Одну дозу можно и пропустить.

Хлоя

— Я люблю ее! — взвизгиваю я, вприпрыжку направляясь через парковку к пикапу Колина. — Нам нужно перевезти ее поближе.

Он посмеивается позади меня, его шаги медленные и уверенные, пока он идет за мной следом.

— Похоже, ты ей тоже приглянулась, — отзывается он.

Добежав до машины, я прижимаюсь спиной к прохладному металлу его пикапа и позволяю ему подойти вплотную. Его глаза искрятся любопытством, когда он сокращает расстояние между нами так, что моя грудь оказывается на расстоянии одного вдоха от его.

— Вы раньше не встречались? — Он наклоняет голову, его взгляд мечется между моими глазами.

— Нет, — выдыхаю я. — Но это ведь казалось судьбой, правда? — Мои легкие сжимаются от отчаянного желания услышать от него: «Да, Хлоя, ты будто создана для моей жизни», и это чувство тянет меня за края сердца.

Я никогда не видела ее раньше, но она знает меня. И я знаю ее — в каждой женщине, которую пыталась спасти до этого.

— Да, — говорит он на выдохе, и этого единственного слога мне более чем достаточно.

Мои губы зудят от желания прикоснуться к его губам, покалывая воспоминанием о нашем поцелуе, снова ощутить мягкую кожу его рта на своем. Воздух между нами кажется живым как никогда: крошечные, наэлектризованные молекулы целуют его кожу, а затем с легким треском потенциального разряда переносятся на мою.

Но мне нужно знать, заметил ли он то же, что и я там, внутри.

— Эта сиделка была какой-то странной, тебе не кажется?

Он изучает мое лицо, пока я смотрю на него снизу вверх; его взгляд перескакивает с моих глаз на губы, затем к бьющейся жилке на шее и обратно. Возможно, он мысленно прокручивает все заново, гадая, почему я повела себя так дерзко. Почему я встала между его матерью и лекарством, которое ей так необходимо, чтобы поправиться и оставаться здоровой.

Я и сама сейчас вижу все это со стороны — всю безрассудность своих действий, теперь, когда адреналин схлынул. Но ей нужна была моя помощь, она попросила о помощи. Она безмолвно умоляла о защите, и ни одна клетка моего тела не смогла бы закрыть на это глаза, даже когда прямо со мной рядом сидел детектив, который, возможно, мечтает упечь меня за решетку, а возможно, и нет.

Колин прикусывает губу, выглядя растерянным и запутавшимся. Он прижимает ладонь ко рту, а затем сжимает подбородок в кулаке.

— Да, — выдыхает он. — Какая-то странная. — Бросив взгляд назад на жилой комплекс, он упирается ладонью в пикап рядом с моей головой. — Я позвоню ее врачу, узнаю, можно ли сменить сиделку.

У меня есть идея получше.

— Хочешь прогуляться?

— Прогуляться? — повторяет Колин, отклоняясь корпусом назад, застигнутый врасплох таким предложением.

— Поохотиться, — продолжаю я, кивая через его плечо в сторону бескрайнего поля высокой травы и леса у него за спиной.

Он оборачивается туда, затем снова смотрит на меня, оценивающе опуская взгляд на мое платье — вероятно, думая, что никто из нас не одет для подобных прогулок, но я выставляю вперед ногу в ботинке.

— Как думаешь, зачем я их надела? — Я ухмыляюсь и обхожу его, задевая плечом. Моя кожа буквально взрывается в месте нашего касания, облако энергии формируется в точке контакта и расширяется по груди, точно буря, готовая обрушиться на землю — влажная, капризная и неистовая.

Я разворачиваюсь к нему лицом, пятясь назад, а мои ботинки с вызовом пружинят по земле.

— Всегда будь готов! — кричу я, после чего разворачиваюсь и бегу к виднеющейся вдали стене деревьев, пока свободный подол моего платья бьется по ногам, унося меня от него.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что он бежит за мной, я чувствую это. Он бросился в погоню в ту же секунду, как я рванула с места, и его шаги грохочут по асфальту позади.

Через несколько десятков шагов земля под моими ботинками меняется с грубой и твердой на мягкую и хрустящую. Высокая трава щекочет и колет мне ноги, пока я на бешеной скорости проношусь сквозь нее. Я хихикаю, безумная энергия этого бега поглощает все мои мысли, оставляя лишь одну, бьющуюся в голове: «Быстрее».

Сердце колотится, а волосы диким, непослушным потоком летят за мной, когда я влетаю под свод деревьев, мгновенно погружаясь в тень.

Колин — типичный городской неженка. Человек в костюме и галстуке, который терпеть не может пачкать обувь. И я обожаю его за это, но здесь — моя стихия. Дикая природа. Охота. Он научится это любить. Он научится находить меня здесь.

Здесь нет протоптанной тропы, под ногами только слои мха, сосновых иголок и веток. Я торопливо оглядываюсь по сторонам, выискивая наиболее удобный путь, хотя мое тело продолжает нестись вперед напролом.

Это непростая для меня охота. Я не рассчитываю найти в этом лесу одинокий скелет. Скорее, это он охотится на меня, а я — охочусь за его сердцем.

Дыхание Колина позади становится частым и тяжелым, его длинные ноги стремительно сокращают расстояние между нами. В животе все и трепещет от предвкушения, точно я медленно вползаю на вершину американских горок в ожидании того самого падения, от которого перехватит дыхание и внутренности ухнут куда-то в небо. И тут я резко ухожу влево, перемахивая через поваленное дерево. Впереди небольшой склон, по которому я наполовину съезжаю вниз, после чего прижимаюсь спиной к широкому стволу секвойи. Шаги Колина замедляются, он осматривает местность в моих поисках.

Тишина. Вой ветра в кронах деревьев.

Прерывистые вдохи дрожью отдаются в груди, пока мои пальцы сильнее прижимаются к коре позади меня. Я закидываю голову к небу, мое тело бьет крупная дрожь от возбуждения. Хруст на лесной подстилке позади меня заставляет голубую сойку испуганно закричать и вспорхнуть с ветки над головой; она проносится между деревьями и планирует на другой насест, откуда открывается лучший обзор на нас.

Скажи мне, мистер Сойка, он близко?

Он найдет меня?

Ему понравится то, что он увидит?

Она пронзительно кричит.

— Хлоя, — вкрадчиво зовет Колин сквозь деревья. — Мне вот интересно, какая часть тебе нравится больше: погоня или поимка?

Я сглатываю, мое дыхание учащается, а в животе сладко покалывает от того, как мягко его голос разносится по ветру.

— Сам я сказать не могу, — рассуждает он, и его голос доносится со всех сторон вокруг меня. Медленный, тихий хруст его шагов раздается совсем близко. — Но в самом азарте охоты определенно что-то есть.

Тишина. Не слышно ничего, кроме шума крови в моих ушах, пока я готовлюсь снова бежать.

— Но вот поимка... — Рука Колина резко вылетает из-за дерева, обхватывая мое запястье. Но если он думает, что я сдамся без боя, он ошибается. Я вырываюсь из его хватки и бросаюсь вниз по остатку склона, перепрыгивая через очередное дерево, пока бабочки в моем животе устраивают безумный танец.

Не успевают мои ноги коснуться земли, как руки Колина смыкаются вокруг моего тела в мертвой хватке. Я вскрикиваю, когда он порывисто ловит меня; от инерции его тела нас обоих ведет вперед, но он удерживает равновесие, разворачивает меня и вжимает спиной в одно из сотен деревьев вокруг.

Мы запыхались, его грудь тяжело вздымается напротив моей, кожа горит, на губах играют легкие улыбки. Он смотрит мне в глаза, а я завороженно смотрю в его, чувствуя, как идеально и красиво его искреннее счастье ложится на его черты лица. Будто для этого угрюмого детектива не существовало ничего более правильного, чем этот веселый азарт погони. Возможность забыть обо всем на свете на мгновение и просто бежать.