— Так, ладно, Ру не будет есть до шести, но она любит погрызть болгарский перец перед ужином.

Я поднимаю крошечного йорка в воздух и морщу нос, утыкаясь лицом в ее мягкую шерстку.

— Но она терпеть не может желтый, давайте ей только красный. И обычно она ходит в туалет сразу после еды, так что просто проверяйте, закрыта ли калитка, когда открываете заднюю дверь.

Опустив Ру на пол, я снова выпрямляюсь и встречаю каверзный взгляд Элизабет.

— О, и еще…

— Хло, мы идем в боулинг. Вернемся через пару часов. — Рука Колина ложится на мою шею сзади, слегка сжимая ее и посылая стайку мурашек по коже.

— Я все поняла, — вмешивается мать Колина, поднимая Ру с пола и устраивая ее под мышкой. — У детей в детстве были собаки.

Мой взгляд смягчается, когда я вижу, как Ру утыкается мордочкой в ладонь Элизабет, требуя, чтобы та продолжала ее гладить.

— Везет же.

Я всегда хотела собаку или кошку. Я была бы согласна на кого угодно, честное слово, хоть на птицу или змею. Но мать в моем детстве постоянно пропадала в разъездах и клялась всеми святыми, что я буду забывать их кормить. По сей день я яростно отрицаю, что такое могло случиться.

— Ну ладно тогда. — Я наклоняюсь и быстро целую Ру в пушистую мордашку. — Веди себя хорошо с бабушкой, ладно?

Колин берет меня за руку и уводит от двери спальни своей матери. В конце коридора он кружит меня и крепко прижимает к своему телу, заставляя меня пискнуть.

— Готов надрать кому-нибудь задницу, детектив? — шепчу я, утыкаясь своим носом в его нос.

— Всегда готов, Старк. — Он прижимает свои губы к моим, так нежно и одновременно властно. Когда он отстраняется и улыбается мне затуманенным взглядом, я чувствую безумную жажду получить больше, но при этом полную удовлетворенность.

На этот раз я тяну его за собой, за входную дверь и к его пикапу, пока мы не пристегиваемся и не отправляемся к Микки на наш первый турнир лиги боулинга.

Солнце садится вдалеке, окрашивая небо вокруг нас в водоворот розового и оранжевого.

— Как думаешь, твоей маме здесь понравится? — Я сцепляю пальцы на коленях, продолжая смотреть в окно, но чувствую, как Колин поворачивается ко мне с водительского сиденья. Он протягивает руку и мягко накрывает ладонью мои ладони, выжидая, пока я повернусь к нему лицом.

— Ей здесь очень понравится. — Я не спросила то, что хотела спросить, но он все равно меня услышал. Я расслабляю пальцы, переплетая их с его пальцами, и держу его руку у себя на коленях всю дорогу до боулинг-клуба.

Стоун уже выставил батарею напитков на столик перед нашей дорожкой, а Стелла и Мейв увлечены разговором на кожаном диване рядом с ним. Они с Колином обмениваются рукопожатием, когда мы подходим к компании и занимаем места, ожидая начала турнира.

Нам не хватает одного человека, но судьи разрешают нам играть командой из пяти человек, пока мы не найдем шестого.

— Как думаешь, Мика вернется к следующему турниру? — спрашивает Мейв у Колина, и ее глаза округляются от надежды. Она прикусывает нижнюю губу, и я вижу, как сильно она старается не показывать свой интерес.

После того как он вынес ее без сознания со склада, он повез ее прямиком в больницу. В ту самую, где полоумная медсестра накачала меня лишней дозой обезболивающих и вырубила на несколько часов. На следующий же день Мика взял отпуск в управлении и больше не возвращался. Колин думает, что его вообще больше нет в городе, и говорит, что не поддерживал с ним связь, но добавил, что его уход не окончательный и в итоге он должен вернуться.

Его отсутствие вызывает любопытство, особенно потому, что я видела выражение его глаз, когда мы говорили о спасении Мейв. Он выглядел так, будто готов был озвереть ради нее, хотя до этого даже ни разу ее не видел. Конечно, я рассказала об этом Мейв, и теперь ей очень не терпится познакомиться с красавцем в татуировках, который спас ей жизнь.

Колин пытается изобразить одновременно грустную и обнадеживающую улыбку, но это он делает хреново. Он берет мою руку в свою, прежде чем ответить Мейв.

— Может быть, — говорит он, пожимая плечами. Я пинаю его по лодыжке, и он быстро меняет тон. — Да, — выдает он высоким голосом, потому что лжец из него тоже хреновый. Он слишком быстро кивает. — Он вернется.

— Так, судя по всему, нельзя кричать «разрази меня гром», когда выбиваешь страйк, — произносит Стелла приглушенным голосом, наклоняясь к нам и зачитывая правила местной лиги боулинга.

— Да ладно, не может быть такого в правилах! — спорю я. — Это же моя фишка. Как люди узнают, что я выбила страйк?

Она сдвигает брови, всматриваясь в экран телефона и перечитывая правила, которые Микки прислала нам на выходных.

— Это дурной тон, Хло. Никаких чрезмерных празднований.

— Да это же не настолько серьезно, Господи Иисусе. — Я закатываю глаза, разглядывая другие команды на дорожках. Как мы и спорили раньше, в основном это старики.

Голос Микки раздается из динамиков, когда она объявляет команды, и участники на каждой дорожке по очереди машут руками, когда называют их название. Все были согласны с названием команды, кроме Колина, но большинство побеждает.

Мы вчетвером ликуем — и я силой вскидываю руку Колина в воздух, — когда Микки выкрикивает: «Закон и Ужас», растягивая вторую половину названия под эхо своей барабанной дроби по барной стойке.

Десять минут спустя, когда подходит моя очередь бросать шар, я хлопаю ладонями по бедрам, шумно выдыхая при подготовке, прежде чем встать. Теплая рука Колина перехватывает мое запястье, прежде чем я успеваю отстраниться. Он тянет меня обратно к себе, заставляя наклониться вперед и опереться руками о его бедра для равновесия.

— Ты знаешь, в чем твое оружие? — шепчет он.

Я наклоняю голову, глядя на него сверху вниз, и не могу удержаться от того, чтобы не перевести взгляд с его глаз на его губы и обратно.

— В чем?

— Издалека ты такая красивая. Выглядишь такой невинной. Они ни за что не поймут, что их ждет. — Он подмигивает и кивает мне, чтобы я шла, но я медлю, чувствуя, как по телу разливается невесомость.

— А вблизи?

— Вблизи? — повторяет он, протягивая руку и заправляя выбивающуюся прядь мне за ухо. Его голос опускается до приглушенного шепота, который касается моих губ, когда он произносит: — Опасно ослепительна.

А затем он мягко подталкивает меня в сторону дорожки — надрать кому-нибудь задницу.

«Peak»

Черная Вдова выигрывает апелляцию, Малышка-вдова отправляется в медовый месяц

Интервью с Колином Миллсом и Хлоей Миллс (в девичестве Старк) провел Барри Макгрегор

Спустя три месяца после смерти Люси Уилер — предводительницы сети торговцев людьми из Маунт-Лэнс, которая выдавала себя за детектива полиции в Девилс-Пик, — я встретился с двумя людьми, за чьей историей слежу уже больше двух лет.

Они женаты чуть больше месяца, и сказать, что я был удивлен их бракосочетанию, — значит ничего не сказать.

Не по сезону жарким весенним утром, очень похожим на сегодняшний день, мать Хлои Миллс, Кэролайн Старк, была арестована за убийства трех своих мужей, совершенные на протяжении одиннадцати лет. «Peak» стал первым средством массовой информации, окрестившим Кэролайн Старк Черной Вдовой, и это зловещее прозвище бежало по низу телевизионных экранов по всей стране после ее ареста и во время суда.

Колин Миллс, детектив из Девилс-Пик, ответственный за арест Кэролайн, в последующие месяцы так пристально следил за дочерью Черной Вдовы, что это начали замечать разные журналисты, включая меня. В конце концов мы стали называть Хлою Малышкой-вдовой, и это прозвище прижилось ничуть не хуже, чем прозвище ее матери, — по крайней мере, среди нас.

— Я просто ненавижу это прозвище, — заявила мне Хлоя во время интервью. Когда я спросил почему, она объяснила, что после успешной апелляции ее матери само прозвище Черная Вдова потеряло всякую логику, учитывая, что судмедэксперт, забивший тревогу по поводу смерти ее третьего мужа, отозвал свой первоначальный отчет, изменив характер смерти мужчины с убийства на несчастный случай. — Раз нет Черной Вдовы, не должно быть и Малышки-вдовы, — настаивала она. И я не могу сказать, что не согласен с ней. — А еще я ненавижу пауков, — добавила она, театрально вздрогнув. Ее муж рассмеялся рядом, потянувшись и положив руку ей на колени.