— Это комиссар Лейн так считает.

— Точно. — Он тяжело вздыхает и хлопает меня по спине. — Как думаешь, он это заслужил? — спрашивает он, заставая меня врасплох.

— Что за вопрос?

Он пожимает плечами, пятясь к своему автомобилю.

— Я просто подумал, знаешь, может, эта пума спасла ей жизнь.

Он разворачивается и идет к машине, не давая мне возможности ответить, садится внутрь и уезжает, оставляя меня размышлять над его словами.

Я бросаю взгляд на ночное небо, на яркие звезды, мерцающие так, словно все они причастны к какому-то секрету, в который меня не посвятили.

Грейсон издевался над женой. Возможно, над детьми. Судя по всему, он готовил план по убийству всех троих. Заслуживал ли он смерти?

Профессиональный долг перед работой не позволяет мне копаться в своих чувствах, чтобы ответить на этот вопрос.

Но рад ли я, что пума добралась до него раньше, чем он до своей семьи? Да, пожалуй, рад.

Когда я смотрю вверх на черное небо, во мне просыпается еще кое-что. Кое-что из слов Хлои о том, что она задается вопросом «почему», когда люди умирают. Была ли смерть Грейсона от лап пумы случайностью, или кто-то защищал его семью — и кто? Почему?

Я сажусь в свой пикап, проверяю местоположение Хлои в последний раз и направляюсь в ее сторону.

Хлоя не кажется мне любительницей вечеринок, поэтому, когда я подъезжаю к дому, где вся подъездная дорожка забита машинами, я удивляюсь.

Возможно, она вышла на охоту за следующей жертвой.

Я знаю, что ее «Жук» все еще стоит у участка, так что даже не утруждаю себя его поисками. Если она оставила его там с целью сделать так, чтобы я думал о ней каждый раз, когда вижу эту машину, то зря старалась. Я и так ни на секунду не перестаю думать о ней.

Я паркую свой пикап параллельно между двумя другими машинами у обочины прямо перед домом и разглядываю людей, которых видно через передние окна. Ее среди них нет.

Я осматриваю каждую машину, заполонившую округу, в поисках одной из тех, что видел у нее на подъездной дорожке, когда уезжал из ее дома сегодня днем. Я был настолько ослеплен туннельным зрением — зная, что свидетели зафиксировали автомобиль, предположительно принадлежащий ее матери, на обоих местах преступлений, а также понимая, что мне нужно приблизиться к ней вплотную для активации Bluetooth-соединения, — что не придал значения машинам на ее подъездной дорожке, которые указывали на то, что в доме с ней могли быть другие люди.

Эту ошибку я больше не повторю.

Ее друзья — если не считать того, что я и к ним отношусь с легким подозрением, — кажутся довольно безобидными. Но то, как я коснулся Хлои, обхватив рукой ее горло и удерживая ее заложницей у стены на ее собственной территории, настолько выходит за рамки профессионального поведения, что это даже смешно. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то еще из ближнего круга Хлои пригрозил подать на меня в суд. Или довел до сведения моего капитана, что я вовсе не оставляю Хлою в покое, как слабо пообещал.

Пикап передо мной выглядит точь-в-точь как тот, что стоял у дома Хлои сегодня днем, поэтому я возвращаюсь к осмотру окон, высматривая кого-то, кто подходил бы под описание Мейв или Стеллы, или того парня Стоуна, который, похоже, пробил барьер Трио Террора и внедрился в их мужененавистническую группу. Их я тоже не вижу.

Я открываю приложение, которое Мика установил на мой телефон сегодня днем, и нажимаю кнопку, которая, как я предполагаю, должна включить камеру Хлои. Почти сразу из динамика раздается незнакомый мужской голос.

— Ты помнишь меня по школе? — спрашивает он приглушенно. Экран черный, так что, скорее всего, ее телефон спрятан в сумочке или кармане. — Я сидел прямо за тобой на физике, — настаивает он.

Учитывая, что мы с Хлоей учились в одной школе, вполне возможно, что я тоже знаю этого человека.

— Не особо, — наконец отвечает Хлоя, растягивая слова.

Она что-то мычит, пока я уставлюсь в черный экран, который вдруг загорается, и я вижу ее лицо: она жмурится от яркого дисплея. На заднем плане виден фасад дома, и я поднимаю голову, глядя на здание перед собой и сравнивая цвета и детали. Когда я снова перевожу взгляд на телефон, Хлоя выглядит заторможенной, ее глаза словно не могут сфокусироваться на экране.

Что-то злое начинает грызть меня под ложечкой.

Мне приходит в голову, что я никогда прежде не видел Хлою пьяной. Даже тогда в боулинге, когда я точно знал, что она выпила, она не казалась хмельной — если не считать той обычной кипучей энергии, которая всегда от нее исходит.

Я оставляю звук работать в фоновом режиме и перехожу к записям с камер в ее доме, отматывая ползунок к моменту своего ухода. Мейв говорит, что они собираются на вечеринку, а затем Стоун и Стелла уходят, обещая вернуться и забрать ее. Мейв рисует картину, где мы с Хлоей нашли оленя, но на протяжении всей записи их голоса заглушаются шипящей музыкой, играющей в комнате. Так что подслушать ее разговоры не удалось.

В последующие часы Хлоя порхает по дому: принимает душ, одевается, укладывает волосы. Ни в один из моментов она не выглядит так, будто выпивает перед выходом, а согласно GPS-трекеру на ее телефоне, на этой вечеринке она находится всего час.

Так как же она успела так сильно опьянеть?

Я переключаюсь обратно на камеру Хлои.

— Который час? — бормочет она.

— Не думай об этом, — произносит безликий мужчина, и в кадре появляется его рука, убирающая прядь волос ей за плечо.

Я шагаю по лужайке прежде, чем успеваю это осознать, мои ноги вытаптывают тропинку в траве, пока я прохожу мимо фасада дома к боковой калитке. Детали передней и задней части дома выглядят одинаково, и поскольку я не вижу Хлою и этого загадочного мужчину нигде впереди, я предполагаю, что они на заднем дворе.

Я выхожу из-за угла так быстро, что мужчина вздрагивает при виде меня. Его глаза округляются от испуга, словно он рассчитывал, что Хлоя в обозримом будущем будет принадлежать только ему.

Голова Хлои покачивается, когда она медленно поворачивается в мою сторону. Ей требуется пара секунд, чтобы узнать меня, но когда это происходит, ее лицо озаряется, а губы расплываются в улыбке.

— Колин, — шепчет она.

— Ты еще кто такой, блять? — рычит мужчина, когда я пересекаю двор и поднимаю Хлою с места, где они сидели у края бассейна.

— Это мой друг, — напевает Хлоя, отчего мне почти хочется рассмеяться, потому что никакие мы не друзья. — Он д...

— Трезвый водитель, — перебиваю я.

— Мы вообще-то разговаривали, — возражает мужчина, пока я тащу Хлою за запястье к двери в задней части дома.

— Разговор окончен.

Наши руки вытянуты до предела, так как Хлоя с трудом поспевает за моим шагом. Я даже толком не знаю, что планировал делать, когда дойду до этой точки, но не мог проигнорировать тихий голос в голове, который твердил мне, что что-то не так и Хлоя в беде. Независимо от того, как я к ней отношусь, ни одна женщина не заслуживает того, чтобы ее беспомощностью воспользовались. Я не мог просто сидеть сложа руки и позволить чему-то случиться.

Если только... Я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. Она притворяется?

Я кладу руки ей на плечи, немного наклоняя голову, чтобы поймать ее взгляд.

— Сколько ты выпила, Хлоя?

Она ахает, ее глаза расширяются.

— Я не слышала, чтобы ты называл меня по имени со времен старшей школы.

Удивленный ее ответом, я ослабляю хватку на ее плечах и снова выпрямляюсь.

— Отвечай на вопрос.

Она вяло пожимает плечами, ее веки снова опускаются.

— Что здесь происходит? — Я перевожу взгляд с Хлои на Стеллу, которая смотрит на меня так, словно желает мне сгореть на месте за то, что я прикоснулся к ее лучшей подруге.

— Я забираю ее домой.

— Черта с два, — цедит Стелла. За ее спиной в мгновение ока вырастает Стоун, демонстрируя всю свою готовность защищать: он выпрямляется во весь рост и свирепо смотрит на меня.