То есть — души.

— Ох, блять. Это Миллс, — раздается над моей головой голос Мейв, и мне мгновенно становится любопытно, как она вообще умудрилась прийти к такому выводу. Я вскидываю на нее глаза, но ее взгляд прикован к противоположному концу зала. Когда я оборачиваюсь, чтобы увидеть причину ее шока, ее фраза начинает крутиться в моей голове на повторе.

Это Миллс.

Что ж, дерьмо. Таймер на моем плане «столкнуться с ним первой» официально запущен.

Я не видела его целый год. Целый год я провела в догадках, почему он уехал. Куда подался. Как изменился. И думал ли он обо мне так же, как я думала о нем все это время.

Он выглядит точно так же, как в нашу последнюю встречу. Те же идеально растрепанные волосы, будто он каждое утро просыпается, укладывает их, а потом трахает свою девчонку, чтобы прическа выглядела небрежно в самом безупречном смысле этого слова. Чернила на его теле все еще опасно притягательны, преимущественно монохромные узоры обвивают предплечья, так и приглашая очертить их языком. Лицо украшает все то же недовольное выражение, брови раздраженно сдвинуты к переносице, а мягкие на вид губы застыли в паре миллиметров от откровенной гримасы. Идеальный угрюмый коп. Этот сердитый вид и поджатые губы ни капли не отменяют того факта, что они вечно кажутся мне созданными для поцелуев.

Мне до безумия хочется провести большим пальцем по его бровям и разгладить эту складку между ними.

Я уже отчетливо представляю, как выражение его лица меняется от злости к наслаждению, как перекатываются плечи и бицепсы под белой рубашкой, когда он прижимает меня к себе. Как его покрытые татуировками руки обвивают мои бедра, а полные губы скользят вверх по шее.

Он — единственный человек во всем этом чертовом заведении, который выглядит несчастным от того, что находится здесь. И я не могу перестать думать о том, какие чувства захлестнут его, когда он поймет, что я тоже здесь.

Я поворачиваюсь спиной к дверям и тяну Мейв за собой, заставляя сесть.

— Хватит пялиться, Мейв.

Она резко подается вперед, когда я усаживаю её между собой и Стеллой, и я шумно выдыхаю.

— Барри сказал мне, что он вернулся, — делюсь я новостью, перехватывая свой бокал с мартини из руки Стеллы, которая так и застыла в воздухе.

— Черт. У нас был отличный год, когда мы могли спокойно оставаться вне радаров, пока его не было. — Стелла с досадой откинулась на спинку дивана, выдав именно ту реакцию, которую я и ожидала.

— Я знаю... — начинаю я, — но...

— Ты рада его возвращению. — Взгляд Мейв, устремленный на меня, смягчается, в её зеленых глазах мерцает понимание.

Но слова Стеллы вмиг разрушают сочувствие, промелькнувшее на лице Мейв.

— Ты играешь с огнем.

— Да отстань ты от неё. — Мейв разворачивается вполоборота к Стелле. — Таким, как мы, вообще трудно найти любовь.

Я кручу в пальцах ножку бокала, покоящегося на колене, приготовившись слушать те же самые аргументы, которые вспыхивали между ними уже сотню раз.

Стелла подается вперед, чтобы заглянуть мне в глаза перед первой порцией нотаций.

— Любовь? — Она вскидывает руку, указывая, как я понимаю, в сторону Колина, и мне остается лишь надеяться, что он нас еще не заметил. — Этот человек упрятал твою мать в тюрьму, Хлоя. И тебя он тоже хочет посадить, если ты вдруг забыла. И он сделает это, если ты подпустишь его слишком близко. Он точно такой же, как те мужчины, которых мы всеми силами пытаемся уничтожить.

— Нет, он не такой, Стелла. — Я разгрызаю кофейное зернышко на зубах.

Это трудно объяснить, если наблюдать за ситуацией исключительно со стороны, но я вижу это в глазах Колина — он совсем меня не боится. Черт, возможно, он даже не до конца верит в мою опасность. Но какая-то его часть знает, кто я, и все равно желает меня. Готова поспорить, именно от этого он и обделывается от страха. Нелегко смириться с тем, что ты хороший парень, в чьих венах течет капля дурной крови, но у меня ушли годы, чтобы принять это в себе. Могу представить, как человеку вроде него, образцово-показательному детективу, приходится еще тяжелее. Но я покажу ему, что так бывает. Можно быть немного хорошим и немного плохим. Это не делает тебя гнилым.

Внешне он может казаться таким же скверным, как и те подонки, от которых мы избавляем эту землю. Но его одержимостью мной движет совсем другое.

Это не гордыня, не эго и не желание что-то доказать, как у всех тех выродков, что причиняют вред женщинам и детям. Это интуиция, стремление восстановить справедливость.

И его чутье не ошибается, просто он сам об этом не догадывается. Вернее, у него просто нет ни единой улики, чтобы это доказать. И не появится, потому что у нас троих и наших единомышленников отлажена чертовски надежная система.

— Я вообще не понимаю, зачем тебе то, что этот мужик может предложить. Он же свинья.

Мы с Мейв одновременно прыскаем от этой двусмысленности (Прим. пер.: На английском сленге pig («свинья») — это одновременно и оскорбление, и грубое презрительное прозвище полицейских), и Стелла бросает на нас выразительный взгляд.

Несмотря на резкость её слов, я не чувствую себя обиженной или задетой. Стелла заменяет нам троим мать. Она отчаянно пытается уберечь нас, чтобы каждый наш шаг и решение принимались с предельной осторожностью.

Когда тебе приходится пережить похищение, это накладывает свой отпечаток.

И она ведь не совсем не права. Как вообще кто-то может полюбить таких, как мы?

Тех, кто убивает и забирает жизни, пусть даже из благих намерений.

И уж тем более кто-то вроде Колина Миллса, чья верность правосудию и закону затмевает любую возможность увидеть, что иногда два преступления дают в сумме справедливость.

Он слишком поглощен своим долгом государственного служащего, чтобы тратить время на попытки построить нормальную жизнь и просто развлечься. Он женат на работе, и там, судя по всему, нет места для отношений или отдыха. Я даже не уверена, что он находит время на дружбу, если не считать дружеских отношений с коллегами по департаменту. Что вообще случилось с его семьей? И где он пропадал весь этот год?

— Я отойду в туалет, — бросаю я девчонкам, собирая со стола пустые бокалы, и несу их к барной стойке. Я изо всех сил подавляю желание оглядеться по сторонам и проверить, где обосновался Колин со своей компанией.

Пока я стою у бара в ожидании, когда Микки освободится с клиентом в другом конце стойки, чтобы заказать еду, рядом пристраивается какой-то парень. На его щеке появляется ямочка, когда он выдает кривоватую улыбку. Не могу понять, то ли он в курсе, кто я такая, и ему плевать, то ли просто напрашивается ко мне домой в надежде слить местному паблику «Peak» эксклюзивные кадры изнутри дома убийцы.

— Могу я угостить тебя выпивкой?

Я кошусь на него.

— Лучше не надо.

Я ловлю взгляд Микки, мысленно умоляя её поторопиться, но её глаза отчаянно сигналят мне совсем о другом, и мне требуется доля секунды, чтобы осознать причину.

Этот направленный на меня взгляд я узнаю где угодно.

— Проваливай от неё нахрен.

Я с трудом сглатываю подступивший к горлу ком, опираюсь локтем о стойку и поворачиваюсь к Колину. Он стоит в одиночестве в пяти футах позади меня. Я натягиваю на губы сладкую улыбку.

— Детектив. С возвращением.

— Детектив? — бормочет тип рядом со мной. Его взгляд падает на значок, закрепленный на бедре Колина, после чего он втягивает голову в плечи и поспешно ретируется без лишних слов.

Колин приваливается к барной стойке рядом со мной, скрестив руки на груди с таким видом, будто это единственное место во вселенной, где он сейчас обязан находиться.

— Решил пустить в ход тяжелую артиллерию? — Я разворачиваюсь к нему всем телом, приподнимаю брови и киваю на значок. — Похоже, ты готов на все, чтобы защитить меня, детектив. Я польщена.

Он издает короткий смешок.

— Не обольщайся, Старк. Я защищаю его.