Я подумала об охранной фирме и установке сигнализации.

– Я очень занята. Если только вы хотите приехать сюда?

– Я не могу отлучиться завтра утром. Я вам позвоню. Но не говорите ни с кем до тех пор, пока не дождетесь моего звонка.

– С ума сойти, Лоринг! Я больше никогда не буду ради вас раскачиваться на катушке.

– А я вас об этом и не прошу, Варшавски. Только пару дней. Может быть, я даже позвоню вам сегодня вечером. Дайте мне ваш телефон.

– Есть, командир! – Я отсалютовала телефону, как только мы закончили разговор, но, конечно же, Лоринг не мог этого видеть.

Итак, что теперь? Был ли он тоже втянут в это дело и сейчас пытался выиграть несколько часов либо для того, чтобы надежнее оградить себя от неприятностей, либо просто для того, чтобы выбить мне мозги? По крайней мере, курсирующая около моего дома полицейская машина Роулингса делает последнее менее вероятным.

Сегодня днем у меня было недостаточно информации, чтобы решать эту проблему. Мне нужно было еще пригнать «импалу», забрать свои вещи от миссис Полтер, прежде чем она успела продать их в обмен на огнетушитель, и вернуться домой.

Выходя из дома, я постучала к мистеру Контрерасу. Он уже был в квартире и вздохнул с большим облегчением, увидев меня. Я приняла на себя потоки информации о стекольщике, поблагодарив его, когда в прибое случился перерыв, а потом сообщила ему, что ухожу.

– Я вернусь сюда. Вероятно, часам к восьми.

– Я могу приготовить для нас обоих обед, – неуверенно предложил он.

Я приобняла его:

– У меня наверху есть цыплята, которых я собиралась сегодня приготовить. Почему бы вам для разнообразия не позволить мне сделать что-нибудь для вас?

Он проводил меня до дверей:

– На этот раз не попадите в Сэн, дочка. Я знаю, что вы пьете много воды, но эта жидкость для вас не подходит.

Когда я уходила, пришел Винни. Мы с мистером Контрерасом оба уставились на него, пытаясь представить его ловким жуликом. В светло-сером летнем костюме и туго завязанном галстуке он казался таким солидным служащим, что мне пришлось оставить эту мысль.

– Добрый день, Винни, – приветливо сказала я. – Хочешь нам что-нибудь посоветовать по части вложений?

Он посмотрел на меня ледяным взглядом:

– Продайте свою долю в кооперативе, Варшавски. Дома в округе дорожают, и вы не сможете заплатить налог.

Я рассмеялась, но почувствовала, как мистер Контрерас ощетинился. Уже в дверях я услышала его обличительную речь, которая начиналась словами: «Молодой человек», а закончиться могла чем угодно.

Я пошла по Белмонту и Холстеду, чтобы сесть на электричку. Кажется, никто за мной не следил. Ноги у меня болели, когда я поднималась по лестнице на платформу. Мистер Контрерас был прав: скоро настанет день, когда я больше не смогу раскачиваться на люстрах, мои мышцы уже предчувствовали его.

В поезде, в который я села, не работали кондиционеры и не открывались окна. «Сокс» играл вечером у себя дома. Счастливые болельщики добавились к потоку возвращавшихся с работы жителей пригородов, сделав тем самым путешествие истинным несчастьем.

Когда я вышла на Тридцать первой, я была так рада снова оказаться на открытом воздухе, что решила пройти до «импалы» пешком. Я помахала вслед 31-му автобусу, когда он отправлялся с остановки, радуясь тому, что не попала в число тех, что набились в него, как селедки в бочку, в такой душный вечер.

Мои кроссовки лежали на дне Сэн. Мокасины, которые я надела, были не слишком удобны. Ноги у меня начали болеть примерно на полпути до машины, но я упрямо проходила мимо автобусных остановок. Вечернее небо начало темнеть от собирающихся туч. Первые капли дождя упали, когда я подошла к Дэймен. Я пробежала полквартала до площади, где оставила машину. Похоже было, что никто ее не взламывал. Я беспокоилась на этот счет, улетая на юг, размышляя, станет ли Люк беспокоиться о том, чтобы починить «транс-ам», если его собственная драгоценная малютка будет повреждена.

Когда я бросилась в воду, ключи лежали у меня в кармане джинсов. Кольцо выглядело ржавым, но ключ повернулся легко. Я также спасла ключи от входной двери миссис Полтер. Узел, которым я привязала их к поясу, выдержал все мои вращения в пятницу ночью.

Когда я добралась до ее дома на Арчере, дождь лил плотной стеной. Я изо всех сил бросилась вверх по шаткой лестнице, скользя в своих мокасинах по мокрому дереву. Пока я добралась до верха, вся вымокла. Окоченевшие пальцы никак не могли справиться с замком входной двери.

К тому времени, как я открыла дверь, миссис Полтер уже ждала с другой стороны. В холле было так темно, что я почти ничего не могла разглядеть, но сумеречный свет за моей спиной отражался от огнетушителя, который она направила на меня. Я быстро прикрыла голову локтем, чтобы защитить глаза, рванулась вперед, проскочила под ее вытянутыми руками и врезалась ей в живот. Впечатление было такое, словно я уткнулась головой в матрас. Мы обе выругались одновременно. Я извернулась у нее под мышкой и вырвала огнетушитель из ее мощной руки.

– Миссис Полтер, – тяжело дыша, проговорила я. – Как любезно с вашей стороны, что вы вышли встретить меня лично!

– Вы вся мокрая, – объявила она. – Вы зальете мне весь линолеум.

– Это все канал. Ваши приятели столкнули меня туда, но я умудрилась выкарабкаться. Вы не хотите об этом поговорить?

– Вы не имеете права врываться сюда и набрасываться на меня. Я вызову полицию.

– Вызовите, миссис Полтер. Будьте так добры. Ничего я так не желаю, как чтобы мы с вами поговорили с полицейскими. Должна сказать, я даже ожидаю, что один из них вас сам найдет. Вам не звонил детектив Финчли из первого округа?

– Это ниггер-полицейский? Да, он был здесь. Мне нечего сказать никому из них.

– Неграм или полицейским? – Я старалась произнести это небрежно, но в мозгу у меня вспыхнула картина: бронзовое тело Конрада Роулингса и мое собственное, прильнувшие друг к другу, и я задохнулась. Я старалась подавить в себе ярость – она бы не стала охотнее делиться со мной информацией, если бы я прочла ей лекцию о расизме.

– Ни тем ни другим. Я сказала ему, что если он хочет поговорить со мной, то пусть принесет ордер на обыск. Я знаю свои права, так я ему сказала, и он не может приходить и помыкать мной.

– Так как же? Вы не хотите звонить в здешний участок, чтобы пожаловаться по поводу моего здесь присутствия? Или вы хотите, чтобы я снова привела сюда Финчли, но уже с ордером? – Мои зубы начинали стучать от холода. Это мешало мне сосредоточиться на беседе, которая, впрочем, все равно ни к чему не вела.

С обычной для нее резкой переменой в поведении миссис Полтер сказала:

– Почему бы вам не подняться наверх и не переодеться, дорогая? У вас же там найдется что-нибудь сухое. А потом мы с вами сможем побеседовать. Не втягивая в это полицейских.

Я все еще держала огнетушитель. Прежде чем подняться по темной лестнице, я протянула его миссис Полтер. Я решила, что теперь она не будет нападать на меня.

Под сорокаваттной лампочкой в бывшей комнате Митча я сняла с себя все мокрое и докрасна растерлась полотенцем из моего чемодана. Судя по царившему в нем беспорядку, было ясно, что моя хозяйка действительно в него заглядывала.

Я натянула чистую футболку и спортивные брюки и задумалась, что делать с пистолетом. Куртка, которая скрывала кобуру, была слишком мокрой, чтобы ее можно было снова надеть. В конце концов я засунула пистолет прямо на голое тело, и он очень неприятно натирал мне бок.

Снаружи за дверью скрипнул пол. Я повернулась и открыла ее. Один из моих соседей-жильцов таращился на меня в замочную скважину.

– Да, у меня есть грудь. Ну а теперь, когда ты улучил шанс на нее посмотреть, пойди куда-нибудь еще развлекаться.

Он нервно глянул на меня и поспешно скрылся в коридоре. Я захлопнула дверь, но не потрудилась закрыть чем-нибудь замочную скважину – что я действительно не хотела другим показывать, так это пистолет, но теперь было уже поздно пытаться его прятать.