Я быстро прокралась по тропинке вдоль здания и заглянула за угол. Окна сборочного цеха все еще были открыты, их стекла отсвечивали в темноте. Подоконники находились на расстоянии пяти футов у меня над головой.

Посветив фонариком, я исследовала местность под ногами. Эта сторона здания выходила на запад, на сторону, противоположную каналу, где солнце высушило землю до того, что она покрылась твердой коркой. Высокая трава, покрывающая площадку, была здесь более сухой и бурой. Я тщательно расчистила под ближайшим окном полосу шириной примерно в метр, отбрасывая пустые банки и бутылки и складывая их за углом здания.

Когда я решила, что более или менее расчистила площадку от препятствий, я снова пристегнула фонарик к поясу. Я внимательно изучила окно, стараясь освоиться с высотой, на которую мне нужно было подпрыгнуть. Подоконник был примерно на том расстоянии, на котором находилась от пола баскетбольная корзина, а я только на прошлой неделе доказала, что все еще могу играть в баскетбол.

Пальцы у меня дрожали, и ладони были влажными. Я вытерла их о джинсы.

– О'кей, – прошептала я. – Это твоя высота, Вик. На «три».

Я сосчитала до трех и побежала по дорожке, которую расчистила под окном. Примерно в четырех футах от стены я оттолкнулась от земли, вытянув руки и всем телом вытягиваясь вперед. Пальцы ухватились за край подоконника. Острая металлическая полоса врезалась мне в ладони. Я застонала от боли, подтянулась на руках и вскарабкалась на подоконник. Подвинься, Майкл Джордан, здесь Варшавски.

Сев на металлический подоконник, я быстро посветила себе фонариком, чтобы убедиться, что не упаду на вал маховика или на еще какую-нибудь смертоносную машину. За исключением радиаторов, стоящих вдоль стены, на полу подо мной ничего не было. Я повернулась, схватилась поудобнее за подоконник, спустила ноги в комнату и отпустила руки.

Я приземлилась, глухо ударившись об пол, отчего мои колени задрожали. Потирая разодранные ладони, я пригнулась позади высокого рабочего стола и подождала немного, пока не убедилась, что шум, вызванный моим прибытием, никого не вспугнул.

На двери сборочного цеха была простая задвижка, открывавшаяся изнутри. Выходя из зала, я отодвинула щеколду до отказа: если мне придется быстро убегать, то я не хотела возиться даже с простым замком. В коридоре никого не было. Я довольно долго стояла у двери, напрягаясь, чтобы уловить чье-то дыхание или непрерывные колебания цементного пола под ногами. Между мной и грузовиками лежало все здание. В полной тишине я могла слышать, как работают их моторы. За исключением этого звука все было спокойно.

Фонари, находившиеся довольно далеко друг от друга, давали слабый зеленоватый свет, так что казалось, будто я нахожусь под водой. Полутьма мешала мне ориентироваться: я не могла вспомнить, как сборочный цех соотносится с офисом управляющего. Я ошибочно повернула в смежный коридор. Внезапно гул моторов стал очень громким: я вышла в коридор, который вел к погрузочным причалам.

Я резко остановилась и на цыпочках прокралась в угол. Мне была видна зацементированная пещера, которая выходила прямо на причалы. Опять-таки свет шел только со стороны двух зеленоватых светильников. Мне было плохо видно, но было похоже, что там никого нет.

Хотя двери из рифленого железа все еще скрывали от меня грузовики, от дверей поднимались дизельные выхлопы. В носу у меня защипало, и я безуспешно попыталась побороть желание чихнуть. В тишине это прозвучало как приглушенный взрыв.

В тот же самый момент над моей головой раздался еще один взрыв. Сердце забилось о ребра, и ноги у меня подкосились. Я сделала над собой усилие, чтобы стать спокойно, а не выдавать своего присутствия прыжками или бросками назад в коридор. И в следующую же секунду я поняла, что сваляла большого дурака: это завелся мотор огромного портального крана, его приводы и шестерни громыхали, как литейный цех в разгар работы.

Рельсы портала пересекали высокий потолок зала. Они шли параллельно между широкими бетонными выступами, находившимися на уровне примерно двух третей расстояния от стен до дверей к причалам. Эти рельсы были соединены еще двумя перпендикулярными рельсами, с каждого из которых свисал гигантский кран. Очевидно, бетонные выступы вели в складское помещение.

Когда я была здесь раньше, я заметила железную лестницу около главного входа, ведущую на второй этаж, может быть, в то же самое помещение, куда подавал груз подъемный кран. Мне показалось, что не очень удобно хранить тяжелые материалы на втором этаже, когда весь производственный процесс осуществляется внизу. Хотя, может быть, это был самый лучший выход, учитывая ограниченность их территории; строения, расположенные вдоль канала, стояли так близко друг к другу, что они не могли расширяться.

Пробираясь в тусклом свете следом за краном, я заметила над своей головой какое-то движение. Кто-то внезапно появился из мрака верхней площадки и спускался по стальной лестнице, встроенной в стену. Он не смотрел по сторонам, а направлялся прямо к причалам и начал открывать двери.

Во мне поднялось неприятное ощущение, что я вся на виду, и я решила вернуться обратно в коридор. Как только я прошла через дверь, пещера за моей спиной наполнилась светом.

Я нервно оглянулась через плечо. За мной никто не шел. Я повернулась и понеслась по коридору, держась поближе к южной стене, чтобы по возможности не попадать в чье-нибудь поле зрения.

Когда я вернулась обратно в главный коридор, я остановилась, чтобы перевести дыхание и сориентироваться. Правый поворот должен был привести меня в еще один, перпендикулярный коридор; повернув еще пару раз, я оказываюсь в административных офисах. Или я могла пойти налево и выйти к главному входу, где расположена железная лестница, ведущая наверх.

Беда была в том, что мне хотелось попасть и туда, и туда. Люди, загружающие машины посреди ночи на пустынном, казалось бы, предприятии, заслуживали более пристального изучения. Если я сначала пойду в офис, то они могут закончить, что они там собирались делать с грузовиками, до того, как я успею к ним вернуться. С другой стороны, если кто-нибудь увидит, как я слежу за грузовиками, мне придется убираться и я не увижу документы Чамферса. Приходилось выбирать. Я повернула налево.

Полы были такими толстыми, что почти не пропускали шума. Я не могла слышать голоса над своей головой, но каждые несколько минут там раздавался глухой стук, словно кто-то ронял что-то тяжелое. Я двигалась быстро, не беспокоясь о том, что кто-нибудь наверху услышит звук моих шагов. Я даже снова чихнула, не пытаясь зажать нос.

Я стала двигаться осторожнее у двери, отделявшей меня от главного входа. Она была отлита из прочного металла, плотно примыкала к полу, и в ней не было даже замочной скважины, в которую бы я могла заглянуть. Засов был закрыт снаружи, но его можно было отодвинуть рукой с моей стороны. Очень осторожно я отодвинула засов… подождала, сосчитав до десяти. Никто не закричал и не бросился ко мне.

Я медленно потянула тяжелую металлическую ручку, открывая дверь настолько, чтобы можно было выглянуть. Дверь была сделана слишком неудобно для того, чтобы прятаться за ней, так как ручка была на высоте груди и мешала смотреть. Я выглянула в щель как могла. Путь, казалось, был свободен. Шум, который я слышала, судя по всему, исходил только с верхнего этажа.

Я приоткрыла дверь пошире и проскользнула в нее, придерживая ее, чтобы смягчить удар, когда она будет закрываться. Замок щелкнул довольно громко в гробовой тишине. Я замерла. Я думала, что отодвинула засов до конца, но, очевидно, он встал на место, как только я убрала палец. Теперь я оказалась заперта в дальней части здания, и не известно, кто еще ждал меня наверху. Так как этот видный отовсюду вход был совершенно не подходящим местом для возни со сложным замком, мне нужно было придумать что-нибудь получше. Худшее, что можно сделать в подобной ситуации, – это начать корить себя. Если ты и сделал ошибку, завяжи узел на будущее и продолжай действовать дальше вместо того, чтобы забивать себе голову упреками в свой адрес.