— Нефть?

— Цену на нее. Она и так теперь слишком низкая. Да еще все опасаются, что Запад вновь бросится в объятия атомной энергетики. Швец хочет поставить на мирном атоме крест раз и навсегда. Для этого хватит всего одной катастрофы. И на Западе никогда больше не возведут ни одной атомной электростанции.

— Новый Чернобыль?

— Это если повезет, — рассудил Кемпа. — Если же нет, все будет хуже. Гораздо хуже.

— Да вы большой оптимист, как я погляжу, — сказал Грейвз.

— Кто же приходит к русскому набраться оптимизма? — С этими словами Кемпа устало пожал плечами и подал Грейвзу знак пододвинуться ближе. — На вашем бы месте я подумал над тем, как можно проникнуть на ядерный объект. Для того чтобы вызвать аварию на какой-нибудь АЭС, надо лично на нее пробраться.

— Вы имеете в виду, послать туда своего агента?

— Именно так.

— Но главной причиной нападения на кортеж Иванова стала необходимость выкрасть коды отключения автоматики с переводом АЭС на ручное управление.

От этого предположения Кемпа лишь отмахнулся:

— Сами коды ничего не решают, в особенности когда персонал электростанций настороже. Даже если Швец сумеет перевести реактор в режим ручного управления, понадобится не меньше часа, чтобы устроить серьезную аварию. Диспетчерский же зал в этом случае окажется у всех на виду, словно рождественская елка. И времени, чтобы вернуть управление станцией, будет хоть отбавляй.

— И что из этого следует? — спросил Грейвз.

— На их месте я пошел бы другим, более коротким путем. Устроил бы взрыв. Да так и выгоднее: все концы в воду. Не понадобится никакой зачистки. После того как электростанция взлетит на воздух, к ней никто не сможет приблизиться еще лет двадцать, чтобы выяснить, что именно там произошло.

— Но в наши дни невозможно не только пронести мощные взрывчатые вещества на саму станцию, но даже и заложить их где-то поблизости. Их распознают и выявят за несколько километров.

Русский разведчик скептически покачал головой. Он хорошо знал, как бывает на самом деле.

— Ну да, как же… — сказал он.

Грейвз понимал, что он прав. Еще никому не удалось создать систему безопасности, которую нельзя было бы перехитрить. Эмма Рэнсом обманула систему Рассела, потом придумала способ проникнуть в дом номер один по улице Виктория-стрит. Два удара, и оба в цель. Грейвз взял себе на заметку, что нужно узнать, как проверяют благонадежность персонала на атомных электростанциях. Если Кемпа не ошибается, на жестких дисках в украденных ноутбуках должно было храниться нечто, способное сделать проникновение на территорию АЭС не только возможным, но и незаметным.

— Теперь ваша очередь, — заявил Кемпа. — Кто взорвал бомбу, заложенную в автомобиль?

— Агента зовут Эмма Рэнсом. Раньше она работала на американцев. В секретном подразделении под названием «Дивизия». — И Грейвз вручил ему фотографии Эммы Рэнсом, стоящей на пересечении улиц Виктория-стрит и Сториз-Гейт. — Она же убила и Рассела. Знаете ее?

— Конечно нет.

Грейвз не мог сказать, лжет его собеседник или говорит правду. Он мог утверждать лишь одно: упоминание о «Дивизии» привело Кемпу в замешательство.

— Рассел считал, что нападение произойдет в течение примерно семи дней. Вы об этом ничего больше не знаете?

— Если б я знал, то не просил бы Шагала вступить в контакт с Расселом, — в сердцах ответил Кемпа. — Но Рассел меня разочаровал. Мне говорили, что у него прекрасные связи с людьми, близкими к Швецу. Но я ошибся.

Грейвз мрачно улыбнулся. Агент русской разведки вступает в контакт с англичанином, частным лицом, чтобы тот пошпионил за его боссом, причем не кем иным, как самим шефом ФСБ. Нет, во времена железного занавеса все было куда проще.

— А как насчет Иванова? — спросил он.

— То, что при взрыве он оказался именно там, вовсе не было случайностью.

— С этим трудно не согласиться. Контора Швеца отслеживает все дипломатические визиты политических деятелей. Он, возможно, сам приложил руку к тому, чтобы организовать его приезд в Англию. Наверное, захотел убить одним выстрелом двух зайцев.

Грейвз провел рукой по рту. Диверсия на французской атомной станции. Активная деятельность в Париже. Некая тайная группа. У него возникло чувство, будто им сделано два малюсеньких шажка вперед и один здоровенный шажище назад. Он был так соблазнительно близок к тому, чтобы узнать, какова цель всех этих преступных действий, однако с точки зрения оперативной работы — а именно эту точку зрения только и можно было принимать в расчет при сложившихся обстоятельствах — он практически остался на том же месте, где был час назад. Он поблагодарил Кемпу и предложил поддерживать связь в дальнейшем.

— Счастливо, полковник! — напутствовал его агент ФСБ. — И пожалуйста, поспешите. Помните, с тех пор как я в последний раз общался с Расселом, прошло уже шесть дней.

Полночь.

В доме на рю Сен-Мартен было темно, за исключением тусклого света в окне на верхнем этаже. Ночник, догадалась Эмма. В детской комнате. Сидя на корточках за каменной стеной, которая шла вокруг дома, принадлежащего Жану Грегуару, Эмма натянула на лицо вязаный шлем, аккуратно распределив прорези для глаз и рта. Колени болели.

Она провела в такой позе целый час, наблюдая, как в доме один за другим гаснут огни. Жан Грегуар перед сном прогулялся напоследок по саду — здесь поднял с земли лежащие не на месте грабли, там поставил к стене брошенный дочкой велосипед, — а потом, дойдя до заднего крыльца, с удовольствием выкурил сигарету. Это был некрупный человечек с узкими плечами и намечающимся брюшком. При взгляде со стороны он выглядел скромным и непритязательным, и лишь одна осанка — он расхаживал так, словно проглотил аршин, — напоминала о военном прошлом. Эмма сразу распознала в нем бойца и приняла решение нейтрализовать его первым. Воздух звенел от стрекотания кузнечиков. Где-то неподалеку журчал быстрый ручей. Невзирая на эти шумы, она отчетливо расслышала звук плотно закрываемой задней двери — даже уловила, как язычок замка вошел в паз. Секунду спустя Жан Грегуар открыл окно на боковой стене, чтобы впустить в старый дом прохладный ночной воздух.

Эмма посмотрела на часы. С того времени, как в доме погасло последнее окно, прошло сорок минут. Теперь начиналась игра в угадайку. Некоторые люди сразу крепко засыпают. Другим нужна для этого уйма времени. Можно войти в дом сейчас или повременить — риск одинаковый.

Одним плавным движением она выпрямилась и перепрыгнула через стену. Вокруг, в радиусе километра, не было ни души, но все равно она добежала до дома и прижалась спиной к стене. Выучка. Распределительный шкаф рядом с входной дверью не обнаруживал никаких следов охранной сигнализации. Задняя дверь была заперта.

Вместо того чтобы рисковать, применяя отмычки, она свернула за угол и направилась к открытому окну. Подоконник находился на уровне ее плеча. Убрав ставень, она прислонила его к опоясывающей дом каменной облицовке и заглянула внутрь.

Весь первый этаж, как оказалось, представлял собой единое пространство, лишенное перегородок, своего рода холл, который делился на функциональные зоны только с помощью мебели. Ближе всего стояли телевизор, диван и пара кресел. Направо был гарнитур для столовой. Прямо в центре холла наверх вела лестница, мешая разглядеть, что находится позади нее. Эмма предположила, что там кухня, к которой должна примыкать та самая задняя дверь, через которую вошел в дом, выкурив сигарету, Жан Грегуар. Она затаила дыхание и прислушалась. В жилище царила тишина.

Вдохнув, она ухватилась за подоконник, подтянулась и перелезла внутрь. Пол был деревянный, старый и покоробившийся. Она перенесла вес тела с левой ноги на правую. Половицы заскрипели. Сняв туфли, она положила их у окна. Секрет состоял в том, чтобы двигаться как можно быстрее. Все должно произойти молниеносно. Времени для колебаний не оставалось. Как и для того, чтобы строить какие-то новые планы.