– Когда вы появились у нас в пятницу и принялось рассказывать сказки о том, что вы знаете, будто мы субсидируем Фелитти, я подумал, что вы работаете на него и что вы, вероятно, пытаетесь выжать из нас еще что-нибудь сверх договора. Но когда вы позвонили в понедельник и рассказали о катушках с медью – тогда я узнал, чем они занимались.

Я налила в кофейник кипящую воду.

– Вы бы могли нанять детектива и получить эту информацию еще год назад. Почему вы этого не сделали?

Он сокрушенно покачал головой:

– Мы всегда получали от них полный отчет о хозяйственной деятельности. И за ними стояла юридическая фирма с очень хорошей репутацией. Мне это не нравилось, но я не думал…

– Детектив быстро бы сказал вам, что старший партнер этой фирмы, который ведет их дела, связанные с выкупом, – зять брата Джейсона Фелитти. Тогда вы могли бы начать беспокоиться о конфликте интересов.

– Хорошо. Я найму детектива, чтобы провести расследование. Каков ваш тариф?

– Пятьдесят долларов в час плюс расходы, выходящие за пределы моей обычной деятельности.

– Вы берете слишком мало, Варшавски. Но может быть, я вас найму.

Я улыбнулась ему, показав все свои зубы.

– И может быть, я буду свободна и смогу на вас работать.

– Простите. Я не так выразился. Если говорить серьезно, то завтра я поговорю с членами правления. Теперь ваша очередь. Что вас больше всего интересовало – это погибший мужчина, о котором вы упоминали?

– Совершенно верно. – Я кратко рассказала ему о Митче Крюгере и Эдди Море и о том, что я узнала прошлой ночью из документов Дика.

– Джейсон Фелитти просто карабкался наверх, – сказал Лоринг, когда я закончила. – Он был слишком невежествен, чтобы ему в голову мог прийти такой план. Он получал от меня товар и продавал его, провел свой профсоюзный комитет в отношении их пенсионного плана, сговорился об облигациях с благотворительной организацией – все это не главное.

– Да. Это не мозг преступного мира. И даже не несостоявшийся художник, как я в свое время полагала. Просто некомпетентный честолюбец, который хотел доказать, что он такой же крупный деятель, как и его брат. Проблема заключается в том, что я не вижу, каким образом я могу обвинить их в убийстве. И меня больше беспокоит это, чем ваша проблема с воровством. Меня также беспокоит пенсионный фонд. Я не хочу, чтобы ни в чем не повинные и не причастные к этому люди были лишены своих прав.

Лоринг, конечно, заботился только о том, как защитить интересы «Парагон». Он хотел, чтобы я все бросила и принялась искать неопровержимые доказательства того, что «Даймонд хэд» перепродает материалы из «Парагон». На данный момент по этому вопросу я знала только, что они грузят катушки с медью на грузовики среди ночи, но я ничего не знала о том, действительно ли они перепродают эту медь и участвуют ли в этом члены правления «Даймонд хэд».

Я позволила ему доказывать свою точку зрения, пока сама пыталась найти ответы, которые могли бы разрешить мои собственные проблемы, но в половине пятого я выпроводила его.

– Вы уже так долго здесь сидите, что мне пришлось сдвинуть все мое расписание. Мне нужно уходить. Вы можете поговорить со мной завтра, после того как побеседуете со своим правлением.

– Так вы возьметесь за это расследование, если они одобрят мое предложение нанять вас?

– Не знаю. Но я не могу обсуждать это предложение, пока не буду знать, серьезный вы заказчик или нет.

Ему это не понравилось, но, когда он увидел, что я не собираюсь уступать, он наконец ушел, скривившись от отвращения, когда проходил мимо лужи на лестнице. Я вышла следом, задержавшись только, чтобы пристегнуть «смит-и-вессон», и пошла к платформе электрички.

По дороге я остановилась у двери мистера Контрераса, чтобы дать ему знать, куда я иду. Как полноправный партнер по преступлению, он заслуживал это знать. Кроме того, тот факт, что кто-то ждал прошлой ночью на лестнице, заставил меня быть чрезвычайно осторожной. Я хотела, чтобы он проверял перемещения по дому с еще большей строгостью, чем обычно.

– Винни может впустить в дом головорезов. Просто иногда выглядывайте за дверь. Без необходимости не высовывайтесь, но, если посторонние станут взбираться на третий этаж, вызовите полицию. Лучше всего позвоните Конраду.

Я дала ему номер домашнего телефона Роулингса, а также телефон участка и поспешно ушла, прежде чем он успел обрушить на меня поток упреков по поводу моих интимных отношений с полицейским.

Пока электричка медленно ползла к югу, я размышляла, как мне поступить в ситуации с Пичи, Винни и миссис Фризелл. Даже если я докажу, что Винни и Крисси убедили миссис Фризелл купить бесполезные облигации «Даймонд хэд», я не была уверена, что прокурор штата сочтет это достаточно гнусным, чтобы лишить Пичи опекунских прав. Я также думала, можно ли будет убедить странного, отчужденного сына миссис Фризелл предпринять еще какие-то действия. Поскольку главные его соперники в борьбе за ее привязанность, собаки, были выведены из строя, то, может быть, он, по крайней мере, захочет защитить свое собственное скудное наследство.

Я вылезла из электрички на углу Двадцать второй и Кедзи около половины шестого. Отсюда до «Барни» было больше двух миль, но я решила пройтись пешком, чтобы проветриться. Грозовые тучи начали заволакивать небо, еще когда я пересаживалась в центре города в другую электричку, но я подумала, что смогу идти достаточно быстро, чтобы успеть к машине до дождя.

Пройдя несколько кварталов в пыли, поднятой грузовиками, я начала сомневаться в ценности этой прогулки для здоровья. Мои старые кроссовки оказались в гораздо худшем состоянии, чем я надеялась. Ноги начинали болеть. Каждый раз, как я подходила к автобусной остановке, я останавливалась на несколько минут, чтобы посмотреть, не едет ли за каким-нибудь грузовиком автобус. Мимо прошло немало автобусов, направляющихся на север, но, вероятно, доезжая до Конгресса, они проваливались сквозь землю: ни один из них не проехал в обратном направлении на юг.

Когда начался дождь, я как раз завидела вывеску «У Барни». Оставшиеся два квартала я пробежала бегом и свернула за угол на Сорок первую.

Из-за дождя и промокших ног я сваляла дурака. Напротив меня, на другой стороне улицы, стоял огромный грузовик с работающим двигателем. Я мельком поглядела на него, открыла дверцу «импалы» и начала залезать на место водителя.

Движение со стороны грузовика испугало меня, и я быстрее влезла в машину, потянувшись за своим «смит-и-вессоном». Моя ошибка заключалась в том, что я пыталась сделать и то и другое одновременно. Дверь резко распахнулась, и около моего виска оказалось холодное дуло пистолета, пока я все еще нащупывала свой собственный. Стараясь не поворачивать голову, я подняла глаза насколько только могла. Я смотрела на хорошо знакомого мне громилу.

Он ничего не говорил и не двигался. В животе у меня образовался тяжелый ком. Я была рада, что там лежало только полтарелки овощей. Это снижало вероятность моего полного унижения. Я услышала, как справа от меня вдребезги разбилось стекло. Я непроизвольно дернула головой и почувствовала, как пистолет уперся мне в шею.

Один из приятелей громилы разбил стекло со стороны пассажира и спокойно открывал дверцу. У него тоже был пистолет. Когда он уткнул его мне в бок, громила забрался на заднее сиденье. Это было достаточно глупо, но единственное, о чем я могла думать, это о том, в какую ярость придет Люк, увидев разбитое стекло машины, которую он хотел продать.

– Поехали, – прорычал громила.

– Ваше самое малое желание – для меня приказ. Куда ехать, о король? – Несмотря на то что во рту у меня пересохло, а в животе все опустилось, мой голос не дрожал. Долгие годы дыхательных упражнений при соблюдении суровых требований моей матери давали свои результаты в критические минуты.

– До угла, а потом налево, – сказал громила.