– Этот парень был президентом нашей профсоюзной организации. Он на несколько лет моложе нас с Джейком. Ему, наверное, только что стукнуло семьдесят, так что он начал работать позже нас и не входил в нашу обычную компанию. Но, конечно, я его знал, так что пошел с ним повидаться. У него симпатичный маленький домик на Сороковой улице, к востоку от Кедзи. Он живет с женой, и у него есть прелестный «бьюик». Кроме того, «олдс», который украли, я хочу сказать. «Бьюик» – машина его жены, понимаете, а та, вторая – «олдс», – его. – Мистер Контрерас так и сиял от удовольствия, что смог сообщить мне важную новость.

– Я все поняла. И что же он вам сказал?

– О, он был просто потрясен. Знаете, я только хотел удостовериться, что он и правда не имел никакого отношения к тем, кто следил за вашей машиной, избил доктора и все такое.

Я тоже хотела бы все это знать. Я предпочла бы задать Эдди Мору эти вопросы лично. Одна из причин, по которой я делаю все сама, состоит в том, что реакция людей говорит обычно больше, чем их слова. Конечно, я могла бы пойти к нему завтра сама. Но я была бы уже третьей, кто его расспрашивал, после полицейских и мистера Контрераса. К тому времени он уже выучил бы ответы наизусть.

Я принялась расспрашивать, где Мор оставляет машины – на улице или в гараже? И было ли логично, что увели именно «олдс»? И не выглядит ли странным совпадение, что президент местного профсоюзного комитета «Даймонд хэд» был связан, хотя и косвенно, с попыткой сбить Лотти, в то время как я расследую причины смерти старого рабочего «Даймонд хэд»? Но мистер Контрерас не смог бы ответить на эти вопросы, и не стоило даже задавать их ему.

– Он не удивился, когда увидел вас? – спросила я вместо этого.

– Ну, конечно, удивился, когда я вдруг свалился ему как снег на голову через двенадцать лет. Конечно, он удивился.

– Он не пришел в замешательство, как вы считаете?

Мистер Контрерас фыркнул:

– Не пойму, к чему вы ведете. Если хотите сказать, не вел ли он себя так, как будто совесть его была не чиста, то да, он вел себя именно так. Он чувствовал себя виноватым, как и любой другой на его месте, когда я рассказал ему о докторе и как сильно она пострадала. Но, конечно, он не мог знать, что его машину угонят, не говоря уже о том, что ее угонят для того, чтобы напасть на доктора.

– Как так вышло, что у него две машины, а вы ездите на автобусе?

Он изумленно уставился на меня:

– Вы предполагаете, что он получил больше денег, чем ему было положено? У меня могла бы быть машина, если бы я этого захотел. Конечно, две мне не нужны, но для чего она мне? Трата денег, налоги, бензин, страховка, проблемы с парковкой, беспокойство, не стащат ли ее какие-нибудь любители покататься. Вы думаете, только потому, что парень всю жизнь работал в профсоюзе, у него не может быть машины?

Я пристыженно покачала головой:

– Конечно нет. Я хватаюсь за первую попавшуюся соломинку.

Я принялась за салат-латук.

– Знаете, Терри Финчли и не пытался найти сына Митча, и Джейк не пытался. Но кто-то под именем молодого Крюгера пришел к миссис Полтер и обыскал его комнату на следующий же день после того, как нашли его тело. Либо парень приехал в город, и об этом никто, кроме Митча, не знал, либо кому-то так нужно было что-то из вещей Митча, что этот человек рискнул притвориться его сыном. Я хочу сказать, что в любом случае он знал, где живет Митч. А это означает, что Митч должен был сам им это сказать, потому что вы и он – то есть Джейк – были единственными, кому это было известно.

Мистер Контрерас понимающе взглянул на меня:

– Вы хотите, чтобы я спросил у Джейка, не звонил ли кто-нибудь, чтобы узнать новый адрес Митча.

Я нетерпеливо пожала плечами:

– Вполне возможно. Мне бы хотелось прийти туда с фотографиями и показать их тем, кто живет на этой улице. Понимаете, ведь мы не знаем, живет ли по-прежнему сын Митча в Аризоне. Черт возьми, он должен быть моего возраста или чуть старше. Он мог быть где угодно. Вы помните, как его зовут?

– Митч-младший, – подсказал мистер Контрерас. – Я, помню, всегда обижался на то, что у него есть наследник, а у меня только Рути. Глупо, что и говорить. Сейчас я понимаю, что это ровным счетом не имеет никакого значения, но в то время… Ну ладно, вам, конечно, это не интересно.

Я вытерла пальцы влажным бумажным полотенцем, которое он предусмотрительно принес. Начинать поиски человека, который мог находиться где угодно, – это было за пределами моих возможностей, это подразумевало визит в департамент транспортных перевозок, запрос в Пентагон – словом, вся та деятельность, на которую у меня не было ни времени, ни денег. Но все же фотография Митча-младшего была бы очень полезной.

– Не хотите ли оплатить кое-какие объявления в газетах, раз уж вы не потратили деньги на машину? Мы могли бы дать объявления во все газеты, выходящие в Аризоне, и в местные. Типа того, что если Митч Крюгер, некогда живший в Чикаго, напишет по такому-то адресу, то он услышит кое-что важное для него.

Мистер Контрерас потер руки:

– Прямо как у Шерлока Холмса. Прекрасная идея, дочка. Прекрасная идея. Вы хотите, чтобы я этим занялся?

Я великодушно дала свое согласие и встала:

– Я еду в центр и хотела бы выйти через заднюю дверь на тот случай, если ребята, которые увели машину вашего приятеля, следят за мной. Вы не могли бы выпустить меня через кухню?

– В центр? – Его взгляд скользнул по моей левой подмышке. – Что вам делать в центре?

Я улыбнулась:

– Мне нужно немного поработать в офисе.

– Тогда зачем вам пистолет? Проделывать дыры в письмах?

Я рассмеялась:

– Клянусь вам всем, чем хотите, что вовсе не собираюсь лезть в драку. Надеюсь, что не встречу ни единой души. Но вы знаете мои методы, Ватсон: когда начинают стрелять в меня или в моих друзей, я не гуляю по главным улицам без всякой защиты.

Ему не стало легче от того, что я сказала. Он сомневался даже, что верит мне. Но все же он отодвинул тяжелый засов задней двери и проводил меня в переулок.

– Я хочу снабдить вас такой штукой, которую носят полицейские, чтобы вы могли подать мне сигнал, если попадете в беду.

Мысль о том, что двадцать четыре часа в сутки я буду связана со стариком пуповиной, заставила меня жадно глотать ртом воздух. Я пошла по переулку так быстро, как только могла, словно стараясь убраться подальше даже от места, где витало это предложение.

Ночью Саут-Луп – это город привидений. Бары там закрываются, как только кончается вечерний час пик. Хотя в восточной его части расположены «Аудиториум» и кинотеатр, а в южной раскинулся Дирборн-парк, к северу от магистрали Конгресс по ночам бывает очень тихо. Те, кого все же можно встретить здесь ночью, настолько сомнительные типы, что лучше было бы встретиться с настоящим привидением.

Офис Джонаса Карвера – того человека, который был внесен в базу данных «Лексис» как зарегистрированный представитель «Даймонд хэд», – оказался чуть севернее Ван-Бурен. Я припарковала «импалу» на приличном расстоянии от этого места, подождала, пока пьяный переправится через улицу, и вошла в вестибюль здания.

Это было старое строение, которое слегка подремонтировали – ровно настолько, сколько было нужно для того, чтобы поднять арендную плату до уровня платы за помещение в новых зданиях на Дирборн-парк.

Одним из свидетельств косметического ремонта была тяжелая стеклянная дверь с двойным замком: для того чтобы ее открыть, нужно было вставить ключи одновременно в обе замочные скважины. Это будет прекрасной проверкой способностей моей отмычки. Она обошлась мне в семьсот долларов, но предполагалось, что она годится для такого рода работы.

Я также с горечью заметила, что адреса арендаторов в списке, вывешенном рядом с телефоном снаружи у парадной двери, были закодированы. Без сомнения, удобно для частных лиц, но если вы пришли к кому-то в контору, например к Джонасу Карверу, то каким образом, интересно, вы должны были определить, на какой этаж подняться? К счастью, в здании было только одиннадцать этажей, что значительно могло сократить мои поиски.