Взломщики, как и Санта-Клаус, знают, когда мы спим или когда нас нет дома. А гостиная выглядела так, словно там что-то искали. На первый взгляд миссис Фризелл казалась не самой подходящей кандидатурой для грабителей, но она была бы не первой из тех, кто жил в сарае, сидя на куче ценных бумаг и драгоценностей.

– Грабители? – Бледно-голубые глаза миссис Хеллстром расширились от страха. – Ох, дорогая, я надеюсь, что нет. Этот квартал всегда был таким спокойным местом, пусть даже мы и не такие шикарные, как этот молодой адвокат в доме напротив или еще некоторые жильцы, которые недавно сюда приехали. Я спрашивала Мод Реззори – знаете, она живет на другой стороне, – но ее тоже не было дома, когда я ходила по магазинам. Мне нужно пойти сказать мистеру Хеллстрому. Он сердился, что я занимаюсь этими собаками, но раз у нас появились грабители…

Она говорила, как домашняя хозяйка, расстроенная нашествием мышей. Несмотря на всю свою усталость, я не могла удержаться от смеха.

– Это вовсе не смешно, девушка. Я хочу сказать, для вас это, может быть, просто шутка, но вы живете на третьем этаже, и не…

– Я не думаю, что грабители – это шутка, – поспешно оборвала я ее речь. – Но нам нужно выяснить, видел ли кто-нибудь из соседей, как кто-то заходил в дом миссис Фризелл, прежде чем горячиться. Возможно, вы забыли запереть дверь, и зашел контролер, проверяющий счетчики. Могло случиться все, что угодно. Вы уже давно живете здесь – наверное, можете сказать мне, как зовут ваших соседей.

Все, чего мне хотелось, – это принять ванну, выпить виски и посмотреть телевизор, а не расспрашивать соседей всю ночь. «Ради чего ты это делаешь?» – настойчиво спрашивал меня внутренний голос, пока миссис Хеллстром подробно излагала мне биографии Терцев, Ольсенов и Зингеров. Поистине я не могла винить Кэрол в том, что она собирается сидеть дома и ухаживать за дядей Гуиллермо, раз уж я сама решилась посвятить свою жизнь собакам сварливой старухи, которая не имела ко мне ровным счетом никакого отношения.

– Хорошо. Я зайду в соседние дома и дам вам знать, если кто-нибудь сможет мне что-нибудь сказать.

Я снова пошла вверх по улице в сопровождении миссис Хеллстром. Она не переставала сокрушаться по поводу грабителей и по поводу того, что скажут ее дочери и что подумает мистер Хелстром, но я не обращала на это внимания.

Я начала свои расспросы с Ольсенов, поскольку они жили в соседнем доме с миссис Фризелл и могли заметить, как кто-нибудь заходил к ней через заднюю дверь. К сожалению, они все утро смотрели телевизор в гостиной. Я заметила, как появилось на их лицах разочарование: ведь они могли бы из первых рядов партера наблюдать настоящую драму – видеть грабителей, пришедших к соседке, о которой они нисколько не беспокоились. Они ничего не могли мне рассказать.

Потом я пошла к Терцам. Их деревянный дом стоял на восточной стороне Рэйсин, как раз напротив дома миссис Фризелл, и был зажат между домом Пичи и еще одним, который тоже был перестроен. По сравнению с тщательно отделанными стенами соседних домов дом Терцов выглядел еще более обветшалым, но за газоном любовно ухаживали, и перед окнами росло несколько кустов ранних роз.

Миссис Терц было, должно быть, не меньше семидесяти. Сначала мне пришлось с ней общаться, перекрикиваясь через запертую входную дверь ее дома, пока она не убедилась, что я не замышляю ее ограбить.

– О да, я видела вас на улице. У вас такая большая рыжая собака, верно? Просто я никогда раньше не видела вас так близко, потому я и не узнала вас. Вы помогали Марджори ухаживать за собаками миссис Фризелл, так ведь?

Никогда раньше не слышала имени миссис Хеллстром. Я решила, что пора положить конец ее взволнованной речи:

– Так я хотела бы узнать, не видели ли вы, как кто-нибудь заходил в этот дом, пока ее нет.

– Да, да, я видела, но это были не воры. Неужели Марджори могла подумать, что я спокойно буду смотреть, как кто-то вламывается в дом, пусть даже это дом Хэтти Фризелл, и не позвоню в полицию? Нет, нет, они приходили вместе с окружными властями, я видела надпись на машине: «Ветеринарная служба округа Кук». Я была уверена, что Марджори это все знает. Они пришли около одиннадцати, и эта девушка из соседнего дома, – она кивнула в сторону дома Пичи, – ее зовут Крисси, Крисси Пичи, уже ждала там и впустила их в дом.

– Крисси Пичи? – тупо переспросила я.

– Ну да. Она часто заходит к соседям с визитами. – Миссис Терц слегка улыбнулась. – Думаю, что она делает доброе дело для стариков. Но я нисколько на это не обижаюсь – это очень любезно с ее стороны, пусть даже мы с мужем еще вполне в состоянии сами со всем справляться. Понимаете, его злит, когда некоторые думают, будто в старости люди уже не могут ни в чем разобраться. Как будто из-за того, что мы прожили немного больше их, мы стали глупее. Так что я стараюсь не говорить ему, если она к нам заходит. Но я знаю, что она бы не пошла к Хэтти, если бы не хотела помочь, так что я и не обратила на нее внимания.

Я смотрела на нее невидящими глазами, едва слушая, что она говорит. Крисси Пичи впустила в дом ветеринарную службу? Как она раздобыла ключи? Впрочем, теперь это не имело уже никакого значения. Они с Тоддом перехитрили меня. Они как-то сумели узнать, что я в отъезде, и тут же вызвали санитарную службу, чтобы те забрали собак миссис Фризелл.

Я покинула миссис Терц, не дослушав ее рассуждений, и понеслась к дому Пичи, по дороге примяв цинии у них во дворе. Когда я нажимала на блестящий медный звонок у входной двери, руки у меня дрожали. В дверях появился Тодд Пичи.

– А, это вы. – Ухмылка мелькнула на его губах, но он явно чувствовал себя не в своей тарелке – его кулаки сжимались и разжимались в карманах хлопчатобумажных брюк.

– Да, это я. Я опоздала на девять часов, но все же напала на след. Как вы и ваша жена достали ключи от дома миссис Фризелл? И кто дал вам право вызывать санитарную службу и забирать ее собак?

– А какое вам до этого дело?

– Вы сами и постарались, чтобы мне было до этого дело, когда пришли ко мне вчера вечером. Где вы взяли ключи?

– Там же, где и вы: я взял ключи, которые лежали в гостиной. И у меня куда больше прав присматривать за тем, что происходит в этом доме, чем у вас. Гораздо больше прав. – Он качнулся вперед на пятках, пытаясь придать себе грозный вид.

Я тоже подалась вперед, а не назад, как он рассчитывал, и застыла, когда мое лицо находилось в дюйме от его носа.

– У вас вообще нет никаких прав, Пичи. Я позвоню в санитарную службу, а потом в полицию. Может быть, вы и адвокат, но они тем не менее с удовольствием арестуют вас за взлом и самовольное проникновение в чужой дом.

Его усмешка стала явной.

– Давайте, давайте, Варшавски. Идите домой и позвоните или, еще лучше, заходите и позвоните отсюда. Я очень хочу посмотреть, как вы со своей спесью вляпаетесь в лужу. Я хочу оказаться в первом ряду зрителей, когда приедет полиция.

За его спиной показалась Крисси в джинсах, обтягивающих стройные бедра.

– Что происходит, Тодд? А, это хлопотунья с нашей улицы. Ты уже сказал ей, что нас назначили опекунами?

– Опекунами? – Мой голос повысился на пол-октавы. – Какому ослу пришло в голову назначить вас опекунами миссис Фризелл?

– Во вторник утром я позвонил ее сыну. Он был очень доволен, что о его матери позаботится компетентный адвокат. Она не в состоянии сама вести свои дела, и мы…

– Она совершенно в здравом уме. Только лишь из-за того, что она не хочет жить так, как живут так называемые приличные люди…

Он, в свою очередь, перебил меня:

– Суд так не считает. Вчера состоялось срочное слушание этого дела. И окружная служба скорой помощи согласилась с тем, что эти собаки представляли угрозу здоровью миссис Фризелл. Если она вообще когда-либо сможет вернуться домой.

У меня было такое сильное желание съездить ему по физиономии, что я поспешила спрятать кулаки за спину.