– И что же он сделал? – задала я следующий вопрос.

Она снова развернулась на своем стуле и схватила огнетушитель, целясь в троих хохочущих мальчишек. Когда они в очередной раз отступили на улицу, она проговорила:

– Что вы сказали, дорогуша?

Я повторила свой вопрос.

– Ох да, конечно. Он повернулся и подмигнул мне. «Не надо поливать меня из этой штуковины, – сказал он, без сомнения имея в виду огнетушитель, – потому как у меня куча денег. Уж по крайней мере, очень скоро она у меня будет. Да, очень скоро».

– Когда он спустился с лестницы, он повернул направо или налево?

Она в недоумении подняла брови к корням торчавших во все стороны желтоватых волос и попыталась припомнить, но она не могла восстановить в памяти эту картину; ее внимание было тогда целиком приковано к мальчишкам внизу на улице, а не к еще одному жалкому постояльцу.

– Я хотела бы взглянуть на его комнату, прежде чем уйти.

– А у вас есть на это ордер, а, дорогуша?

Я достала из сумочки двадцать долларов:

– У меня нет ордера. Но, может быть, это больше придется по вкусу вашему кошельку?

Она взглянула сначала на меня, потом на деньги, затем на детей, носившихся по тротуару:

– Вы, копы, не имеете права врываться в чужой дом без ордера. Это записано в конституции, на случай, если вы этого не знаете. Но только на этот раз, потому что вы женщина и прилично одеты, я позволю вам войти. Но если вы вернетесь сюда с мужчинами, то пусть они лучше захватят с собой ордер. Поднимайтесь на второй этаж. Его комната находится через две двери от ванной комнаты, с левой стороны. – Она резко повернула голову в сторону улицы, как только я открыла входную дверь.

В доме резко и отвратительно пахло грязным тряпьем. Это было темное помещение, с длинными узкими коридорами, которые освещали только два окна – в передней и задней стене. Судя по запаху, который стоял кругом, их уже давно не открывали. Вверх поднималась крутая лестница. Я осторожно принялась взбираться по ней. Несмотря на то что я ступала очень аккуратно, несколько раз я все же споткнулась о куски отодранного линолеума.

Я прошла по коридору второго этажа до ванной комнаты, потом отыскала вторую дверь слева. Комната была открыта, кровать была прибрана кое-как и ожидала возвращения Крюгера. Во владениях миссис Полтер не было никаких замков; впрочем, у Крюгера особенно нечего было прятать от чужих глаз. Я обыскала его виниловый чемодан, но там нашлись только бумаги, подтверждающие его членство в союзе и право на получение пенсии, да бланк формы, который он должен был переслать в Службу социальной защиты, чтобы известить их о перемене адреса. Он также хранил какие-то старые газетные вырезки, очевидно касающиеся «Даймонд хэд». Может быть, компания каким-то образом заменяла ему давно отсутствующую семью.

Единственной вещью среди всего его имущества, которая имела хоть какую-то ценность, был переносной чернобелый телевизор. Его антенны были погнуты, и одна из кнопок отвалилась, но, когда я его включила, картинка на экране была достаточно четкой.

Одежда Митча была настолько грязной и сальной, что по пути назад я зашла в ванную вымыть руки. Один взгляд на полотенце убедил меня, что сушка рук на воздухе будет куда полезнее для моего здоровья.

У выхода из ванной комнаты меня поджидал мужчина средних лет в обтрепанной майке и таких же брюках. Он оглядел меня голодными глазами:

– В кои-то веки старая сука пустила сюда такую конфетку, как ты. Ты просто бальзам для больной души. Бальзам для больной души, черт возьми.

Он попытался загородить мне дорогу, когда я проходила мимо. Я потеряла равновесие и, пытаясь удержаться, стукнула его по вытянутой ноге. Спускаясь по лестнице, я чувствовала спиной его злобный взгляд. Более опытный и искушенный детектив обязательно воспользовался бы случаем расспросить его о Митче Крюгере.

Миссис Полтер ничего не сказала, когда я поблагодарила ее за разрешение осмотреть комнату, но, когда я уже наполовину спустилась с лестницы, она крикнула:

– Запомните: за эту комнату уплачено только до понедельника. После этого пускай старик приходит и забирает его пожитки.

Я остановилась и задумалась. Мистер Контрерас не захочет, чтобы его старый приятель снова поселился у него в гостиной на кушетке. И если подумать, то и мне этого не хотелось. Я снова поднялась по лестнице и протянула ей пятьдесят долларов. Они тотчас же исчезли за вырезом платья, скрепленным английской булавкой, но она ничего не сказала. Теперь от аванса, данного мистером Контрерасом, у меня оставалось десять долларов на то, чтобы пройтись по барам Саут-Сайд.

У подножия лестницы я остановила лидера велосипедного трио:

– Я ищу одного старика, которой вышел отсюда в понедельник днем. Он белый, у него копна седых волос, которые он никогда не расчесывает, большой живот, возможно, на нем были подтяжки и рабочие брюки. Ты не помнишь, куда он пошел?

– Он ваш друг, мисс?

– Он… ну, он мой дядя. – Я не была уверена, что эта троица захочет иметь дело с детективом.

– А сколько вы готовы заплатить, чтобы найти его?

Я состроила гримасу:

– Ну уж не целое состояние. Может быть, десятку.

– Да вот он идет! – крикнул один из ребят, от возбуждения перескочив вместе со своим велосипедом через край тротуара. – Прямо за вашей спиной, мисс!

Крепко прижав сумочку к боку, я повернула голову. Парнишка был прав. Пожилой белый мужчина со всклокоченными седыми волосами и внушительным брюшком шел в нашу сторону. Это был еще один посетитель таверны «У Тесси», который вышел из этого заведения и переходил улицу. Наверное, здесь было не меньше тысячи таких мужчин, которые, как Митч, слонялись по полоске земли шириной в две мили между Эшленд и Вестерн. От развернувшейся передо мной перспективы у меня просто опустились руки. Я повернулась, чтобы перейти улицу.

– Эй, мисс, а как же наши деньги? – Трио внезапно загородило мне дорогу своими велосипедами.

– Нет, это не мой дядя. Но он очень похож, так что, я думаю, вы заслужили пять баксов.

Я порылась в сумочке и достала оттуда пятерку, не вынимая бумажник. Я вовсе не собиралась подражать миссис Полтер в ее подозрительности, но ведь они меня как-никак окружили.

– Вы сказали – десять, – требовательным тоном произнес заводила.

– Хочешь бери, хочешь нет. – Я холодно взглянула на него, сурово подбоченившись.

Я не знаю точно, то ли у меня было такое свирепое выражение лица, то ли внезапное движение миссис Полтер, нагнувшейся за своим огнетушителем, так их напугало, но кучка велосипедистов рассыпалась. Я спокойно перешла улицу, не оборачиваясь, пока не достигла двери таверны «У Тесси». Мальчишки уезжали по направлению к Эшленд, возможно для того, чтобы потратить свое богатство.

Заведение «У Тесси» представляло собой тесную узкую комнату с тремя столиками и баром, достаточно длинным для того, чтобы за ним могли усесться восемь-девять человек. Двое мужчин в пыльных рабочих блузах сидели рядом у стойки. У одного из них рукава рубашки были засучены выше локтя, чтобы все желающие могли полюбоваться его огромными мускулами. Когда я вошла, никто даже не взглянул в мою сторону, кроме женщины средних лет, стоявшей ко мне спиной и полоскавшей стаканы. У нее было что-то вроде локатора, который сообщал ей, когда входил новый посетитель.

– Что вам угодно, дорогая? – Ее голос, как и лицо, был ясным и приятным.

– Я, пожалуй, выпью пива, – сказала я, усевшись на высокий табурет у стойки бара. Не могу сказать, что пиво – мой любимый напиток, но вряд ли вы будете в состоянии обойти все местные бары, если хотите виски, а с другой стороны, владельцы этих заведений не слишком хорошо относятся к любителям содовой.

Мужчина с засученными рукавами допил свое пиво и произнес:

– То же самое, Тесси.

Она наполнила еще две пивные кружки и поставила их перед сидящими мужчинами. Потом она сунула пустые кружки в раковину, проворно их вымыла и поставила на полку, висевшую перед ней, под бутылками. В двери ввалились еще трое мужчин и окликнули ее по имени.