Поскольку дверь открывалась позади лестничного пролета, я не могла сказать, был ли кто-нибудь на лестнице или нет. Теперь я могла различить голоса, только ругань и слабые крики вроде: «Держи!» или «Дерьмо!», сопровождаемые громкими ударами об пол.

Я выползла из своего убежища. Парадная дверь была распахнута. Через нее я могла различить два или три автомобиля, но под таким неудобным углом и при тусклом освещении я не могла сказать, видела ли их раньше.

Дверь наверху лестницы, закрытая во время моего предыдущего визита, теперь была широко распахнута. Снизу я могла видеть только маленький кусочек пола за ней. Похоже, никто не собирался сию минуту выходить. Держась у края лестницы, я стала подниматься так тихо, как могла.

Последние несколько ступенек я карабкалась на четвереньках и легла животом на пол, глядя перед собой. От двери неосвещенный проход вел к ярко освещенному, открытому пространству. Ругань и удары доносились оттуда. Я также могла различить громыхание крана. Несколько мужчин медленно двигались за дверью, маневрируя огромным кольцом.

Собственно переход был выделен из маленького складского помещения. С другой стороны от меня маячили гигантские тени размером примерно с корову. Это были, вероятно, старые станки, но в свете, падавшем из комнаты позади них, они отбрасывали несоразмерные тени – даже не коровы, а чудовища из первобытных болот, на которых потом вырос Чикаго. От этой фантазии я вздрогнула.

Я подождала, пока четыре пары ног передо мной закончат свои перемещения с кольцом, потом подтянулась вверх и юркнула в ближайшую тень. Стоявшая передо мной глыба была определенно из металла, не из плоти, и на нем лежал толстый слой пыли. Я крепко зажала нос, чтобы не чихнуть еще раз.

Мои глаза уже достаточно привыкли к полумраку, чтобы различать большие тени, но не обрезки металла и прочий хлам, валявшийся на полу. Это место, похоже, уже много лет было основной свалкой в «Даймонд хэд». Осторожно ступая по полу, я все время натыкалась на трубы, куски проволоки и другие предметы, о назначении которых я даже не пыталась догадываться. Наконец я заняла такую позицию, откуда могла видеть большую часть освещенного пространства.

Передо мной располагался большой выступ, пристроенный над грузовым доком. Он вел в огромное складское помещение, которое мне не было видно. Там, видимо, было человека четыре, которые при помощи подъемных устройств двигали гигантские катушки к краю. Этого я тоже не могла видеть, но я предположила, что портальный кран переносил их затем к находящемуся внизу доку, а там их грузили на машины. Судя по размеру одной из катушек, которую протащили мимо меня, я решила, что на грузовик никак не поместится больше одной катушки. На самом деле такой груз обычно перевозили на плоских грузовых платформах. Я не знала, как они собираются втиснуть эти катушки в трейлеры, не говоря уже о том, как закрепить их. Я не знала и того, что находится в этих катушках. Что могло быть так упаковано? Какая-нибудь металлическая проволока.

Я вывернула шею, стараясь разглядеть, не написано ли что-нибудь на них сбоку. Слово «Парагон» было оттиснуто такими крупными буквами, что сначала я их даже не заметила. «Парагон». Компания по производству стали, чей главный ревизор не хотел разговаривать со мной о «Даймонд хэд». Может быть, потому, что он знал, что компания по производству моторов берет продукцию «Парагон» и продает ее на черном рынке?

Без всякого предупреждения чих, который я все время пыталась подавить, вырвался у меня с силой автоматной очереди. Я надеялась, что скрип тросов заглушит этот звук, но двое мужчин, очевидно, находились как раз с другой стороны от входа. Они окликнули остальных, их голоса были слишком хорошо слышны в просторном помещении. Состоялось короткое совещание: слышали ли они что-нибудь, или им только показалось?

Я низко пригнулась за большим металлическим верстаком. Страусовый подход к проблеме. Если я не могу их видеть, то и они меня не заметят.

– О господи, Глисон! Ну кто там может быть?

– Я же сказал тебе, что звонил босс, предупредил меня, что здесь где-то шляется детектив. И он разнюхал, что сегодня ночью она должна быть где-то у нас по соседству.

Первый человек расхохотался:

– Женщина-детектив! Я не знаю, кто больший дурак – ты или Чамферс. Если тебе от этого будет легче, мы можем поглядеть кругом – хочешь, я возьму тебя за ручку? – Последние слова сопровождались глумливым смешком.

– Пошел ты к черту! Можешь позвонить боссу и сказать ему, что ты слишком перепугался, чтобы идти ловить шпионов.

Я сунула руку под куртку за моим «смит-и-вессоном». Яркий луч прожектора пронзил мрак складского зала. Шаги приближались, удалялись, поднимая пыль, отчего в носу у меня невыносимо щипало. Я задержала дыхание, глаза у меня слезились. Я подавила чих, но качнулась при этом назад; рука, в которой был пистолет, задела металлическую поверхность станка.

Луч прожектора уткнулся в меня, словно длинным пальцем. Щеки у меня горели, и волоски на руках встали дыбом. Я смотрела на пол, ожидая, когда ко мне приблизятся ноги, чтобы можно было начинать атаку. Они подошли слева. Я метнулась вправо, в грузовой отсек.

Сначала я была ослеплена ярким светом и ничего не могла различить. Шум, доносящийся с улицы, был достаточно сильным, чтобы заглушить крики мужчин за моей спиной. Я юркнула за катушку «Парагон» и чуть не врезалась еще в двоих. Они устанавливали вторую катушку на край платформы и не смотрели вверх, занятые тем, что притягивали ее ремнями к поверхности платформы. Пока я танцевала по палубе, соображая, где же выход, я заметила на катушке надпись: «Медная проволока. Технический сорт».

– Держите ее, черт побери!

Те мужчины, которые осветили меня прожектором, настигли меня. Двое впереди меня закончили привязывать свой груз и подали знак крановщику, который находился в другом конце зала. Они медленно обернулись, удивленные, но все еще не веря, что кто-то есть в заднем помещении.

– Подожди минуту, – спокойно сказал один из них.

Сзади кто-то схватил меня за куртку. Я инстинктивно лягнулась, получила секунду на то, чтобы освободиться, и направила дуло «смит-и-вессона» в двоих, что стояли передо мной. Один из них протянул руку вперед, а мужчина позади меня снова схватил меня за куртку:

– А теперь, дорогая, давай-ка сюда пистолет и бросай эти игры.

Я выстрелила прямо перед собой, и двое мужчин отскочили в сторону. Полуоборот – и еще один жесткий удар отбросил того, кто хватался за мою куртку.

Катушка висела примерно в четырех футах от края платформы. Я сунула пистолет в карман куртки и подпрыгнула. Мои руки, влажные от пота, скользнули по полоскам ремней. Я изо всех сил раскачалась, слишком сильно. Ноги качнулись далеко за спину, и острая боль мгновенно отозвалась в пояснице. Я заставила себя расслабиться; ноги мои качнулись вперед, и я ждала, пока они достигнут высшей точки, чтобы подтянуть их вверх. Как только ноги поднялись на максимальную высоту, я занесла колено через стержень, на который была надета катушка.

Ноги у меня тряслись. Я не стала обращать внимание на эти слабые жалобы и подтянулась вверх; влажные от пота руки дрожали, когда я перехватывала ремни. Я не могла видеть, что творится за моей спиной, не знала, что делают четверо моих приятелей. Я полагала, что у них нет оружия, по крайней мере, они не взяли его с собой на платформу.

Я не могла спрыгнуть вниз – пол был на расстоянии тридцати футов подо мной. Я посмотрела вверх на портал крана. Если бы я вскарабкалась по тросу быстрее, чем они успеют его смотать, то я могла бы забраться на рельс и доползти по нему до стены. Но меня так трясло, что в данный момент я едва ли могла заниматься гимнастикой.

Кабина управления находилась на земле, в дальнем конце помещения, если смотреть от доков. Когда я спущусь вниз, мне придется опередить мужчину в кабине. И тех двоих, которые глазели на меня с одного из причалов. Оба они выглядели достаточно здоровыми, чтобы быть тем громилой, который гнался за мной во время моей первой прогулки по этому зданию.