Тау продел нитку в иголку. Схватил тряпку и зажал в зубах. Сухость пробежалась по рту. Намочил вату. Запах спирта ударил в нос. Размазал по местам ран. Зубы сжимались. Спирт щипал рану, выворачивая всё наизнанку.

Взял иглу. Воткнул в кожу рядом с раной. Зубы стиснули тряпку. Вытащил с другой стороны. Челюсть расслабилась. Повторил три раза. Затянул нить. Прошёлся по другим ранам. Повторил. Закончил.

Нагнувшись, выдохнул и вынул тряпку. Неконтролируемый поток слюней пошёл изо рта.

Всё. Самое сложное позади. Теперь надо это спрятать.

Тау уложил иглу и нитку на место. Взял медицинскую шкатулку и вынул оттуда пластыри и бинты. Заклеил кровавые участки и намотал вокруг них бинт.

Залатав тело, сложил всё обратно и спрятал ящик.

Взял пудру и тональный крем. На лице смазал участки синяков, замазав их полностью. Синеватость скрыл — но она виднелась. Пудра довершила дело.

Холодный душ? Пожалуй, хватит. Лучше сразу почищу зубы и позавтракаю.

Сделав дела и позавтракав, он вновь надел ту самую форму: серые брюки, рубашка, красный галстук и пиджак.

Пока было время до прибытия автобуса, Тау решил заняться ремонтом.

Открыл тайник. Достал первый слой. Осмотрел через лупу, припаял разорванные связки, перепрограммировал. Закончив, убрал обратно.

На полу осталась маска с треснувшей линзой. Он взял её, вытащил осколки, соединил на столе. Помазал оптическим гелем — и стекло восстановилось. Подключил к компьютеру, проверил — линза работала. Установил обратно. Убрал в тайник и направился к выходу, взяв сумку с книгами.

Тау вышел на улицу. Достал телефон и, игнорируя боль, направился к остановке. Обезболивающее работало, но лишь поверхностно.

На скамейке у подъезда сидела невысокая старушка Пинг. Морщинистое лицо, тёплые глаза, седые волосы, уложенные в пучок. Провожала его тёплым взглядом

Он дошёл до остановки. Там было несколько человек. Не переставая смотреть в телефон, облокотился об край остановки.

Надо переключиться. Немного больно дышать. С краю остановки старик. Прокашлился уже в третий раз. Кашель влажный. В его кармане дешёвые сигареты. Возможно, туберкулёз. Сзади меня парень. Ритмично постукивает ногой. Нервничает. Чего-то ждёт. Сообщения. Вероятно, от девушки, которая его вот-вот бросит. Девушка с коляской. Глаза опухшие. Не спала из за малыша. Кольцо есть. Замужем. Муж с любовницей, а она пока не в курсе.

Автобус приехал. Тау сел у окна и включил новости.

Альфа. Идеал для всех героев. Сильный, быстрый, умеет летать, выпускает лазеры из глаз. Бог среди людей. Однако это всего лишь обёртка.

Проехав три остановки, автобус прибыл в «Олимп». Тау вышел из него, проходя мимо толпы студентов. Многие из них собрались кучкой и всматривались в прозрачные экраны.

Переступив порог института, он резко остановился. Оскалившись, сжал ремень сумки.

Больно. Будто десятки игл вонзились в каждую часть нервной системы и медленно закручиваются. Нужно что-то помощнее. В медпункте должен быть «Роблас» — его дают только в крайнем случае.

Тау сделал короткий вдох-выдох. Свернул и ушёл с прохода, направляясь по коридору. Студенты обходили его стороной, не обращая внимания. С каждым шагом скулы дрожали, зубы скрипели, но он шёл как ни в чём не бывало.

Добравшись до медпункта, Тау постучал.

— Доброе утро. Можно? — спросил он заглядывая в кабинет.

Медбрат сидел за столом и заполнял бланки студентов и преподавателей.

— Доброе, — ответил медбрат, не оборачиваясь. — Что-то болит?

Тау вошёл и сел на кушетку. Кабинет был стерильным — белые стены, шкафы с лекарствами и запах спирта.

— Живот… — произнес он, хватаясь за бок. — Немного крутит и тошнит.

— Имя?

— Киришима Тау.

Медбрат встал, повернулся спиной и подошёл к шкафу с документами.

— Киришима… — произнёс он, перебирая документы. — Киришима.

Тау пробежался глазами по кабинету и остановился на кармане халата медбрата, где была выпуклость.

Вот он. Сомнений нет. Осталось выкрасть.

— Вам помочь? — кинул Тау, слезая с кушетки и подходя к медбрату.

— Нет-нет, я сам.

— Давайте всё-таки…

Тау пошатнулся, споткнулся и повалил пару вещей. Медбрат успел его подхватить, тот ухватился за его халат.

— Тише. Лучше сядьте.

Он поставил Тау на ноги, и тот ухватился за голову.

— Да… Да. Конечно.

Тау развернулся и снова уселся на кушетку. Медбрат, убедившись, что тот сел, отвернулся и продолжил копаться в документах. Тау ухмыльнулся. Сжал ампулу в кулаке и спрятал в пиджак.

Как конфету у ребёнка украсть.

Медбрат перестал шариться в документах и ударил себя ладонью по лбу.

— Блин… Совсем забыл… Надо же сначала тебя осмотреть, — сказал он и глянул на часы. — Ничего, если ты опоздаешь?

— Нежелательно, — нахмурился Тау.

— Хорошо, — кивнул медбрат и сел напротив. — Дам обезболивающее и иди на пары.

Он залез в нижний шкаф, достал ампулу, открыл и высыпал горсть таблеток. Взял одну, засыпал остальные. Подошёл к крану, набрал воды и протянул Тау стакан и таблетку.

Тау положил таблетку в рот и опустошил стакан. Сглотнул, передал стакан медбрату.

— Спасибо.

— Это моя работа, — бросил медбрат и снова уселся заполнять бланки.

Такой себе из тебя работник.

Тау покинул кабинет медпункта и, морщась, быстрым шагом направился по коридору. Забежал в туалет. Сплюнул таблетку в раковину, смыл. Открыл кабинку, сел на унитаз, закрылся. Достал ампулу, потянулся в рюкзак, вынул инжектор. Вставил ампулу, закатал рукав, вколол в вену. Нажал — жидкость пошла. Убрал инжектор в сумку.

Всё. «Роблас» попал в кровь. Время реакции: 10–20 секунд. До начала первой пары — десять минут. Уже чувствую, как становится легче. Когда медбрат хватится — спишут на его некомпетентность.

Покинув кабинку, подошёл к раковине, включил воду и вымыл руки, параллельно поглядывая в зеркало. На секунду задержал взгляд на отражении. Выключив кран, взял салфетку, обтёрся и покинул туалет.

На паре Тау уселся на последний ряд. Делая вид, что записывает каждое слово профессора, он проводил пальцами по экрану телефона. Высветились данные о Пружине.

Чёрт! Тут всего лишь фотографии и видео. Никаких подтверждающих документов. Если опубликовать — поднимет шумиху на двенадцать часов, пока СМИ не опровергнут. Нужны документы.

Пара закончилась, за ней — другая. Между ними он посетил столовую, перекусил с молчаливым соседом и покинул её. Пройдясь по коридорам, проходил мимо стены почёта, где его не было. Награды, в которых он участвовал, но не давал огласки. Студенты, которые были ему не интересны. Профессора, с которыми он здоровался.

День подходил к концу. Тау почти восстановился. Боль была, но терпимая. Направляясь к выходу из института, он остановился и развернулся обратно.

Нужно сказать декану, чтобы не предлагал меня в качестве помощника для юных клоунов. Сейчас ставки возрастают, и мне не хотелось бы тратить время на них.

Дойдя до кабинета, он обнаружил, что дверь закрыта.

Заперто? В такое время он обычно у себя. Конференц-зал? Нет, сегодня вторник. Неужели он? Хотя это логично, после вчерашнего.

Он направился в сторону, куда его водила Сильва — в аудиторию сбора ЮПГ. Добравшись, обнаружил приоткрытую дверь, из которой доносились крики декана. Подойдя ближе, заглянул в дверной зазор.