— И? — спросил он, приподнимая бровь.

— И мне негде жить… — тихо сказала она, отводя взгляд и опуская кошачьи уши. — Поэтому… я могу пожить у тебя?

Умилительно. Какие у неё пушистые кошачьи уши и хвост — так и хочется… Так, соберись. Таблетка ещё действует, а сейчас нужно взвешенное решение. Прогнать её — реально создаст мне проблему с разоблачением, а я слишком многого добился как Тау, и начинать сначала — потеря времени. Однако оставлять её — создаст другие проблемы. Вопрос в том, какой из двух зол менее болезненный?

— Ладно, — выдохнул Тау, и Пантера навострила уши. — Но у меня есть правила, которые ты будешь соблюдать, если хочешь тут жить…

— Сразу скажу, — вставила она на опережение и задрала нос. — Быть домработницей не буду.

— Отлично, — усмехнулся он. — Вот правило 1: после себя беспорядки не оставлять.

— А если… — начала она, приподнимая палец.

— Правило 2: Мне не мешать. Нигде!

— А можно… — попыталась вставить она, разводя руками.

— Правило 3: самое важное! Никому не рассказывай, кто я! А теперь можешь задавать свои вопросы.

— Ну спасибо, что дал слово, — буркнула она, скрестив руки. — У тебя аллергии случайно нету?

— Есть, — подтвердил он. — На раздражающие факторы.

— Это не аллергия, — возмутилась она, выставив руки на пояс.

— Возможно, — подметил он и, массируя плечо, зашипел. — Кстати говоря, ты шить умеешь?

— Ну… — протянула она, отводя взгляд и почесывая затылок. — Как-то не особо… Не, ну были моменты… — Она нахмурилась и взглянула на него. — А к чему ты спрашиваешь?

— Пошли, — поманил он и направился в сторону ванной.

Линь последовала за ним. Они зашли в ванную. Тау достал аптечку, вытащил иглу, леску и спирт. Снял футболку, прорезал ножницами бинты. Она неотрывно следила за ним, водя взглядом по его перебинтованному телу. Он снял бинты с лопатки — ей открылась рана.

— О! Это тебе Ночной автограф оставил? — усмехнулась она, разглядывая кровавую дырку, и, нахмурившись, выставила руки перед собой. — Погоди-погоди, ты хочешь, чтобы я зашила тебе… рану?

— Нет, — закатывая глаза, буркнул он. — Я просто позвал тебя посмотреть. Ты же ран вообще никогда не видела… Конечно, я хочу, чтобы ты меня заштопала.

— Ах так! — возмутилась Линь, скрестив руки. — Тогда сам себя и штопай!

— Во-первых, не могу — физически, — подметил он, оглядываясь на неё. — Во-вторых, будем считать это твоей платой за проживание. И в-третьих, я знаю историю твоего браузера.

Линь выпучила глаза, покраснела от последнего пункта и дёрнулась в сторону иглы с леской, выхватив их так быстро, как только могла.

— Не забудь проспиртовать, — заявил он, глядя на её красное лицо через зеркало и на то, как она, дёргаясь, насаживает леску в иглу.

— З-заткнись, — заикаясь, сказала она, просовывая леску. — Манипулятор хренов. Мог просто сказать «пожалуйста»! — Она проспиртовала иглу. — Теперь вечно будешь напоминать про мою историю!

— Хватит ерничать, — возмутился он. — Не собираюсь я это использовать. Соберись. Ты не труп зашивать собралась, а живого человека.

— Тебе легко говорить, — буркнула она, хватаясь за его плечо и держа иглу наготове. — Я-то о тебе ничего не знаю. А ты уже всё узнал.

— Ты знаешь, что я Тиамат! — возмутился он, стиснув зубы, ожидая укола. — Как по мне, ты уже достаточно знаешь.

Линь резко вонзила иглу в рану — острая боль прошлась по всему телу от спины до кончиков пальцев. Тау оскалился, зашипел, но сдержал выкрик.

— Это было грубо, — процедил он, держась за раковину.

— Сам виноват, — тихо сказала она и протянула леску через рану. — Нечего меня в краску вгонять.

Игла снова вошла в кожу — мягче, но от этого легче не было. Тау сжал края раковины так, что руки побелели. Глаза дёргались, губы тряслись от боли. Процесс продолжился — Линь поймала ритм и методично вонзала иглу в плоть. Тау покрылся холодным потом и выдыхал огромные куски воздуха.

— Расслабься, мученик, — успокоила она, убирая иглу с леской и кидая их в аптечку. — Я закончила.

— Хорошо, — кивнул он и, оторвавшись от раковины, развернулся к ней. — Хочу с тобой обусловиться кое о чём…

— Опять правила? — возмутилась она, скрещивая окровавленные руки. — Я его тут латаю, а он ещё правила накидывает.

— Ты сначала выслушай, — попросил он, заматывая себя бинтами. — А потом уже возмущайся.

— Ладно, — согласилась она, пожимая плечами. — Я слушаю.

— Начну с хорошего, — подметил он, надевая футболку. — Можешь занять мою кровать, а я расположусь на полу.

— Правильно, — довольно кивнула Линь. — Нечего кошечкам спать на полу.

— По поводу твоей кошатности, — продолжил он и скрестил руки. — Тебе придётся забыть об образе кошки и выбрать другой.

— В смысле? — возмутилась она, выпучив на него глаза. — Ты что, кошек не любишь?

— Ты можешь не перебивать! — возмутился он, выставляя ладонь перед ней.

Линь хмуро схватила его ладонь и приложила к своей голове. Тау даже не успел среагировать. Перед ним была хмурая кошка, которая держала его руку, но он ощутил кое-что ещё — маленькие, мягкие волосики касались его ладони. Он застыл, будто сделал открытие, от которого мурашки идут по коже.

— Ты просто кошек не гладил, вот и… — подметила она, и хмурый взгляд сменился на озадаченный. — Эй? Ты что застыл?

Линь перестала удерживать руку Тау, но он не убрал её. Неожиданно для неё он начал гладить по направлению шерсти. Она покраснела, поглядывая на его застывшее выражение лица.

— Погоди… — промямлила она, краснея всё сильнее, и его рука добралась до её кошачьих ушей. — Мне, конечно, приятно, но это выглядит странным.

Мягко. Невероятно. Я и не думал, что это так успокаивает. Эта таблетка дарит мне столько ощущений, сколько я не получаю за все свои ночи вместе взятые. И сейчас я выгляжу максимально глупо, гладя бывшего врага по голове. Но останавливаться не хочу.

— Ну х-хватит, — заикнулась она, уже вся красная. — А то пеняй на себя.

Звонок в домофон.

Тау, будто выйдя из ступора, одёрнул руку от Линь. Та взглянула на него, а потом отвела взгляд куда угодно, но не на него.

— Поменяй образ, — бросил он и выбежал из ванной, оставляя Линь одну в смущении.

Он подбежал к домофону, прислонился к двери и взглянул на экран. На пороге стояла Стар.

А этой чего надо?

Он рванул от домофона, добежал до ванной — оглянулся. Никого.

А эта куда делась? Чёрт. Мало мне болей по всему телу, так ещё и кошка в квартире пропала.

Звонок в домофон.

Вздохнув, он направился обратно к входной двери, попутно оглядывая квартиру. Ухватился за ручку и, на последок оглянувшись, открыл дверь.

— С добрым утром, Стар, — натягивая кривую улыбку, сказал Тау и посмотрел на её помятый вид. — Ты как-то не важно… выглядишь.

— Ага, — буркнула она, отпихивая его в сторону и врываясь в квартиру. — Я тут домашку принесла. Сделай по-быстрому.

— Я могу и завтра сделать, — подметил он, закрывая дверь и оглядываясь по сторонам. — Что за спешка?

— Тебе какая… — не договорив, Стар начала водить носом. — Тут пахнет женскими духами?

Отлично. Придётся придумывать легенду. Пора бы уже перестать пускать в свой дом всяких нежелательных гостей.

— Эм… — замямлил он, поправляя очки. — У меня подруга детства приехала. И она очень любит духариться.

— А-а-а, — кивнула Стар, оглядываясь по сторонам. — Не знала, что у тебя есть подруга. — Её взгляд упал на его замотанную руку. — А это что?

— Это… — протянул он, показывая руку, и зачесал затылок. — Порезался… Да!

— А это? — кивнула она в сторону окровавленных простыней. — Результат от пореза?

— Томатный сок… — пробормотал он, отводя взгляд. — Ещё и пытался вытереть этот беспорядок мокрой тряпкой. — Он прикрыл рукой глаза. — Стыдно-то как…

Стар подошла к нему вплотную и, щурясь, посмотрела ему в глаза. Тау убрал руку, наблюдая за её микрожестами и выражением лица. Однако его мозг ещё медленно соображал, чтобы распознать, поверила она или нет.