Мэнди засмеялась — дико, хрипло, уткнувшись лбом ему в плечо, чтобы не упасть. Одна рука сжала его куртку, вторая удерживала равновесие. Отсмеявшись, она хлопнула его ладонью по груди и откинулась назад.

— Ну ладно, — усмехнулась она, вытирая слёзы от смеха. — Приступим.

Она достала из пиджака маленький куб с голубыми отверстиями по бокам. Коснулась его двумя пальцами — из верхней части куба показался голубой свет. Появилась проекция оборудования. Она взмахнула рукой, проекции сменились одна за другой. Найдя нужную, поставила ладонь над светом и, схватив проекцию, вытащила её — в руке оказался толстый круглый механизм с креплением и чёрным экраном по середине.

— Узнал? — ухмыляясь, спросила Мэнди, тряся механизм у него перед носом.

— Да, — выдавил он, прищуриваясь сквозь маску. — Взламывающее устройство… под названием «Таран».

— Верно! — радостно выкрикнула она. — Наша с тобой разработка! Удивлена, что ты ещё можешь что-то говорить внятное. — Она приложила устройство к его груди. — Но думаю, у тебя где-то секунд 40, до того как у тебя зайчики перед глазами забегают.

— Спешу тебя… расстроить, — выдавливая, процедил он. — Мой костюм… сложно… взломать.

Мэнди наклонилась к нему, почти касаясь грудью его маски. Взгляд уткнулся в его линзы — и она чуть откинула плечи, открывая декольте, будто этот вид был только для него. И только для этого момента.

— Знаю, — прошептала она и провела ладонью по его маске. — Но он взломает. — Рука прошлась по шее и, опустившись на устройство, коснулась его кончиком пальца. — Рано или поздно.

Устройство отобразило 1 % взлома.

Мэнди оторвалась от него, встала ровно и поправила свой костюм. Улыбнулась, глядя на него, и, развернувшись, пошла к выходу из стеклянной тюрьмы.

Тиамат приподнял голову, отрываясь от пола, и, прикованный к стойке, провожал её взглядом. Кровь ударила в виски. Стеклянные стены начинали таять, словно лёд. Мэнди на глазах превращалась в змею.

— Зачем? — спросил он, оставаясь ещё в здравом уме.

Мэнди остановилась на проходе из стеклянной камеры, обернулась через плечо и посмотрела на него вполоборота. Острые красные змеиные глаза пронзали его насквозь, а её кожа покрылась чешуёй.

— Ради мести? — прошипела она, высовывая тонкий язык. — Не-е, слишком скучно. Уничтожить систему? Возможно. Но не то. — Она полностью развернулась к нему — и её волосы превратились в маленьких змей, которые смотрели только на него. — Ради того… чтобы убедиться… что ты мой!

Мэнди покинула стеклянную клетку. Дверь задвинулась с влажным звуком. Комната быстро наполнилась водой из стен. Стекло полностью превратилось в лёд — и змеиный образ Мэнди исчез из виду.

Комната заполнилась ледяной водой до пояса. Устройство на груди Тиамата превратилось в мерзкое существо — оно обхватило его грудь и смотрело на него двумя парами глаз, скалясь маленьким ртом.

Я понимаю, что всё это не настоящее, но мой ебучий мозг делает это настолько реальным, что я буквально ощущаю всё это. Влага и холод идут ровно по уровню воды, и я чувствую, как двигается это существо на моей груди. Надо собраться с мыслями.

Он дёрнул руку, вторую, затем ногой и другой. Взглянул на оковы — руки и ноги были в паутине. Взглянул на грудь — существо приняло его лицо и улыбалось. Дыхание сбилось. Он выдохнул и закрыл глаза на секунду, погружаясь во тьму.

На мне взламывающее устройство. Учитывая скорость взлома, через часа четыре костюм будет обесточен, и его можно будет снять. На моих запястьях — титановые оковы с магнитным замком. Хватит, чтобы выдержать Сэма. Наручей и пояса нету. Галлюцинации становятся сильнее. Вариант выбраться…

Пронзительный крик.

Он открыл глаза. Вокруг была городская дорога, солнечный день. Неподалёку бежали дети. Он почувствовал лёгкость в ногах и руках — они были не скованы. Взглянул на них — совсем крошечные, как у ребёнка.

Нет-нет. Только не это. Я не хочу на это смотреть.

— Вор! — прозвучал голос со спины.

Он непроизвольно обернулся. Увидел двух приближающихся здоровенных полицейских и, словно по команде, побежал от них вдоль дороги.

Впереди были высокие девушки в платьях. Полицейские нагоняли. Он нырнул под платья, проскользил и вынырнул. Полицейские врезались в девушек и начали отступать.

Остановите это.

Он обернулся на бегу — полицейские вдруг стали синеватыми антропоморфными волками и помчались за ним с двойной скоростью. Он снова устремился вперёд, увидел тележку с хот-догами и направился к ней. Запрыгнул, перелез, спрыгнул на дорогу, развернулся и зашагал задом. Монстры врезались в тележку, опрокинули её — хот-доги разлетелись в разные стороны.

Гудок КамАЗа.

Он обернулся на звук — КамАЗ, разинув клыкастый рот, приближался к нему и смотрел в упор. Он застыл, будто понимая, что это конец. Свет фар начал окутывать его, словно поглощая.

Он зажмурился. Почувствовал толчок — из-под ног ушла земля, словно воспарил. Ветер щекотал лицо, воздух стал чистым и прохладным.

Открыв глаза, он увидел облака, голубое небо и Токио под ногами. Массивные красно-чёрные руки плавно охватили его вокруг талии, красный плащ развивался на ветру, а морщинистое лицо с чёрно-белой причёской, замотанной в большую шишку, смотрело на него.

Эдит. Та самая Эдит. Это тот самый день. День, когда она спасла меня.

— Тебе нечего бояться, малыш, — сказала она бодро и с хрипотцой в голосе. — Эдит всегда рядом.

— Вы… вы же Эдит! Г-герой! — с волнением сказал он. — З-зачем в-вы меня с-спасли?

— Ого, малыш, — удивилась она, продолжая парить с ним в воздухе. — З-з-зачем? — передразнила она. — Ха! Впервые слышу, чтобы кто-то интересовался, почему его спасают. Признаю, удивил.

— Но… — заикнулся он, поглядывая вниз. — Я же вор!

— Правда? — усмехнулась она. — И что же ты украл?

— К-конфеты… — заикнувшись, произнёс он, и из глаз потекли слёзы. — С шоколадным вкусом, и мармеладки — целый карман.

Эдит остановилась в воздухе и пошла на снижение, перехватив ребенка у себя на руках и принимая вертикальное положение.

— Ну, обычно за такое не сажают, — усмехнулась она. — Просто ругают и в угол ставят.

— Это не первый раз, — рыдая, заявил он. — И я прочитал в одной книжке, что за воровство руки отрезают.

— Эм… — протянула Эдит, проморгавшись, глядя на ребёнка, и приземлилась на смазанную крышу. — Ну, во-первых, я не знаю, что за книжки ты такие читаешь, где руки отрезают…

— Казни в древние времена, — перебил он, шмыгая носом.

— Ясно, — кивнула она, приподнимая бровь. — А тебе сколько лет, что ты такие книжки читаешь?

— Ч-четыре года… — шмыгая, сказал он и вытер глаза.

— Четыре? — удивилась она, ставя его на крышу и выставляя руки на пояс. — Да ты…

— 7 месяцев, 2 дня и 15 часов, — проговорил он, перебивая её. — Если быть точным.

Эдит выпучила глаза, нахмурилась, сощурилась на него. Тот сжался. Она улыбнулась, хрипнула и засмеялась.

— Ничего себе, — усмехнулась она, подавив смешок, и посмотрела на него улыбчивым взглядом. — Знаешь, обычно я говорю детям: воровать — это плохо.

— Знаю, — склоняя голову, сказал он. — Но в детдоме не дают таких конфет.

— Так ты ещё и без семьи… — тихо сказала она.

Он кинул сжимая руки перед собой. Эдит оглядела округу и вернула взор на склонившегося ребенка который ждал ее приговора.

— А знаешь что, — начала она, наклоняясь к нему и усаживаясь на одно колено, становясь на один уровень с ним. — Мы поступим так. Ты больше не воруешь, а я буду прилетать к тебе в гости, заодно принесу конфет получше. И если будешь себя хорошо вести… я умею делать шоколадные кексы — пальчики оближешь.

Мальчик поднял голову. Его глаза метались по её морщинистому лицу. Закончив, он улыбнулся широкой улыбкой.