Любое безобидное застолье неизбежно превращалось либо в допрос с пристрастием, либо в дипломатические переговоры, либо в коллективную попытку устроить его личную жизнь без его непосредственного участия. Сегодня, судя по выражению лица матери, намечалось всё сразу. Денис понял это еще у входа, когда увидел на вешалке незнакомое женское пальто.

— Денис, кстати, очень перспективный разработчик, — сказала Ольга, поправляя салфетку возле своей тарелки.

Денис медленно поднял глаза от бокала. Он уже знал этот тон. Так Ольга рассказывала о нем знакомым женщинам последние пару лет. В зависимости от аудитории его биография менялась. Иногда он был перспективным разработчиком. Иногда — предпринимателем. Иногда — «молодым человеком, который занимается очень интересным проектом». Однажды, к ужасу Дениса, мать назвала его «почти бизнесменом». Он тогда едва не подавился оливкой.

— Они с другом разрабатывают приложение, которое поможет врачам дистанционно отслеживать состояние здоровья пациентов, — продолжила Ольга.

— Я тренер по боксу, мама.

— Я знаю.

— Тренирую бесплатно молодняк.

— Денис...

— Моей зарплаты едва хватает на аренду квартиры, не то что на девушку.

— Не начинай.

— Я еще даже не начал.

Надя, сидевшая напротив, тихо фыркнула в бокал. Она прекрасно знала, сколько Дэн выручил за последнюю разработку. И сколько еще он получит после продажи приложения.

Ника поймала его взгляд и улыбнулась. Денис улыбнулся в ответ. Очень вежливо. Очень широко. И мысленно застонал, потому что он уже знал, что будет дальше. Мать начнет рассказывать о Нике. Потом Ника начнет задавать ему вопросы. Потом кто-нибудь предложит им вместе сходить куда-нибудь. Потом их случайно оставят вдвоем. Потом Ольга скажет, что «ничего такого не имела в виду». А через три месяца кто-нибудь из родственников начнет выбирать ресторан для свадьбы.

Денис не любил рассказывать о себе людям, которых видел впервые. Особенно когда понимал, что разговор идет не из обычного человеческого любопытства. Ника, впрочем, казалась вполне приятной. И именно поэтому было еще неудобнее. Она не заслуживала того, чтобы ее использовали в очередной семейной операции под кодовым названием «Денису пора остепениться».

Он посмотрел на часы. До десерта оставалось примерно сорок минут. До семейного скандала — меньше.

— Ника учится в медицинском, — сообщила Ольга, словно продолжала презентацию.

— Как интересно, — сказал Денис.

— Ника еще очень хорошо готовит, — вставила Ольга.

Денис медленно повернул голову.

— Мам.

— Что?

— Зачем ты это сказала?

— Просто сказала.

— А если я умею менять колесо, ты тоже сегодня это расскажешь? — он растянул губы в широкой улыбке.

Володя рассмеялся:

— Дэн, не мешай. Сейчас выяснится, что Ника умеет еще и вязать.

— И вышивать крестиком, — совершенно серьезно добавила Ника.

Надя уткнулась лицом в ладонь:

— Я больше не могу.

Все, кроме Ольги засмеялись.

— Прости ее, — сказал Денис очередной «невесте». — Она переживает.

— О чем? — Ника не выглядела растерянной, наоборот, очень увлечённой этой беседой.

— О том, что ее единственный сын до сих пор не женат.

За столом повисла короткая пауза. Надя снова закрыла лицо ладонью. Володя захохотал. Даже Николай усмехнулся, не поднимая головы от тарелки.

Ольга медленно повернулась к сыну.

— Денис.

— Что?

— Можно хоть сегодня вести себя нормально? Твое поведение оскорбляет гостью.

Денис посмотрел на Нику.

— Я оскорбил?

— Нет, — она улыбнулась. — Мне даже интересно.

— Видишь?

Он развел руками.

— Уже контакт.

Ольга закатила глаза. Но даже такая реакция не смогла ее остановить.

— Ника очень умная, воспитанная девушка. Она много читает, любит театр...

— И не собирается замуж, — спокойно закончила Ника.

Весь стол покатился со смеху. И только Ольга снова была недовольна. Она поджала губы и отпила с бокала. Ника сидела рядом с Ольгой и, кажется, получала от происходящего удовольствие. В отличие от предыдущих кандидаток, она не пыталась понравиться Денису. Не задавала вопросов о любимых фильмах, не рассказывала, как обожает детей, и не смотрела на него так, будто уже мысленно выбирала цвет будущих штор.

Разговор снова перетек к работе Ольги. Потом к университету. Потом Ника неожиданно начала расспрашивать Надю о ее специальности, и через несколько минут за столом уже обсуждали медицину.

Денис слушал вполуха. Ника оказалась нормальной. Даже слишком нормальной для этой семейной комбинации. Она действительно училась в медицинском, интересовалась хирургией и собиралась после выпуска идти в ординатуру. Она говорила спокойно, не старалась произвести впечатление и совершенно не смущалась, когда Володя начал травить очередную байку. Вечер неожиданно оказался приятным. Денис даже поймал себя на том, что смеется. Но где-то внутри всё равно сидело то самое неприятное напряжение.

Уже который месяц Денис почти не спал. Днем он тренировался. Вечером задерживался в зале. А ночью садился за ноутбук и снова превращался в человека, которого никто из близких почти не видел. Код. Документация. Ошибки. Исправления. Снова код. И так до трех, четырех, иногда пяти утра. Потом несколько часов сна — и снова зал.

Пацаны не должны были видеть его уставшим. Особенно те, кто приходил в зал после школы и тренировался до позднего вечера. Для них Денис был человеком, который всегда знал, что делать.

Денис никогда не считал себя травмированным человеком. Хотя вокруг него, кажется, все были уверены в обратном. Надя однажды сказала ему, что он просто научился жить так, чтобы никто не заметил, где именно ему больно. Он тогда посмеялся. Ольга считала, что он слишком много работает. Психолог, к которому его однажды почти силой отправили, говорил о подавленной вине. А Денис не хотел ни вины, ни травмы. Он просто хотел забыть.

Потому что тот вечер на ринге действительно изменил его жизнь. До него Денис воспринимал бокс как что-то простое. Жесткое, да. Опасное — конечно. Но честное. Есть правила. Есть судья. Есть раунд. Есть предел, за который нельзя заходить.

А потом был тот бой. Он до сих пор иногда просыпался ночью от совершенно определенного звука. Глухого удара. Не крика. Не падения. Именно удара. Того самого, после которого человек напротив него уже не поднялся.

Денис долго не мог снова взять в руки перчатки. Просто не мог. Стоило увидеть их — и перед глазами возникал тот вечер. Он старался держаться подальше от драк. Не ввязывался в конфликты. Уходил, если чувствовал, что ситуация становится опасной. Он научился контролировать себя. И почти убедил себя, что всё закончилось.

А потом случилась Наташа. Те ублюдки в клубе. Он помнил тот вечер слишком хорошо. Помнил, как увидел ее потерянный взгляд. Помнил страх. А потом — ярость. Она накрыла мгновенно. Не было мыслей. Не было расчета. Не было Дениса, который когда-то часами повторял себе, что больше никогда не позволит кулакам решать за него.

Была только Наташа. И уроды, которые посмели к ней полезть. Денис бил. Снова. И снова. Пока кто-то не оттащил его. Только потом он увидел собственные руки. И на несколько секунд ему стало страшно. Не за тех мудаков. За себя. Потому что он слишком хорошо знал это состояние. Когда мозг перестает считать удары. Когда остается только движение. И тогда история с рингом снова вернулась в его жизнь.

Юрист этих уродов попытался выставить его виноватым. Потом они пытались отсудить у него приличную сумму. Подняли старые документы. Нашли архивы. Достали из прошлого то, что Денис годами старался оставить там. Мать, естественно, снова все разрулила. Так, что Наташу никто не побеспокоил. Однако, снова появились вопросы. Про тот бой. Про погибшего спортсмена. Пока не выяснилась деталь, о которой раньше никто не знал.

Тот боксер вообще не должен был выходить на ринг. Спортивный врач не допустил бы его к турниру. Медицинские показатели не позволяли. Но врач получил деньги. Подпись появилась. Допуск был оформлен. И бой состоялся. Один подкуп. Один удар.И человека не стало.