И прежде чем она успела найти достойный ответ, он исчез наверху, оставив после себя шлейф молодой, наглой энергии и запаха мороза и чего-то древесного.

Надя обняла Наташу за талию и потащила на кухню.

— Не обращай внимания, двадцать пять лет мальчику, а ведет себя как подросток.

Наташа только покачала головой, пытаясь стряхнуть с себя наваждение.

— Он не мальчик, Надь. Он стихийное бедствие в джинсах.

— Это у него от матери, — рассмеялась подруга, — Ты как будто Ольгу не знаешь. Помнишь, как она в шестнадцать сбежала на мопеде к тому музыканту? Яблочко от яблони.

Вскоре Наташа узнала, что Денис приехал на новогодние праздники буквально вчера. А на днях должны подтянуться и его родители — та самая Ольга с мужем Николаем. К Новому году собиралась огромная компания, настоящий семейный клан.

Ольга была старшей сестрой Нади. В этом самом доме они и выросли, а потом, когда Николай, супруг Оли, увез ее заграницу по работе, дом перешел к Наде. Но Надя вышла замуж за военного, и жизнь их заставила пожить в разных уголках страны. Тем не менее, этот дом всегда оставался тем самым связующим звеном, родовым гнездом для всего разросшегося семейства Мигуновых и Власовых.

Надя поставила на стол тарелку с бутербродами.

— Будут только Власовы или еще кто-то планируется? — спросила Наташа, с наслаждением откусывая хрустящий бутерброд. Икра таяла на языке, напоминая о том, что праздник вот-вот начнется.

— Коллега Володин с семьей скоро прилетят, — ответила Надя, расставляя на столе тарелки. — Должны были тоже вчера, но из-за погоды рейс отменили. Володя, как раз, поехал их встречать. Так, говори сразу, солянку будешь? — Надя уставилась на подругу с видом следователя, выбивающего признание.

— Спасибо, но откажусь, — засмеялась Наташа. — Я по дороге заехала на заправку, перекусила, еще не голодная. Но еще один бутер утащу, уж больно вкусно он пахнет.

— Тогда иди переодевайся, купайся, приводи себя в порядок, и мигом ко мне, — скомандовала Надя. — Потому что я на нас всех не успеваю накрыть стол, — она бросила на Наташу драматичный взгляд, полный наигранного отчаяния.

Когда Наташа искупалась, она вытерла свои короткие волосы полотенцем, и придирчиво посмотрела в зеркало. В свои тридцать пять, она выглядела очень хорошо. Здоровая кожа, даже несмотря на курение и любовь пропустить бокальчик перед сном. Подтянутое тело, здесь уж спасибо генетике и фитнес тренеру. По правде говоря, на свой возраст Наташа не выглядела. Она даже не задумывалась о своем возрасте. Пока не услышала это протяжное «киса».

Натянув толстовку и джоггеры, Наташа дала себе обещание не обращать внимания на издевки Дениса и вышла из ванной. Как раз в тот момент, когда туда направлялся тот, на кого она пообещала себе не обращать внимание. Он остановился в дверном проеме, полностью перекрыв его своей внушительной фигурой.

— Вот это встреча, — ухмыльнулся парень, его взгляд скользнул по ее еще влажным волосам и спортивному костюму. — Уже собралась бежать?

— Денис, пусти, — Наташа попыталась отодвинуть его в сторону, но с его габаритами это было проблематично. Ее ладони уперлись в его грудь, твердую и неподатливую, как камень.

Но он не слушал ее. А лишь медленно, не прилагая видимых усилий, стал оттеснять ее назад, вглубь ванной комнаты, еще полной пара от душа. Дверь с мягким щелчком закрылась за его спиной.

— Чего такая нервная, киса? — он наклонился к ней, его голос стал тише, интимнее, заполняя маленькое пространство. Воздух тут же стал густым, насыщенным запахом ее геля для душа и его цитрусового одеколона. — Боишься остаться со мной наедине?

— Ничего я не боюсь, — выдохнула она, но ее спина уже уперлась в холодную кафельную стену. Отступать было некуда.

Он не поцеловал ее. Он просто смотрел, заставляя ее чувствовать каждый мускул своего тела, каждый нерв, каждый вздох. И Наташа с ужасом понимала, что ее обещание «не обращать внимания» рассыпалось в прах с самой первой секунды. Этот «мальчишка» владел ситуацией с убийственной эффективностью.

Он не отступал. Его тело было теплой стеной, прижимавшей ее к холодному кафелю. Пар от душа рассеялся, и теперь она видела каждую деталь его лица — упрямый подбородок, легкие морщинки у глаз.

— Семь лет, — повторил он, и его голос прозвучал как признание, лишенное насмешки. — Ты думала, я шучу? Я помню все. Цвет твоего купальника на той яхте. То, как ты закатила глаза, когда я попытался тебя поцеловать. Как пахли твои духи — не сладостью, а чем-то холодным и горьким, как полынь. С тех пор я ненавижу полынь, Наташа. И с тех пор я не могу дышать полной грудью.

Его слова висели в воздухе между ними, тяжелые и настоящие

— Денис... — ее голос сорвался. Она хотела сказать «это безумие», «ты сошел с ума», «посмотри на нас», но слова застряли в горле.

— Нет, — он резко качнул головой. — Никаких «Денис» с этим взглядом взрослой тети, которая пытается образумить неразумного ребенка. Я не ребенок. Я мужчина, который сходит с ума по тебе. И я устал ждать.

Одна его рука соскользнула со стены и коснулся ее виска, затем снова провела по щеке, по линии шеи, остановилась на ключице. Его прикосновение было шершавым, но на удивление нежным.

— Я не буду ничего ломать, — прошептал он, и его губы, наконец, коснулись ее кожи — не губ, а всего лба, легкое, почти мимолетное прикосновение, от которого все внутри нее сжалось в тугой, болезненный комок. — Я буду проходить этот лабиринт снова и снова, пока не найду твое сердце. И когда найду... оно будет моим.

Он отступил на шаг. Внезапно образовавшееся пространство между ними показалось ей пропастью. Воздух снова хлынул в легкие, холодный и обжигающий.

— А теперь можешь бежать, — сказал он, его ухмылка вернулась, но теперь в ней читалась не наглость, а усталая нежность. — Но знай, что я не отстану. Никогда.

И он отошел от двери, давая ей путь. Наташа выскользнула из ванной, не глядя на него, чувствуя, как дрожат ее колени и как бешено стучит сердце. Она не обернулась, но знала — он смотрит ей вслед.

Наташа сбежала по лестнице, как пугливая девчонка, споткнувшись на последней ступеньке. Ее ладони влажно прилипли к деревянным перилам. В голове крутилось, навязчиво и бессмысленно: «Тебе тридцать пять! В тридцать пять сердце не должно останавливаться под напором наглых голубых глаз. Оно не так устроено, черт возьми! Ты взрослая женщина, так почему же сейчас ты ведешь себя, как двадцатилетняя дурочка?»

Она почти вбежала в кухню, где царил уютный хаос, и пахло селедкой под шубой и мандаринами. Здесь было безопасно. Обыденно.

— Быстро ты, — улыбнулась Надя. — Даже отдохнуть не захотела?

— Не хочу отдыхать, — улыбнулась Наташа. — Неизвестно еще, когда мы снова встретимся. Хочу выжать из нашей встречи все.

— Кстати, об этом, — загадочно начала Надя, накладывая в тарталетки крабовый салат. — Володю повысили.

— И это значит… — Наташа взяла нож и принялась нарезать яйца для Оливье, все ее внимание было приковано к подруге.

— Это значит, фиксированный офис. И новые звездочки на погонах.

— Подожди, — Наташа прищурилась. — Его отправляют в столицу?

— Да, — довольно произнесла Надя, откладывая в сторону тарелку с тарталетками. — И нас, само собой, вместе с ним. Командировка на три года, как минимум. Снимаем дом в пригороде. Въезжаем в середине января.

Наташа застыла с половинкой яйца в руке, ее лицо медленно расплылось в широкой, безудержной улыбке.

— Надь… Это же… Это же потрясающе! — она отшвырнула яйцо в миску и бросилась обнимать подругу. — Ты серьезно? Мы будем в одном городе?

— В одном городе, — рассмеялась Надя, сжимая ее в объятиях. — Будешь приходить ко мне на блины по воскресеньям и жаловаться на скучных кавалеров, — она подмигнула.

— За это надо обязательно выпить. За твой переезд! За то, что я наконец-то смогу в любой момент приехать к тебе и пожаловаться на жизнь лично, а не по телефону!