Наташа спустилась по лестнице, стараясь ступать ровно. Каблуки цокали по дереву, и на этот звук обернулись все, кто был внизу.

— Охренеть, — выдохнула Надя, разглядывая подругу. — Мы сейчас все вместе будем выглядеть как девчонки из «Секса в большом городе». Только в райцентре.

— Зато красиво, — заметила Ольга, поправляя причёску. — Ладно, погнали. Где наш водитель?

Денис стоял у двери, прислонившись к косяку. В тёмных джинсах, чёрной водолазке и кожаной дубленке он выглядел так, будто сошёл с обложки какого-нибудь мужского журнала. Увидев Наташу, он чуть заметно улыбнулся, но ничего не сказал.

— Дэн, ты же с нами? — уточнила Надя. — А то мужики вон уже на коньяк налегают, а нам трезвый водитель нужен.

— С вами, — коротко ответил он и открыл дверь. — По коням, девочки.

— А Катя? — спросила Аня, оглядываясь.

— Катя уже наверху, — махнула рукой Надя. — Сказала, что будет спать.

Они вывалились на крыльцо. На улице мороз ударил в лицо, но в машине было тепло. Надя плюхнулась на переднее сиденье, рядом с Денисом, чтобы «контролировать маршрут». Ольга, Аня и Наташа устроились сзади.

— Ну, погнали! — скомандовала Надя. — Музыку давай!

Денис включил что-то нейтральное, но Надя тут же перехватила инициативу и врубила старую «Кар-Мэн».

— О, это моё! — заорала Аня и начала подпевать. — Это Сан-Франциско…

— Боже, за что, — простонала Ольга, но через минуту уже тоже мурлыкала себе под нос.

Ночь была морозной. Снег хрустел под колесами, фары выхватывали из темноты заснеженные деревья. В машине пахло духами, брютом и теплым воздухом из кондиционера. Денис вел машину уверенно, объезжая снежные заносы, а женщины обсуждали все на свете — от моды до мужей. Наташа сидела сзади, рядом с Аней, и старалась не смотреть в зеркало заднего вида, где то и дело ловила взгляд Дениса.

«Фабрика» оказалась огромным двухэтажным зданием с неоновой вывеской и кучей машин на парковке. Из дверей доносились басы.

— Ого, — присвистнула Аня. — А я думала, тут будет какая-то дыра.

— Я же говорила — евроремонт! — Надя победоносно выбралась из машины.

Внутри и правда было прилично. Огромная барная стойка, танцпол, несколько зон с диванами. Музыка гремела так, что закладывало уши. Публика была разномастная — от молодёжи в блёстках до солидных мужчин и женщин, явно приехавших «тряхнуть стариной».

Через полчаса они уже вовсю танцевали. Надя отжигала в центре зала. Ольга двигалась с королевской грацией, но видно было, что ей весело. Аня просто получала удовольствие, забыв на время о работе и муже.

Наташа тоже танцевала. Расслабилась, отпустила себя. Шампанское сделало своё дело, и она наконец перестала думать. Она просто двигалась в такт музыке, закрыв глаза, чувствуя, как вибрация проникает в каждую клетку.

А потом она открыла глаза и увидела его. Денис стоял у барной стойки с бутылкой воды и смотрел на неё. Не отрываясь. Так, что у неё внутри всё перевернулось. Он не танцевал. Он просто смотрел.

Денис сжал бутылку воды так, что пластик жалобно хрустнул. Потому что в голову полезло. Лимассол, душный клуб, запах пота и алкоголя. Тогда он просто стоял и смотрел, как Наташа зажимается на танцполе с каким-то мудаком. А он ничего не смог с этим сделать. Стоял, сжимал кулаки и смотрел. Восемнадцатилетний сопляк, который не умел ни целоваться, ни трахаться, ни драться. Который только и мог, что сжимать кулаки в карманах и ненавидеть весь мир.

Теперь же он смотрел, как эта горячая женщина выгибается на танцполе. Расслабленная, раскрепощенная, с закрытыми глазами. Она двигалась в такт музыке — это тело, эти бёдра, эти руки, плавно кружащие над головой. Платье облегало её так, что у него пересыхало во рту. Короткие волосы разметались, открывая шею. Она была прекрасна. Самая красивая женщина в этом клубе. Во всех клубах мира.

И он смотрел. И он не мог оторваться. Даже несмотря на то, что внутри него все еще клокотала обида за то, что тогда на кухне она сбежала, как малолетка.

А потом какой-то урод начал тереться об неё своими причиндалами.

Денис увидел это краем глаза — как какой-то хмырь в узких джинсах подобрался к Наташе сзади, положил лапу ей на талию и прижался. Наташа дёрнулась, попыталась отстраниться, но он не отпускал.

Внутри у Дениса что-то оборвалось.

Он ненавидел клубы. Не потому, что здесь орала музыка так, что вибрировали рёбра — музыку он любил. А потому, что всегда находился тот, кто провоцировал драку. Всегда какой-то придурок, которому не хватало воспитания, чтобы держать руки при себе.

Денис дал себе слово. После того случая на ринге, после парня, который умер от его удара, — он поклялся, что больше никогда не будет драться. Никогда. Что бы ни случилось.

«Не лезь, — сказал он себе. — Она справится. Она взрослая женщина. Она сама...»

Но Наташа не справлялась. Она пыталась оттолкнуть урода, а он только сильнее прижимался, ухмыляясь и что-то говоря ей на ухо.

Наташа пыталась вывернуться, но тело слушалось плохо. Алкоголь гудел в голове, ноги казались чужими. Она упёрлась ладонями в грудь мужчины, отталкивая его, но он только усмехнулся и сильнее прижал её к себе.

— Тихо, красавица… — пробормотал он ей на ухо. Со стороны складывалось впечатление, что они просто танцуют.

Потом подошел еще один, и они плавно начали оттеснять ее куда-то в сторону, подальше от танцпола, туда, где свет был тусклее, а народу меньше.

— Эй, отпусти, — Наташа снова попыталась вывернуться, но хватка была железной. Шампанское делало её реакции медленными, а мысли — вязкими. — Я сказала — отпусти!

Охранники окружили их. Один уже вызывал полицию по рации, остальные пытались утихомирить толпу. Кто-то из пострадавших начал вякать, что напишет заявление, что у них связи, что они этого парня закопают.

Денис молчал. Он смотрел только на Наташу. На то, как она дрожит. На то, как по щеке ползёт слеза, которую она размазывает ладонью.

— Наташа! — через толпу прорвалась Надя, расталкивая зевак. — Твою мать, что здесь происходит? Денис, ты...

Она увидела распластанные тела и замолчала. Потом перевела взгляд на Наташу. Вслед за ней появились Оля и Аня.

Один из тех, кого Денис вырубил уже поднимался на четвереньки, харкая кровью и шипя сквозь разбитые губы:

— Я заявление напишу, сука… У меня братан в прокуратуре… Мы тебя закопаем, понял? Ты труп, малой…

Второй, с татуировкой на шее, сплёвывал кровь и бормотал что-то на своём языке — явно не русском. Третий просто стонал, прижимая ладонь к разбитому носу.

Полицейский «уазик» с мигалкой стоял у служебного выхода. Двое в форме уже опрашивали охранников, третий снимал на телефон разбитые лица потерпевших.

Денис сидел на заднем сиденье, пока Наташа обрабатывала ему руки. Он молчал, смотрел куда-то в одну точку перед собой, и только желваки ходили на скулах. Шок понемногу отпускал, и на смену адреналину приходила пустота. Та самая, знакомая до тошноты, которая накрывала его после каждого боя.

— Денис, — тихо позвала Наташа. — Ты меня слышишь?

Он моргнул, повернул голову. Посмотрел на неё — живую, целую, сидящую рядом с ваткой в руке, — и внутри что-то отпустило.

— Слышу, — ответил он хрипло.

— Как твоя челюсть? — она осторожно коснулась его лица.

— Нормально, — он поморщился. — Синяк будет, не больше.

Снаружи послышался шум — кто-то громко возмущался, перекрывая гул толпы. Денис выглянул в окно и увидел мать. Ольга стояла перед полицейским, говорила спокойно, но что-то ему доказывала.

— Эти трое пытались изнасиловать женщину, — донеслось до них.

Полицейский что-то ответил, но Ольга перебила:

— Можете не объяснять мне процедуру. Я знаю процедуры лучше вас. Покушение на изнасилование группой лиц. Поверьте мне, если этих людей не посадят, то депортируют из страны сразу же после праздников. С запретом на въезд. И мне плевать на то, кто из них друг вашего брата. Сюда уже едут мои юристы. Я вас еще за превышение должностных полномочий подтяну.