— Мам! Мама!

Из гостиной донёсся звонкий детский голос.

— Иду!

Она в последний раз посмотрела на себя в зеркало и поправила серьгу. Несколько лет назад она не могла представить, что однажды в её квартире будут валяться игрушки, на полу — разноцветные машинки, а на холодильнике появятся магниты с детскими фотографиями.

Что она научится просыпаться от тихого сопения в соседней кроватке. Что будет среди ночи на ощупь искать в кроватке маленькую ладошку. Что станет бояться каждого кашля. Каждой температуры. Каждого слишком долгого сна.

Она стала именно такой мамой, над которой когда-то сама посмеялась бы. Тревожной. Внимательной. Немного сумасшедшей. И совершенно счастливой.

— Мам!

— Сейчас, Миш!

Наташа вышла из спальни. На ковре в гостиной сидел её сын. Мальчик сидел среди игрушек и пытался надеть на голову красный колпак. Колпак сползал ему на глаза. Он сердито сдёргивал его и снова пытался надеть. Наташа присела рядом. — Ну что ты? Сын посмотрел на неё серьёзно.

— Он меня не слушается, — пожаловался он, протягивая ей колпак. — Непослушный какой. Наташа надела колпак ему на голову, подвернула край и поправила белый помпон. Миша замер, позволяя ей это сделать, а потом осторожно потрогал шапку обеими руками. — Теперь красиво? — Очень. Он просиял и тут же вскочил, чтобы посмотреть на себя в стеклянной дверце шкафа. Колпак снова съехал набок, но теперь Миша решил, что именно так и должно быть.

— А папа где? — Папа героически добывает ёлку. — Большую? — Он обещал маленькую. Миша нахмурился. — Я просил большую. — Поэтому и боюсь. Словно в подтверждение её слов в прихожей загремел ключ. Потом что-то тяжёлое ударилось о дверь, Денис приглушённо выругался, и раздался бодрый голос: — Никого не задел? — Пока нет, — ответила Наташа. — Но вечер только начинается. Она поднялась и вышла в коридор. Денис стоял на лестничной площадке, одной рукой удерживая дверь, другой — огромную ель. Верхушка упиралась в потолок, нижние ветки занимали почти весь проход, а с иголок на коврик осыпался снег. Из-за дерева показалось его раскрасневшееся лицо. — Только не начинай. Наташа скрестила руки на груди. — Ты называешь это маленькой ёлкой? — Там все были такие. — Где «там»? В заповеднике? — Папа! — закричал Миша и бросился к нему. — Стой! — одновременно сказали родители. Мальчик замер в двух шагах от колючих веток. — Почему? — Потому что папа сейчас занесёт ёлку и никого не покалечит, — объяснила Наташа. — Мы очень в него верим. — Спасибо за поддержку. — Всегда пожалуйста. Денис втащил ель в квартиру, развернул её, едва не снёс вешалку, зацепился веткой за гирлянду на стене и только чудом не наступил на машинку, оставленную посреди прихожей. — Машины должны стоять в гараже, — строго сказал он сыну. — У неё авария, — объяснил Миша. — Тогда вопросов нет. Наташа покачала головой. — Вы оба неисправимы. — Зато красивые, — заметил Денис. Он наконец прислонил ель к стене, снял куртку и посмотрел на жену. Взгляд задержался на открытых плечах, медленно скользнул ниже.

— Офигеть, — выдохнул он.

— Что? — она поправила рукав. — Платье?

— Ты, — ответил он. Подошёл, обнял, уткнулся носом в макушку. — Ты каждый раз меня убиваешь. В этом платье, в джинсах, в пижаме. Просто встаешь утром — уже убиваешь.

— Ты каждый раз одно и то же говоришь, — фыркнула она, но не отстранилась.

— Потому что это правда, — он поцеловал её в висок.

— Папа, — снова позвал Миша.

— Что, мелкий?

— Ёлка.

— Сейчас.

Денис отпустил Наташу, но перед тем, как отойти, успел тихо сказать:

— Ты сегодня особенно красивая.

— Иди уже, пока сын сам не поставил елку.

— Было бы неплохо.

Через час квартира изменилась до неузнаваемости.

Миша сидел на полу и подавал родителям игрушки.

— Эта сюда.

— Почему сюда? — спросила Наташа.

— Потому что красиво.

— Железная логика.

Денис подхватил его на руки, чтобы тот смог повесить верхнюю игрушку.

— Держись.

— Я держусь.

— Не за ёлку!

— Я не держусь.

— Миш!

— Пап!

Наташа рассмеялась. В этот момент ей вдруг подумалось, что счастье, наверное, именно таким и бывает. Не торжественным. Не идеальным. С крошками печенья на ковре, иголками под ногами, детскими криками и мужем, который пытается объяснить трёхлетке, почему нельзя висеть на ёлке.

Она посмотрела на них и почувствовала привычное тепло в груди. Потом телефон на столе коротко завибрировал. Сообщение. Наташа взяла его. И улыбка на её лице стала чуть тише.

«Наталья Сергеевна, мы хотели бы ещё раз предложить вам вернуться в бюро. Условия готовы обсудить индивидуально».

Она перечитала сообщение. Не нужно было даже спрашивать, чьих это рук дело. Она знала. За последние годы она научилась различать некоторые вещи без объяснений. Ольга. Наташа заблокировала экран. Она могла бы согласиться. Бюро предлагало хорошие условия. Возвращение выглядело бы логично. Пожалуй, даже красиво: специалист, которого однажды потеряли, возвращается на своё место.