— Я знал, что ты оценишь, — Войцех подмигнул ей, а склонился к Варе. — Как ты, Варенька?

Варя мгновенно залилась краской и тут же постаралась придать лицу более жизнерадостное выражение. Вышло не очень естественно, но и Войцех, и Стефа оценили попытку.

— Я в порядке, спасибо. А вот Лиля… — она тяжело вздохнула. — Ты ведь сможешь помочь? — она бросила на Войцеха взгляд, полный доверия и надежды.

— Я постараюсь, — кивнул Войцех. — А Стеша мне поможет. Ночью нам нужно будет уйти.

— Ночью? — Варя насторожилась. — Я могу пойти с вами.

Это был не вопрос, а почти требование.

— Кто-то должен остаться с Лилей, — Войцех погладил ее по плечу, заставив едва схлынувший румянец вновь залить Варины щеки. — Представь, она проснется посреди ночи, а дома никого нет.

— Да, ты прав, — отозвалась Варя, уставившись в тарелку. — И для помощи в любом деле Стефа подходит куда лучше. От меня все равно никакой пользы, — голос предательски дрогнул.

— Ты даже не представляешь, насколько ценна, — ласково возразил Войцех. — Но ты слишком нежное и утонченное создание, чтобы тащить тебя в городской коллектор.

— Куда?! — Стефа подавилась куском фаршированной картошки. — Ты спрятал свой артефакт в канализации?!

От изумления и возмущения она даже забыла про режим секретности, но тут же оправдала себя тем, что Войцех не брал с нее обет молчания. Что не помешало ему бросить на нее исполненный укоризны взгляд.

— Какой артефакт? — Варя переводила растерянный взгляд с одного на другого.

— Девочки, успокойтесь. Обе, — Войцех поднял руки, словно защищаясь. — Поймите, что дополнительная информация никак не поможет нашему делу. Напротив, чем меньше мы обсуждаем, тем лучше. Особенно в этой квартире, — он многозначительно выделил голосом “этой”.

— Считаешь, что Василина на самом деле никуда не уехала и все это время прячется где-нибудь в шкафу? — Стефа не удержалась от очередного ехидства. — Хотя на ее месте я бы выбрала холодильник. С твоим переездом он стал куда соблазнительнее.

— Сочту это за комплимент, — ухмыльнулся он. — И да, я отлично понимаю, что Василины здесь нет. Но это не значит, что она не может наблюдать за тем, что происходит в квартире. Это ее дом, у нее с этим местом теснейшая связь. Для ведьмы ее уровня мысленно заглянуть в покинутое жилище — не самая сложная задача, поверь. Не намного сложнее, чем слышать через стены. Приятнее думать, что она этим не занимается, но я бы не исключал подобную возможность.

— А если занимается, то знает, что ты здесь? — испуганно спросила Варя.

— Да, — Войцех помрачнел. — Но если она до сих пор не явилась, значит или не наблюдает, или теперь ей плевать на меня. Я бы предпочел второе. После того, что она со мной сотворила, мы — квиты. И самое лучшее для нас обоих — никогда не встречаться.

— А если… — начала Варя, но испуганно осеклась.

— Тогда одному из нас придется уничтожить другого. А мне бы не хотелось быть тем, кто сотрет Василину из хроник этого города. Но еще меньше я готов позволить ей стереть меня. Хватит и того, что она отняла у меня последние тридцать лет.

Стефа отметила, что он сказал не “этого мира”, а “этого города”. Выходит, смысл жизни для него крутится вокруг Минска?

Варя замолчала, Стефа решила последовать ее примеру. Ее покоробило от мысли, что бывшая хозяйка квартиры действительно может за ними следить. Но еще больше испугала перспектива баттла между Войцехом и Василиной.

Однако новость о посещении городского коллектора беспокоила ее не сильно меньше. За всю свою в общем-то не бедную на приключения жизнь, в канализацию ей ни разу спускаться не приходилось. Само собой, человеческая жизнь и лучшая подруга стоят такой жертвы, но Стефе все равно было очень не по себе. А еще ее задело, что Войцех счел ее недостаточно нежным и утонченным созданием, в отличие от Вари. Не то чтобы она претендовала на подобное мнение о себе, но все же почему-то было обидно.

Но спорить и возмущаться бессмысленно. Оставалось лишь отыскать среди своих вещей одежду, которую потом будет не жалко выкинуть.

— Уже одиннадцать, нам не пора выдвигаться? — нервно спросила она у Войцеха. — До полуночи всего час.

— До полуночи? — он с интересом разглядывал собственные руки. — А что у нас в полночь? Новый год?

— Ну, я думала… — буркнула Стефа и замолчала.

— Ход твоих мыслей нетрудно просчитать, Стеша, — он соизволил оторваться от созерцания своих длинных пальцев и повернулся к ней. — Но нам нужно время, когда город будет спать. Конечно, полностью сейчас не засыпает ни один крупный город, но нас устроит и большинство спящих жителей. Обычно это время между тремя и пятью часами ночи. Так что выходить раньше половины третьего смысла нет. Я бы советовал тебе немного поспать.

— Я все равно не засну. Как можно спать, зная, что предстоить лезть в канализацию? А если и засну, то словлю такие кошмары, что врагу не пожелаешь.

— Мне кажется, ты переоцениваешь ужас городской водопроводной системы, — не в пример своему утреннему состоянию, сейчас Войцех казался олицетворением спокойствия.

— Ты прямо как Варькина тетя Галя. Скажи еще, что мы — слишком изнеженное поколение.

— В каком-то смысле так и есть, — кивнул Войцех. — Но изнеженные, не приспособленные к трудностям люди — свидетельство того, что жизнь в целом стала легче и спокойнее. Кстати, в моем детстве, до войны тоже так было.

— В твоем детстве, если верить учебникам истории, дети работали на заводах по двенадцать часов в день, больше половины населения жило чуть ли не впроголодь в каких-нибудь грязных бараках. Зато люди твоего круга дегустировали кофе по-венски в минских кофейнях. Не подумай, что я — сторонник революции, но уж точно жизнь была легкой и спокойной не для всех.

— Ничего никогда не бывает для всех, Стеша. Разумеется, я говорю об относительном благополучии. И хотя я упомянул людей, на самом деле я всегда ориентировался на благополучие города.

Лица Немиги

— Для тебя правда город важнее людей? — Стефе не нравилось идти по ночному Минску в полной тишине.

— А что тебя удивляет? — не оборачиваясь, ответил Войцех.

Он шел так быстро, что Стефа с трудом подстраивалась под его широкий шаг, а попросить идти медленнее не позволяла гордость.

— Ну не знаю, люди все-таки живые, а города…

— Города тоже живые, Стеша, — в его голосе прозвучала укоризна. — Как ты можешь этого не понимать? Ладно еще, так называемые обычные люди…

— Маглы?

— Кто? — Войцех даже остановился и резко повернулся к ней.

— Смотрю, до вселенной Гарри Поттера ты все-таки не добрался, — хмыкнула Стефа.

— Мне не раз встречалось упоминание о нем, но кто такой этот Гарри Поттер, чтобы у него была собственная вселенная? — он изогнул бровь, придавая лицу вопросительно-насмешливое выражение.

— Так просто говорят, — отмахнулась Стефа. — В общем, это цикл книг, который приобрел мировую популярность как раз в то время, пока ты прохлаждался где-то там.

— Прохлаждался, — буркнул Войцех, вновь ускоряя шаг. — Так вот о городах… Обычный горожанин, поглощенный ежедневной суетой, обычно не замечает ничего вокруг, кроме своих мелких забот и задач. Ему нет дела ни до города, ни до целого мира. Но маги-то не могут не чувствовать!

— Мне не нравится эта дележка на обычных и необычных. Все эти маглы и волшебники — это так шаблонно и избито. И несправедливо.

— Тебе может не нравиться деление на день и ночь, на лето и зиму, — он пожал плечами на ходу. — От нашего отношения ничего не меняется. И заметь, упоминая обычных горожан, я не называл их людьми второго сорта и не пытался подчеркнуть превосходство магов. Я не стану утверждать, что маги чем-то лучше. Просто мы из разного теста. По-разному воспринимаем мир. И город. Маг, даже слабенький и начинающий, не может не понимать, что город — живая многогранная сущность со своим неповторимым лицом и переменчивым настроением. Однако не у каждого даже сильного мага есть связь с городом. Например, у Василины ее не было. Она могла использовать силы и настроение города себе на пользу, но не умела с ним общаться. Скорее, просто не считала нужным. Но это одно и то же. Оглянись вокруг, Стеша, присмотрись, прислушайся.