— У меня нормальная работа! — возмутилась Варя. — А то что на полдня, так это потому, что мне нужно свободное время. Не забывайте, что я — писатель.

— Ой, не зли меня, Варька. Я ж твои писательства читала. Чуть со стыда не померла. Развод с драконом в пятьдесят. Ящер наносит ответный удар! Это что за позорище! В мое время писали про покорение космоса, про то, как люди выходят за границы, установленные природой. И все ради блага человечества. А вы сейчас пишете и читаете про разводы с драконами и думаете только о себе. Носитесь с собой, как с писанными торбами, холите и лелеете. Пользы от вас людям никакой, цели в вашей жизни нет, и смысла. Один только горячий шоколад и котики, тьфу! — тетка в сердцах подскочила со стула и, схватив с холодильника пачку сигарет, удалилась на балкон, хлопнув дверью.

А Варя, глотая слезы, перелила горячий шоколад в сиреневую фарфоровую чашку, поставила ее на поднос, отправила туда же блюдце с двумя маленькими булочками и отправилась в свою комнату — восстанавливать душевное равновесие.

Но стоило ей сделать пару глотков и хоть немного прийти в себя, как дверь бесцеремонно распахнулась, являя тетю Галю на пороге.

— Значит так, Варька. Не хочу быть мегерой, но сил моих больше нет на это смотреть. Я тебя пожалела, когда родители разводились, оставила у себя, чтобы тебе за матерью в Гомель не ехать. И ты осталась в Минске, школу закончила, на журфак свой поступила. Отец твой, братец мой непутевый, палец о палец не ударил для тебя за все эти годы. Но я не жалуюсь, сама так решила. Хотелось мне тебе, девчонке, помочь, путевку в жизнь дать. И что? Ты, Варя, давным-давно уже не школьница, и даже не студентка. Ты вот меня тетей Галей зовешь, но и сама, уж прости за прямоту, давно уже тетка. Детство закончилось, и юность тоже, да и молодость. Ты — взрослая женщина, а живешь как подросток из тупого сериала.

— Если я взрослая женщина, то могу жить как хочу, — губы Вари кривились от обиды, а на ресницах дрожали слезы.

— Можешь, — кивнула тетка. — Но не у меня на глазах. Видеть это я не могу. Мне просто стыдно за тебя. И за себя, что позволила тебе такой тепличной бесполезной принцессочкой вырасти. Поэтому или ты становишься человеком или съезжаешь отсюда. Меня устроят оба варианта.

— Но мне с котом не сдадут ни одну квартиру! — предательские слезы все-таки брызнули.

— Кот твой — отдельная песня. Дармоед рыжий. Шерсть от него повсюду, еще и еду ворует.

— Неправда, шерсть я пылесошу!

— Да не в шерсти дело. И не в коте. Человеком я тебя видеть хочу, Варька. Или не видеть совсем.

И она вышла, закрыв за собой дверь. На этот раз хлопать не стало. Плохой знак. Одно дело, если бы тетка наговорила все это в сердцах, тогда был бы шанс, что отойдет и забудет. Но по всему выходило, что тетя Галя настроена предельно серьезно.

А ведь такой был хороший прогноз. Неужели астрология врет? И на что тогда можно положиться в этом мире?

— Проклинаю тебя! Слышишь, тварь? Я тебя проклинаю! — Стефа надрывала голос, одновременно стуча шваброй по потолку. — Чтоб над тобой черти в аде вечно ремонт делали.

Ни угрозы, ни удары швабры предсказуемо не впечатлили соседа сверху. Еще бы! Его дрель заглушила бы и Ниагарский водопад.

Так больше продолжаться не может. Невозможно жить в квартире, где по десять часов в день тебе в мозг вгрызается звук перфоратора, а если и наступают короткие передышки, то их заполняет стук молотка или еще какой-нибудь строительной дряни. Решено. Она сейчас поднимется наверх и выскажет все этому уроду. Заодно хоть увидит своего невидимого, зато очень даже слышимого врага.

Стефа вышла из квартиры и поднялась этажом выше. Звонка на двери не было. Да и двери, собственно, тоже. Сквозь бетонный проем виднелись такие же бетонные стены, уходящие в темноту, из которой доносились все те же душераздирающие звуки перфоратора, который здесь, в непосредственной близости, звучал намного громче.

Набрав в легкие воздуха, Стефа решительно шагнула внутрь. Она не сразу нашла нужную комнату в квартире с голыми стенами, а найдя, поняла, почему все ее вопли и проклятия проходили мимо ушей строителя. Потому что эти самые уши были надежно прикрыты шумоизолирующими наушниками. И теперь она безуспешно пыталась привлечь к себе внимание, но докричаться сквозь наушники и дрель — задача непосильная, даже если вы имеете хорошо поставленный громкий голос и с детства играете в школьном театре.

Позади строителя стояла открытая банка с белой краской. Стефа, по-прежнему незамеченная, подошла, взяла банку и от всей души плеснула прямо в спину рабочему. Оставшаяся часть попала на ближайшую стену.

Вот тут-то ее соизволили наконец заметить. Мужчина бросил дрель, сорвал наушники и обернулся, сверкая налитыми кровью глазами.

Первые несколько фраз оказались малоинформативными, потому что состояли из нецензурной лексики чуть больше, чем полностью. Зато Стефа узнала много нового о себе и своих ближайших родственниках, в основном по материнской линии.

Чуть позже монолог стал более конструктивным, и Стефе стало известно, что ремонт заказан тем же владельцем, который сдает все квартиры в этом подъезде, а значит, ей стоит собирать вещички и подыскивать себе более тихое местечко. Под конец рабочий посоветовал Стефе поскорее обосноваться на кладбище, потому что там тихо и спокойно — ей в самый раз.

Владелец позвонил даже раньше, чем Стефа закрыла двери своей квартиры. Точнее, уже не своей. Почти слово в слово хозяин жилья повторил слова рабочего, разве что выражался немного интеллигентнее. Но сути это не меняло. Стефе было предписано освободить квартиру в трехдневный срок и выплатить стоимость повреждений, нанесенных “актом вандализма”. В противном случае, владелец оставит себе залог в качестве компенсации.

Что ж, ей все равно здесь не нравилось. Все эти типовые блочные многоэтажки, почти в упор глядящие друг на друга желтыми окнами по ночам — такая безвкусица и скука. Стефа напомнила себе, что ей всегда нравился центр Минска. Ну и что с того, что жилье там дороже? Можно ужаться и сэкономить на чем-то другом. Зато каждый день любоваться видом из окна, желательно выходящего на реку.

Троицкое предместье она, конечно, не потянет, даже если перестанет есть, двигаться и дышать, но центр большой и в теории можно выловить довольно неплохие варианты. Вот бы поселиться где-нибудь на Немиге! В школьные годы они с Варькой и Лилькой обожали там гулять и облазили район вдоль и поперек. А может, предложить девчонкам снимать квартиру на троих? А то Варя так и живет у тетки, а Лиля после развода снимает однушку.

Чем дальше, тем больше Стефе нравилась идея. Она даже на дрель перестала обращать внимание, уйдя с головой в мониторинг предложений на Куфаре.

Соблазнять подруг идеей стоит не раньше, чем она найдет подходящий во всех смыслах вариант. Наконец-то хоть какие-то перемены, а то жизнь стала похоже на какое-то затхлое болото. Каждый день одно и то же, да еще и под аккомпанемент перфоратора. Нет, она вырвется отсюда, а заодно и девчонок вытащит. Наверняка у обеих та же скучная рутина. Они с прошлой осени не выбирались на встречу. Совсем уж ни в какие ворота.

Стефа вспомнила, что в ближайшую субботу вечер встречи выпускников. Сам по себе формат мероприятия ей чертовски не нравился, но нравилось шокировать бывших одноклассников вызывающими взглядами и образом жизни. А тут еще и возможность встретиться с девчонками. Уж Лилечка такое мероприятие ни за что не пропустит. И Варю уговорит. Лилька та еще сирена, любого внутреннего интроверта усыпит.

Ну вот, отличное решение, с какой стороны ни глянь. Осталось раскинуть Таро, чтобы они подтвердили правильность сделанного выбора и указали дальнейший путь.

Квартира мечты

Стефа стояла на площадке девятого этажа и, в ожидании, пока ей откроют, разглядывала то стильную дверь квартиры, то нейтрально-бежевые стены подъезда. На площадке явственно пахло свежей выпечкой и вишней.