— Благодарю, не откажусь.

Ну вот, Лильку он, кажется, переманил на свою сторону. Хотя насколько Варя знала подругу, та капитулировала еще с момента упоминания про вечную молодость ведьм. Трогательная просьба о еде стала контрольным в голову бедняге инквизитору.

А вот недоверие Стефы не собиралось таять как снег на весеннем солнце от чарующих улыбок и сострадания к голодающему колдуну.

— Я хочу разобраться во всем с самого начала. Вы претендуете на наш дом без всяких на то юридических оснований. Закон точно не на вашей стороне. Чтобы мы хотя бы задумались о возможности оставить вас здесь на какое-то время, нужно намного больше информации, чем туманные полунамеки на ваши странные отношения с бывшей хозяйкой квартиры.

— Что ж, — голос Войцеха внезапно стал жестче, а зеленые глаза недобро сверкнули под нависшими темными бровями. — Я расскажу. Но разумеется, не все. В моей истории слишком много подробностей, которые не касаются никого, кроме нас с Василиной.

— Рассказывайте, а мы решим, насколько вашей истории можно верить и что делать с вами дальше, — Стефа подперла подбородок ладонями и испытующе уставилась на Войцеха.

— Какая самоуверенная девочка! — воскликнул Войцех, вроде бы тихо, но достаточно отчетливо, чтобы быть услышанным.

Стефа демонстративно хмыкнула и закатила глаза, а Варя тихонько вздохнула. Она бы не отказалась услышать подобную реплику в свой адрес. Но, увы, самоуверенность — точно не по ее части. Да и девочкой ее не называли уже давненько. Разве что какие-нибудь дедки в библиотеке. Хотя, если вдуматься, Войцех сам тот еще дедок. В сравнении с ним дедушки в библиотеке — просто мальчишки. Она улыбнулась собственным мыслям.

— Итак, позвольте мне опустить подробности моего рождения и юности…

— Вы родились и выросли в Минске? — Варя чуть ли не впервые решилась подать голос, ей действительно было интересно.

— В Вильно, — Войцех тепло улыбнулся то ли ей, то ли воспоминаниям о детстве. — В польской семье, а для поляков в те времена Вильно был не лучшим местом. Когда моему отцу — адвокату предложили место в Минске, он согласился. В отличие от родителей я не печалился о переезде, скорее был полон надежд на что-то новое и интересное. И надо отдать Минску должное, он с лихвой оправдал мои надежды. Именно здесь я узнал, что мир намного сложнее и интереснее, чем нам вдалбливали в гимназии.

— Вы, правда, учились в гимназии? — не удержавшись, снова перебила Варя.

— Учился. Признаться, не лучшим образом. Но даже тогда я понимал, насколько не важны все те знания, которыми нас пичкали. Не прошло и десятка лет, как половину из них объявили антинаучными, буржуазными и вредными. А спустя еще несколько десятилетий так говорили о тех, кто реформировал систему образования после революции. Неважно, как называется заведение — гимназия, реальное училище или средняя школа — за его партой никогда не получить всех знаний о мире.

— И от кого же вы их получили? — спросила Стефа, слушавшая Войцеха, подперев щеку ладонью. — От Василины?

— От города, — он нежно улыбнулся, и на этот раз не было сомнений, что улыбка предназначена Минску. — Василина появилась гораздо позже. А сначала передо мной раскрылся город, полный тайн и волшебства, порой пугающего, но невероятно притягательного. Я привык думать, что Минск открылся мне, потому что я обладаю способностями к магии и могу видеть и чувствовать то, что скрыто от других. Но иногда мне кажется, что город просто выбрал меня, и сам наделил способностями, чтобы мы смогли разговаривать на одном языке.

— Значит, не Василина научила вас магии?

— Формально она. Но она лишь научила меня обращаться с силой, о которой я знал задолго до нашей встречи. Я чертовски злюсь на Василину, но не стану преуменьшать ее роль и место в моей жизни. Мы вместе прошли очень непростые времена, многого добились, мы были… — он умолк, задумавшись.

— Хорошей командой, — подсказала Лиля.

— Пожалуй, что так, — кивнул Войцех, глядя куда-то мимо них, в окно, туда, где в ночи несла свои воды невидимая Свислочь. — Наш союз прошел испытание временем, но, как оказалось, у каждого из нас было свое видение того, куда идти и каких целей добиваться. И какими способами. Я поступил, как считал правильным, чем очень разозлил Василину. Я знал, что она будет в ярости, но и представить не мог, что она решится на такую подлость, как заточение в небытии. Если честно, я даже не верил, что ей под силу подобное заклинание. Но, как оказалось, это так…

— Как оказалось? — переспросила Стефа. — Вы как будто сомневаетесь.

— Неудивительно. Я ведь всего несколько часов узнал, на что эта паршивка способна, и как она поступила со мной.

— Не понимаю, — Лиля нахмурилась. — Как это несколько часов назад. Мне казалось, что речь шла про тридцать лет.

— Одно другому не мешает, Лилечка. Когда вас стирают из реальности, вы вроде как перестаете существовать. Вас просто выкидывает из мира целиком и полностью. И лишь вернувшись, вы понимаете, что случилось.

— Я по-прежнему ничего не понимаю, — пожаловалась Лиля.

— Мне кажется, я понимаю, — почти прошептала Стефа. — Это как кома, да? Если человек попадет в аварию и впадет в кому, последнее, что он помнит — летящая навстречу машина. И лишь очнувшись, он может разобраться с тем, что произошло.

— Удивительно верная аналогия, — Войцех благодарно кивнул. — Последнее, что я помню — сияющее торжеством лицо Василины и слова, смысл которых я тогда не понял, зато теперь могу оценить во всей полноте.

— Какие слова? — волнуясь, спросила Варя.

Слушая Войцеха, она словно погрузилась в захватывающую книгу, оторваться от которой было выше ее сил.

— Простите, но это уже касается лишь нас двоих. Надеюсь, когда-нибудь настанет момент, когда я смогу бросить те ее слова ей же в лицо.

— И это все? — Варя не могла скрыть разочарования. — Больше вы нам ничего не расскажете?

— Может, и расскажу. Позже. Но то, что вы можете узнать обо мне куда менее важно, чем то, что вы можете узнать от меня о магии. Предлагаю сделку — вы не пытаетесь выставить меня из моего же дома, а я поделюсь с вами знаниями, полученными от Василины и, самое главное, тем, что поведал мне этот город.

Новый старый хозяин

Лилю разбудили доносящиеся из кухни ароматы. Спросонья она не могла разобрать, чем пахнет, зато безошибочно определила, что пахнет вкусно. Повернув голову налево, Лиля увидела Стефу, спящую на спине, закинув руку за голову.

Если Стефа мирно дрыхнет, то кто же орудует на кухне? Варя? Эта сладкоежка умеет готовить только кофе и горячий шоколад. В этом ей нет равных, но что касается еды Варька годится только в качестве подручного поваренка. Ей можно поручить что-то нарезать или смешать, но к плите лучше не подпускать. Неужели решила впечатлить ночного гостя?

Кстати, из-за этого самого гостя теперь не выйдешь к завтраку в ночнушке. Да и вообще, как будто уже и не дома. Лиля привела себя в порядок, даже накрасилась и лишь после этого заглянула на кухню.

А на кухне у плиты колдовал Войцех, причем чувствовал себя явно как дома. Хотя, почему как? Это ведь и есть его дом, если он, конечно, не соврал.

— Доброе утро, Лилечка! — лучезарно улыбнулся этот наглый тип.

Лиля не знала, нравится ей такое обращение или бесит. Пожалуй, все вместе. Одно дело, когда к тебе с нежностью обращается мужчина, который нравится, и другое — тот, кто побешивает. И все-таки звучит красиво и нежно, этого не отнять.

Он стоял у плиты во вчерашней одежде, разве что, снял странную жилетку и остался в рубашке, которая, признаться, очень ему шла, особенно с закатанными рукавами.

Оказалось, Войцех готовил омлет. В максимально мужской его версии — с колбасой, гренками и слоем сыра сверху, которому позавидовала бы любая пицца. Адепты здорового питания сожгли бы его на медленном огне газовой горелки.

— Так вот чем так вкусно пахнет на всю квартиру, — в проеме двери показалась Варя, одетая, накрашенная и с идеально уложенными волосами.