— Вы тоже маг? — с придыханием спросила Варя.

— Ну не демон же, — хмыкнул он в ответ. — Да, я маг, как и вы.

— Уж мы-то точно не маги, — в разговор вступила Лиля.

— Серьезно? Значит я просто так появился на берегу реки и вы тут совершенно не при чем? Так, прогуливались по берегу с черной свечкой.

— Мы не маги, — твердо повторила Лиля. — Просто воспользовались заклинанием из тетради этой вашей Василины. Дело в нем, а не в нас.

— Вы же понимаете, что у кого угодно оно бы не сработало? Или не понимаете? Похоже, современные ведьмы совсем не подкованы в теории. Придется мне заняться пробелами в вашем образовании, дамы.

— В смысле? — Стефа уставилась на него в недоумении.

— У меня сложилось впечатление, что вы совсем ничего не знаете о магии и о собственных способностях и возможностях. Или знаете очень мало. Не смотрите на меня так сердито, я вовсе не пытаюсь вас задеть. Напротив, хочу помочь в благодарность за то, что вы для меня сделали. И раз уж нам все равно предстоит жить вместе…

— Что?! — хором воскликнули Стефа и Лилей.

А Варя молчала, пораженная внезапным поворотом. Сама по себе идея делить жилье с незнакомым мужчиной почти ужасала, но то, какой именно мужчина набивается к ним в соседи сильно влияло на Варино отношение. Хотя какой смысл об этом думать? Лиля со Стефой все равно не допустят ничего подобного.

— А что вас так удивляет, милые дамы?

— Серьезно?! — Лиля вытаращила глаза. — Вы между делом заявляете, что собираетесь поселиться в нашем доме и…

— Это, между прочим, мой дом. И моим он был задолго до того, как вы тут поселились. Да чего уж там, подозреваю, еще до того, как вы родились.

— Что значит — подозреваю? — теперь Лилин голос звучал еще более возмущенно, хотя только что казалось, что это невозможно. — Вы допускаете мысль, что мы могли родиться до семидесятого года?!

Варе стало страшно за Войцеха. Маг он там или не маг, да будь он даже демоном, ему точно не поздоровится. Намекнуть женщине за тридцать, что ей может быть за пятьдесят — это самоубийство. И если Войцех вдруг владеет телепортацией, то самое время ей воспользоваться.

Однако он, похоже, мнил себя бессмертным. Очевидно, Войцеха не смутила ни собственная бестактность, ни реакция Лили.

— А что такого страшного в том, чтобы родиться до семидесятого года? — он пожал плечами. — У меня сложное отношение к тем временам, но всегда полагал, что эпоха — это всего лишь эпоха.

— Вы намекаете, что мы — стару… пожилые женщины? — прошипела Лиля.

— А, вот вы о чем, — он усмехнулся. — Я не хотел вас обидеть. Просто у магов другое отношение к возрасту. Смею заверить, что все вы трое прекрасно выглядите.

Войцех отвесил галантный поклон, вроде как всей троице, но смотрел при этом почему-то в сторону Стефы. По крайней мере, Варе так показалось.

— В свете вышесказанного, — Стефа то ли вошла в режим юриста, то ли пыталась строить пафосные фразы под стать собеседнику, — уместно ли будет поинтересоваться вашим собственным возрастом и годом рождения? Вы как-то тоже не выглядите человеком, который родился до семидесятого года.

— Наверное, мне стоило бы принять ваши слова за комплимент, — теперь он уже совершенно точно неотрывно смотрел на Стефу. — Но как я уже говорил, у магов свои отношения со временем. И я с удовольствием удовлетворю ваше любопытство. Я родился в августе тысяча девятьсот третьего года.

— До нашей эры? — нервно хмыкнула Стефа.

— Ну почему же? После. Я так понимаю, что ваша ирония скрывает недоверие?

— Нет, — Стефа смотрела на него, прищурившись. — Она вовсе его не скрывает.

— То есть, вы мне не верите?

— Уж простите, но в возрастную категорию “плюс сто” вы не вписываетесь. И если что, это не комплимент, а констатация факта. Я готова поверить, что маги стареют медленнее обычных людей, но не настолько. Та же Василина, если допустить, что она действительно колдунья…

— Она действительное колдунья, — перебил Войцех. — Я уже говорил. И очень сильная. Так что там с ней?

— Она выглядела почтенной пожилой женщиной. Конечно, не на сто с лишним лет…

— Пожилой? — Войцех выглядел озадаченным, чуть ли не впервые за все время их недолгого знакомства. — Василина?

— Ну да, — кивнула Стефа, единственная из них, кто видел хозяйку лично.

— Это странно, — пробормотал Войцех. — И пусть она старше меня…

— Куда уж старше? — Лиля выглядела живым воплощением сарказма.

— Я точно не помню, но она родилась еще в прошлом… то есть, учитывая смену столетий, позапрошлом веке.

— В девятнадцатом?

— Да, — кивнул он. — Она была лет на десять-двенадцать старше меня. Интересно, зачем ей понадобилось выглядеть старше?

— Старше своих лет, вы хотите сказать? — Лиля продолжала ехидничать. — Своих ста двадцати с лишним лет? Вы издеваетесь?!

— Отнюдь. Я и сам не до конца понимаю, в чем дело. Да, с нашей последней встречи прошло больше трех десятилетий, но чтобы за такой короткий срок опытная ведьма превратилась из цветущей женщины в пожилую…

— То есть, эта ваша Василина в стольник была цветущей? — Лиля сложила руки на груди и уставилась на него инквизиторским взглядом. — А знаете что? В таком случае я тоже хочу быть ведьмой!

— Вы уже ведьма, Лилечка, — нарочито галантное обращение неприятно резануло по ушам Вари. — Как и ваши прелестные подруги. Может, свобода от старости и болезней не самое ценное в магии, но было бы лицемерием заявить, что это мелочи.

— И вы заявляете, что научите нас не стареть?

— Все несколько сложнее, но в определенном смысле можно понять и так.

— Темните, дорогой Войцех! — инквизитор в душе Лильки явно поглядывал на стол с пыточными инструментами.

— Ничего не могу с собой поделать, — он слегка приподнял уголок губ, отчего на одной щеке появилась ямочка. — Темнить — моя сущность.

— И несмотря на это, нам бы хотелось пролить как можно больше света на происходящее, — Стефа прищурилась. — И в первую очередь разобраться с вашими претензиями на недвижимость. Вы ведь не обладаете правом собственности на эту квартиру?

— Не обладаю, — ничуть не смущаясь, ответил он. — Не знаю, известно ли вам, но в советские времена все жилье находилось в собственности государства.

— Известно, — кивнула Стефа. — Но советские времена давно прошли.

— Я знаю. Они прошли еще при мне. В смысле, я застал распад СССР. Однако, насколько я помню, ситуации с квартирами это не поменяло.

— Какой год вы имеете в виду?

— Девяносто второй. Тысяча девятьсот. От Рождества Христова, — с сарказмом уточнил он. — Это последний год, который я помню. И тогда я жил здесь.

— Но сейчас здесь живем мы, — Стефа нахмурилась, и у нее прорезалась напряженная складка между бровей. — А собственность на квартиру принадлежит Василине. К сожалению, оказалось, что я не спросила ее номер. Большая оплошность с моей стороны, но думаю, если приложить усилия, мы сможем найти контакты и связаться с ней.

— Не уверен, что хочу связываться с ней. Точнее, уверен в обратном. Рано или поздно я собираюсь встретиться с Василиной и спросить с нее за все, но не сейчас. Мне нужно восстановить силы.

— Такое ощущение, что расстались вы не лучшим образом, — хмыкнула Лиля.

— О да! Я ведь уже сказал, что именно эта непростая женщина отправила меня в небытие на тридцать лет.

— Это как же надо было ее разозлить! — восхищенно присвистнула Стефа.

— Можно подумать, сложно разозлить столетнюю ведьму, — пробормотал Войцех себе под нос.

— Ага, значит возраст все-таки имеет значение! — торжествующе воскликнула Лиля.

— В плане характера — еще как, — подтвердил Войцех. — А можно еще чая? — он с обезоруживающей улыбкой протянул Лиле чашку, словно белый флаг.

Вот знает же, паршивец, как растопить женское сердце. Лилька не выдержала и, улыбнувшись в ответ, наполнила чашку чаем.

— Может, чего-нибудь посерьезнее булочек хотите? Все-таки тридцать лет не ели, — теперь она смотрела на него с материнским сочувствием. — У нас есть спагетти с креветками.