В целом дом ее устраивал. Более чем. До такой степени, что просто не верилось, что ей реально удастся снять именно эту квартиру. Псевдо-исторические дома на Немиге всегда были у них с девчонками любимой частью улицы. Они даже мечтали, что когда-нибудь переедут сюда и будут жить все вместе. Тогда, в старших классах все казалось простым и достижимым, стоит только захотеть. Неужели спустя много лет их школьная мечта все-таки сбудется?

Если верить Таро, то с квартирой все должно сложиться идеально. Правда, в то же время карты намекали, что щедрость судьбы может обернуться подвохом. Поэтому Стефа твердо решила быть настороже и заранее настроилась на сыр в мышеловке.

За дверью наконец послышались шаги, а потом щелчки открываемых замков. Дверь открылась и в проеме показалась женщина.

— Вы по поводу квартиры? — уточнила она.

— Да, — кивнула Стефа, вдыхая все тот же сдобно-вишневый запах, который теперь стал ощутимее.

— Проходите, — женщина отступила на шаг, пропуская Стефу.

Хозяйка или риэлтор? Общаясь по телефону, Стефа так и не поняла, но теперь склонялась к мысли, что все же хозяйка. Во-первых, судя по виду прихожей, в квартире явно жили. Во-вторых, сама женщина была одета, скорее, по-домашнему. Но при этом отнюдь не в затрапезный халат или растянутую футболку. На ней было темное длинное платье, какого-то вневременного покроя. Стефа ценила оригинальность в одежде намного выше практичности, и все же ей было сложно представить, что кто-то станет разгуливать в таком наряде по центру Минска.

Да и сама внешность хозяйки впечатляла. Несмотря на явно немолодой возраст, женщина была по-настоящему красива. Сильнее всего впечатляли струящиеся по спине густые черные волосы без малейших признаков седины. А еще красивые карие глаза, чуть приподнятые к вискам в обрамлении густых и явно натуральных ресниц. Черты лица не утратили правильности, овал не “поплыл”, и даже морщинки смотрелись как-то уместно и гармонично.

Здорово, наверное, красиво стареть, подумалось Стефе. И хотя она сама стареть не собиралась, но если уж все-таки придется, то лучше так, как эта дама. Назвать хозяйку тетенькой или, тем более, бабушкой не получалось даже мысленно.

Стефа, похоже, слишком откровенно пялилась на женщину. Та неожиданно усмехнулась и подмигнула.

— Проходи в комнату, — пригласила она. — Ничего, что на “ты”? В моем возрасте все, кто младше пятидесяти, кажутся детьми. А “выкать” детям я так и не научилась.

— Никаких проблем, — отозвалась Стефа. — Я уже в том возрасте, когда сравнение с ребенком должно льстить. Я — Стефания, — она решила, что самое время представиться. Можно — Стефа.

— А меня можешь звать Василиной. Никаких сокращений!

Стефа и в голову не пришло бы называть почтенную даму Васей или даже Линой. Уж скорее, она бы спросила отчество. Но раз женщина сама не назвала, значит считает такое обращение излишним.

— Что сначала — чай или осмотр квартиры? — деловым тоном спросила Василина.

— Давайте посмотрим, — смущенно ответила Стефа.

На чай она как-то вообще не рассчитывала. Не то чтобы ее смущала компания незнакомого человека. Нет, для этого Стефа была слишком экстравертом. Да и Василина ей понравилась. Но предложение попить чаю вместо обсуждения деталей потенциальной сделки прямо отдавало тем самым подвохом, о котором предупреждали карты.

— Ну давайте посмотрим, — легко согласилась Василина.

В квартире было три комнаты. Осмотр начали с просторной гостиной. Комната выглядела захламленной. Чего стоила одна только “стенка”, наверняка помнящая времена развитого социализма. Она тянулась во всю стену и была заполнена невероятным количеством посуды, статуэток и другой мелочевки, чье назначение — собирать пыль. У противоположной стены стоял старый диван и пара кресел. В центре комнаты — большой обеденный стол со стульями. Вот они-то выглядели так, будто попали сюда даже не СССР, а из Российской империи. Оставшееся пространство занимали журнальный столик и пара массивных тумб, на одной из которых стоял телевизор. Стефа была уверена, что такие пузатые громадины остались только в ее детских воспоминаниях. Шторы тоже явно были из далекого прошлого, а вишенкой на торте оказался ковер на стене. Интересно, откуда здесь все эти раритеты, если дома строились то ли в конце девяностых, то ли в начале нулевых?

Зато в комнате было настоящее эркерное окно с широченным подоконником! За одно это можно многое простить. А еще — за хрустальную люстру. Может, это и не современно, но Стефа такие обожала.

— Вещи, кстати, можете выбросить, — хозяйка словно прочла ее мысли.

— Серьезно? Прямо все? — Стефа ошарашенно уставилась на нее.

— Все, что сочтете нужным, — Василина спокойно кивнула. — Мне они больше не нужны.

Странно все это. Конечно, квартиры под сдачу часто забиваются ненужными владельцам вещами, но чтобы вот так с легкой руки позволить все выкинуть? Что-то здесь нечисто!

Следующая комната судя по всему служила кабинетом и в отличие от предыдущей вызвала сдержанное одобрение Стефы. Всю стену от пола до потолка занимали застекленные стеллажи с книгами, исполненные достоинства и стиля и явно дорогие. Сложно было понять, к какой эпохе они относятся, такие смотрелись бы гармонично в любом веке: что в нынешнем, что в позапрошлом. То же самое относилось к величественному письменному столу. Впечатление, правда, несколько смазывалось грудами бумаг и безделушек, которыми была завалена все его поверхность.

Здесь так же имелся диван и глубокое кресло, но мягкая мебель, в отличие от гостиной, не напоминала Стефе время, когда она ходила в детский садик.

— Вижу, эта комната вам понравилась, — удовлетворенно заметила хозяйка.

— Да, очень, — с восхищенным придыханием ответила Стефа. — Тут очень… — она задумалась, подбирая слово, — атмосферно. Как будто выпадаешь из времени.

— Хорошо сказано, — довольно кивнула хозяйка. — Я смотрю, ты разбираешься в таких вещах.

Стефа не поняла, в каких это “таких” вещах она разбирается, но решила счесть замечание Василины комплиментом.

— Ну что, осталась спальня? — хозяйка жестом пригласила следовать за ней и вышла в коридор.

Коридор тоже, кстати, был забит всякой всячиной. Сразу видно, что в доме живет пожилой человек. У предыдущих поколений эта страсть к накопительству хлама просто в крови. Их лозунг “а вдруг пригодится”.

Но, конечно, это не их вина. Люди жили в тяжелые времена. Те, кто прошел войну, привили бережливость своим детям, а те — своим. Потом — времена советского дефицита, затем — перестройка и сложные девяностые. Вот люди и учились запасаться, готовясь к любым возможным сложностям.

Пожалуй, ее поколение — первое, которое росло в относительном достатке и спокойствии. Да, раннее детство пришлось на начало девяностых. Родители до сих пор вспоминали то время с содроганием, но Стефа его почти не помнила. Одним словом, в теории Стефа понимала, откуда взялась привычка старшего поколения захламлять пространство вокруг себя, но на практике это раздражало.

— Напоминаю, что все можно выкинуть, — Василина толкнула дверь в спальню.

Да она что в самом деле мысли читает?! Хотя, скорее уж, Стефа позволила себе чересчур выразительные взгляды на груды хлама у стен и по углам. Надо держать себя в руках.

Спальня показалась Стефе гибридом гостиной и кабинета. Кровать и тумбочки по обеим сторонам от нее производили впечатление то ли сделанных “под старину”, то ли на самом деле старинных. Тяжелые, массивные, из темного, явно натурального дерева они смотрелись очень достойно. Так же, как и шкаф у стены, который так и тянуло назвать устаревшим словом “гардероб”. Но шторы, потертый палас на полу и не менее потертое покрывало на кровати существенно разбавляли это великолепие, привнося в него “советские нотки”. Ну и, конечно, спальню не миновал царящий в этой квартире если не откровенный бардак, то переизбыток ненужных вещей. Ненужных с точки зрения Стефы. Хозяйка, разумеется, думала иначе. Она потянулась к замысловатому вязанию, лежащему на одной из прикроватных тумбочек рядом с красивой лампой в абажуре из перламутровой мозаики.