— И все равно я бы хотел поговорить где-нибудь вне квартиры. Слушай, а давай-ка пойдем на крышу. Я же там не был с самого возвращения. А ведь раньше мог торчать на крыше часами и смотреть на город, реку и небо.

— Ты очень расстроишься, если я скажу, что выходы крыши во всех городских домах давным-давно закрыты? Когда-то в моем детстве мы с девчонками лазили через чердак и на крыши тех домов, где жили. Тогда еще не было домофонов, почти в любой дом можно было зайти, подняться на последний этаж и вылезти на крышу. Это было здорово, но очень давно. Скучаю по тем временам.

— Закрывать крыши — до чего нелепая идея! — возмутился Войцех. — Но ты же понимаешь, что меня это не остановит? Пошли!

И она послушно последовала за ним, сунув ноги в Варины туфли и накинув на плечи первую попавшуюся куртку, кажется Лилину. Далеко идти не пришлось, поскольку они жили на верхнем этаже. На чердак вела железная лестница и люк с крепким железным замком. Войцех мгновенно преодолел несколько ступеней и, держась за перекладину одной рукой, другую положил на замок. Какое-то время он стоял неподвижно, а потом раздался щелчок. Спустя пару секунд Войцех продемонстрировал ей ржавый замок, непонятно как оказавшийся у него в руке.

— Путь свободен! — он зацепил замок дужкой за лестничную перекладину и с легкостью приподнял рукой люк.

Стефа глазом моргнуть не успела, как он забрался наверх и протянул ей руку.

Она поднялась по лестнице и, схватившись за руку Войцеха, следом за ним оказалась на чердаке. Тут было темно, свет проникал только снизу, из люка через который они поднялись, пахло пылью и птичьим пометом. Хотя каким образом голуби сюда проникали оставалось загадкой.

— Надо было взять телефон, подсветить, — запоздало спохватилась Стефа. — Я сейчас спущусь.

— Не надо. Я отлично вижу в темноте. Давай руку.

Она покорно протянула руку. Ладонь Войцеха была прохладной и какой-то странно приятной. Перелезая с лестницы на чердак, она не обратила на это внимание, зато теперь почему-то сосредоточилась на ощущениях. Наверное, из-за темноты. Когда почти ничего не видишь, приходится невольно полагаться на осязание.

— Кстати, а ты так любые двери открывать можешь? — Стефа вспомнила о замке, который Войцех с легкостью достал из скоб. — И в квартиры тоже? Я начинаю подозревать, откуда взялись твои золотые запасы, — хмыкнула она.

— Фу, Стеша! — возмутился невидимый в чердачной темноте Войцех. — Имей в виду, меня оскорбляют подобные предположения. Подобно герою книги, которую ты вряд ли читала, я чту уголовный кодекс.

— А вот теперь ты меня оскорбляешь. Я читала и “Двенадцать стульев” и “Золотого теленка” и в курсе, кто такой Остап Бендер.

— Надо же, не думал, что про него все еще помнят.

— Это же классика! — возмутилась Стефа. — Смотри, при Варе такого не сказани, а то она тебе голову оторвет, несмотря на расположение к твоей неотразимой персоне.

— Ты тоже считаешь меня неотразимым? — полюбопытствовал он.

— Самое время этим поинтересоваться! И место!

— А что не так с местом? — невинно поинтересовался Войцех.

Стефа только хмыкнула в ответ, выразительно обведя глазами чердачное помещение, погребенное под многолетними слоями пыли, грязи, следов обитания голубей и укутанное в изящный саван паутины.

— Ты ведь не тут хотел поговорить?

— Не тут, — подтвердил он, направляясь к противоположной стене.

Стефа благоразумно за ним не пошла. У нее нет встроенных в глаза приборов ночного видения, а наступать или врезаться в какую-нибудь дрянь, рискуя в лучшем случае испачкаться, очень не хотелось.

Раздался очередной щелчок, а мгновением позже чердак озарился светом, который поначалу показался Стефе слишком ярким. Войцех открыл дверь, ведущую на крышу.

— Прошу, — он вновь галантно протянул Стефе руку, стоя в освещенном дверном проеме.

Стефа сделала несколько шагов, бросая на пол исполненные подозрительности взгляды, и схватилась за предложенную руку, позволив Войцеху втащить ее на небольшое возвышение. Дверь располагалась выше пола, а ступенек не было. Снаружи было так же, поэтому пришлось спрыгивать. Спрыгнувший первым Войцех обхватил Стефу за талию и спустил ее на крышу.

Стефа, в детстве обожавшая проводить время на крышах городских домов, успела позабыть как тут все устроено. Шероховатое рубероидное покрытие, на стыках которого поблескивали темной водой лужицы от недавно прошедших дождей. Возвышающиеся над каждым подъездом чердачные надстройки, опутанные кабелями, утыканные ветвями и тарелками антенн, вентиляционные шахты, широкое ограждение по краю. Все крыши многоэтажек более-менее похожи, зато с этой открывался невероятный вид на Свислочь, набережную, Троицкое предместье с одной стороны и Немигу — с другой. Весь центр как на ладони: и исторический, и “советский”, и современный. А над всем этим бело-голубым куполом раскинулось весеннее небо.

— Обалдеть! — Стефа завороженно крутила головой во все стороны, пытаясь охватить пейзаж целиком. — Как же мне этого не хватало!

— И мне, — тихо проговорил Войцех, стоя у нее за плечом.

— Мы ведь сможем приходить сюда, когда захочется? — она обернулась к Войцеху. — Они не вернут замки на место? На это твоей магии хватит?

— На это магия не нужна, — усмехнулся он. — Думаешь, как часто эксплуатационные службы проверяют целостность этих замков? Хорошо, если пару раз в год, но мы вернем замки на место так, что никто не заметит разницы. Без всякой магии. Магия нужна нам для другого.

— Для того, чтобы спасти Никиту? — Стефу кольнула совесть, напомнив, что они оказались здесь вовсе не для того, чтобы любоваться красотой апрельского Минска с высоты птичьего полета.

— Да, — кивнул Войцех. — Как я сказал, моих нынешних возможностей на это не хватит. Но есть способ их усилить. Для этого мне понадобится твоя помощь.

Пойди туда — не знаю куда

— Моя помощь? — переспросила Стефа. — Только моя?

— Для моего плана мне достаточно помощи кого-то одного. Я выбрал тебя. Лиля, как ты сама понимаешь, не рассматривается. Она сейчас и себе-то помочь не в силах. А Варенька… — он задумался. — Она просто не очень подходит для этой задачи. Сама по себе.

— А я, значит, подхожу?

Стефе, что греха таить, льстил его выбор, но в то же время, не оставляло ощущение подвоха, мол, ее выбрали для самой трудной работы, за которую мало кто захочет взяться. Да еще и под лозунгом: “Кто, если не ты?”

— И чего ты от меня ждешь?

— В первую очередь согласия.

— Ты же знаешь, что я не смогу отказаться.

— Почему? — он казался искренне удивленным.

— Потому что речь идет о Лиле. И о жизни человека.

— Интересный порядок, — хмыкнул Войцех. — И правильный. В первую очередь стоит думать о том, что важно для тебя. И с этих позиций стоит подходить ко всему. Именно поэтому ты вполне можешь отказаться, что бы ни стояло на кону.

— Я не откажусь, — отрезала она.

— Что ж, — Войцех сложил козырьком ладонь, глядя на яркое солнце. — Я на это рассчитывал, но все равно должен был предупредить тебя о свободе выбора. Когда-то я создал очень сильный магический источник. В вашей фантастике такие принято звать артефактами. Какое-то время я благополучно им пользовался, но потом случилось нечто, из-за чего мне пришлось его спрятать.

— Ты не слишком туманно выражаешься? — фыркнула Стефа. — Где-то, когда-то, что-то… Тебе не кажется, что информация должна быть более ясной и конкретной, если ты рассчитываешь на мою помощь? Все эти “найди то — не знаю что” не облегчают задачу.

— Поверь, для того, о чем я тебя попрошу, подробности не имеют значения. Мы просто должны пойти и забрать вещь оттуда, где она спрятано. Для того, чтобы это сделать, совершенно неважно, как много ты знаешь о цели поисков.

— То есть, ты настолько мне не доверяешь? — она смотрела на него прищурившись, не от яркого солнца, а от злости.