Я фыркнула и тактично отказалась. Какой-то ребенок отбился от стаи танцующих и побежал прямо к нам, а следом за ним неслась крошечная брюнетка.

— Томас? Томас! — Она мчалась за ним во весь опор. К счастью, на ней уже был розовый велюровый спортивный костюм. — Томас, вернись сюда!

Подобные вещи в прошлом всегда заставляли меня сомневаться в том, стоит ли заводить детей — даже несмотря на то, что я выходила достаточно ребятишек, чтобы знать, насколько они непредсказуемы. Но сейчас я поймала себя на том, что улыбаюсь при мысли о том, как буду бегать за своим собственным. Хотя беготни будет не так много, ведь мой ребенок, конечно же, будет вести себя лучше, а потом я осознала, что, вероятно, абсолютно все будущие родители безбожно врут себе на этот счет.

Какой-то мужчина следовал за женщиной на расстоянии. Ветер поднялся, став заметно сильнее теперь, когда солнце село, но я четко знала, что услышала резкий, удивленный вдох Ашера, когда он разглядел этого второго мужчину.

— Это он, — прошептал он, после чего сунул мне в руку свой бокал и быстро двинулся наперерез бегущему ребенку. — Воу! Эй, привет, малыш!

Приближающийся мужчина — это был он, он? Воплощение зла? Было трудно по-настоящему испугаться его, когда от одного вида того, как Ашер держит чужого ребенка, у меня внутри всё сладко переворачивалось, в хорошем смысле.

— Тише, тише… — повторял Ашер, словно успокаивал собаку, пока пацан брыкался и извивался.

Женщина нагнала их, подхватила своего ребенка на руки и смущенно улыбнулась нам.

— Спасибо вам огромное! — сказала она, отчетливо растягивая слова. — Он такой шустрый, вечно влипает в неприятности.

— Всё в порядке, не берите в голову, — отозвался Ашер, и в его акценте появилось едва уловимое подражание её говору, которого еще секунду назад у него не было.

Я уже видела, как он проделывал такое в клинике. Не знаю, делал ли он это намеренно или эта чертовщина проявлялась в нем совершенно неосознанно, но это всегда располагало к нему людей. Кто лучше подойдет на роль вашего врача, чем парень из вашего родного города? И это даже не было абсолютной ложью. В своей прошлой жизни он прикасался к людям едва ли не из каждого уголка планеты и хранил в себе пласты их воспоминаний. Ему нужно было лишь перебрать эти ярлычки, словно сотруднику химчистки, и дождаться, пока подходящее прошлое само выдвинется вперед, чтобы он мог примерить его на себя.

Мужчина из прошлого Ашера, предположительно её муж, тоже нагнал их. Чем ближе он подходил, тем более пугающим казался. Дело было вовсе не в его остром носе или приметном мысе волос на лбу, подернутом сединой на обоих висках. Дело было в том, как именно он окинул взглядом всех нас, буквально источая волны отвращения ко всей этой ситуации. Видя, насколько холодно он держался со своей собственной взмыленной женой, ребенком и случайно помогшими незнакомцами, я поверила в историю Ашера еще сильнее. Даже если Консорциум как-то и наказал его, это явно не послужило ему уроком.

— Спасибо, — процедил он, словно это была жалоба, и в его голосе не было абсолютно никакого акцента.

Ашер одарил его простодушной улыбкой, но мне было трудно не пялиться на этого человека. Испытывать искусственную кровь на людях… кто знает, сколько смертей этот мужчина повлек за собой?

— О, без проблем. Мы и сами сейчас пытаемся завести ребенка, — продолжил Ашер, безбожно наврав и не выходя из роли, сохраняя чужой акцент. Какая ирония, учитывая, что он понятия не имел о моей задержке. — Надеемся, этот романтический морской воздух нам как раз поможет, ну, понимаете?

Ашер выдал слишком много личных подробностей, из-за чего мне дико захотелось провалиться сквозь землю.

— Я Кевин… — не унимался Ашер, подаваясь вперед с протянутой рукой.

Женщина пожала её первой.

— Я Лиз, а это Натаниэль, — сказала она.

— Натаниэль Тэннин, — представился мужчина более официально, даже близко не подозревая, что Ашер уже знает его как облупленного.

Я почувствовала мимолетное облегчение, но совсем слабое. Когда Ашер перехватил его руку, Натаниэль скорчил слегка болезненную мину от этого рукопожатия с «простолюдином». Словно он думал, что у парня, который выглядит как Ашер сейчас и который, чисто по-деревенски, с ходу заводит разговоры об оплодотворении, на ладони могут оказаться скрытые пятна от соуса барбекю или биологических жидкостей. Когда Ашер не сразу выпустил его ладонь, глаза Натаниэля опасно сузились.

— А я Эди. — Я представилась своим настоящим именем, потому что никогда бы не смогла удержать в голове фальшивое, и к тому же мне нужно было остановить Ашера, пока он как-нибудь себя не выдал. — Как его зовут? — спросила я Лиз, несмотря на то, что прекрасно слышала, как она выкрикивала имя сына даже сквозь грохочущую и всё более раздражающую музыку.

— Томас. Третий, — ответила она, и её взгляд метнулся к Ашеру-Кевину, который наконец-то соизволил отпустить руку её мужа.

Натаниэль весьма недвусмысленно вытер ладонь о брючину.

— А у меня есть дядя по имени Томас! — вставила я.

Ашер повернулся и удивленно моргнул, глядя на меня.

«Ты не единственный, кто умеет врать», — попыталась я сказать ему своим своевременным прищуром.

— Ты ведь помнишь его, верно, Кевин? — Я улыбнулась женщине. — Он мой самый любимый дядя, просто чудесный человек. Уверена, ваш сын тоже вырастет чудесным.

— Оу-у, я уверена в этом. Спасибо вам. Еще раз. — Лиз перехватила своего сына поудобнее, пока тот продолжал брыкаться, и подарила нам еще одну робкую улыбку, пока Натаниэль бесцеремонно взял её за локоть и повел прочь.

— И что это сейчас было? — спросил меня Ашер, как только они отошли на расстояние, где нас нельзя было услышать.

— Я не знаю. Это ты мне скажи, — отрезала я. Я ожидала от него какого-то остроумного ответа или объяснения. Когда его не последовало, мои глаза проследили за его взглядом; он всё еще провожал глазами Натаниэля, растворяющегося в толпе. Моё сердце болезненно сжалось, прямо как зашедшее солнце, и вся картина разом обрела четкость. — Ты ведь попытался считать его, да?

Ашер молча кивнул, а когда я в ужасе уставилась на него, он лишь повел одним плечом:

— Ничего не вышло.

Я была полностью ошеломлена. Нам никто не выдавал свода правил, когда Санта Муэрте удержала Ашера от падения в безумие. На её услуги не было никаких гарантий, никаких обещаний, что он не сможет снова всё испортить, пытаясь быть тем, кем он являлся когда-то. Ашер никогда раньше не заходил так далеко — в этом просто не было нужды, мы жили счастливо и нормально. И то, что он сделал это сейчас, рискнув собственной головой ради призрака из своего прошлого? Это было просто немыслимо. Я уже едва не потеряла его однажды. И я не собиралась беспомощно наблюдать, как он делает это снова.

— А что, если бы получилось? — наседала я.

— Тогда бы я знал, почему он здесь. И что именно он задумал.

Я указала рукой в ту сторону, куда они только что ушли:

— Он в отпуске со своей семьей. Точно так же, как ты говорил мне про нас. Помнишь?

— У него есть дочь, которая является твоей ровесницей. Не может быть, чтобы это была его жена или его ребенок. — Ашер покачал головой, наотрез отрицая то, что мы только что видели своими глазами.

— О, то есть он был бы первым мужчиной в истории, который женился на собственной секретарше?

Он нахмурился:

— Я точно знаю, что он делал вазэктомию…

— И что с того? Её можно обратить. Или он может быть отчимом. Или этот ребенок вообще приемный. — Меня уже буквально несло. — Я просто поверить не могу, что ты был готов поставить на карту абсолютно всё…

По его лицу я видела, что он вовсе не собирается извиняться — он собирается пытаться всё объяснить.

— Эди, — начал он тихим голосом. — Ничего же не вышло.

— А если бы вышло? Или — что, если бы не вышло, но ты снова сломал бы свой разум? Из-за абсолютного пустяка?

— Ничего не вышло! — упрямо запротестовал он.