— Ты — единственная в этом мире, которая вообще имеет для меня значение. Я не позволю тебе умереть.

Хэл поудобнее перехватил Клэр на спине.

— Это значит, что ты поможешь?

Ашер посмотрел на меня, давая мне самый последний шанс передумать. Когда я покачала головой, он лишь беспомощно развел руками.

— А какой у меня вообще есть выбор?

— Прости меня. Я так сильно тебя люблю. — Глядя на его лицо, я на секунду испугалась, что он на меня разозлится. Но вместо этого он выглядел совершенно раздавленным, таким глубоко, бесконечно печальным. Он раскрыл объятия, и я шагнула в них — пусть и не согласная с ним, но им прощенная. Он поцеловал меня сильно, с пугающим отчаянием, словно больше никогда в жизни не коснется моих губ, а затем отстранился так же резко, как и начал. Его лицо было у самого моего лица, он всматривался глубоко в мои глаза, точно заучивал наизусть эту новую меня — ту, в которую я превратилась с момента нашего последнего прикосновения.

Затем он сделал вдох и выдох, мгновенно сбрасывая с себя всё раздражение и нацепляя совершенно иное настроение, точно маску, вновь превращаясь в того самого галантного красавчика, который всегда полностью контролирует ситуацию.

— Я тоже тебя люблю, — произнес он, а затем перевел взгляд на Рори. — Ну что, парень, ты готов?

— Меня зовут Рори.

— Будем считать, что это «да». — Он подошел и настежь распахнул дверцы шкафа погибшего пассажира, после чего повернулся к нам спиной и принялся раздеваться. — Я не могу делать то, что делаю, оставаясь в этом шмотье. Мне нужна минута.

Наблюдать за тем, как он меняет облик, было бы слишком большим искушением, и, возможно, именно этого он и хотел, чтобы я четко помнила, чего именно лишаюсь. Но я развернулась спиной, как это сделали и все остальные, а когда он закончил, он громко кашлянул, привлекая наше внимание, и привычным жестом зачесал мокрые волосы назад своей здоровой рукой. Он выглядел помятым и взвинченным от стресса, но контроль над собой вернул полностью.

Он поднял рацию, направив её в мою сторону:

— Встретимся на палубе со шлюпками меньше чем через час, ну или когда мы оба окажемся под водой — смотря что наступит раньше.

Он не стал рисковать еще одним поцелуем, за что я поймала себя одновременно и на чувстве обиды, и на искренней благодарности.

— Выживи, а иначе я не несу ответственности за то, что натворю.

— Выживу, клянусь, — пообещала я.

Он резко дернул головой в сторону Рори, и они оба стремительно направились к выходу.

После ухода Ашера показалось, словно из комнаты разом выкачали весь воздух. Я прекрасно знала, что будет больно, но…

— Какой занимательный парень! — произнесла Клэр, поудобнее устраиваясь на спине у Хэла. — Готовы?

— Готова! — бодро отозвалась Эмили, искренне стремясь подражать повадкам пожилой женщины.

Я попыталась прогнать прочь свои страхи. Неужели это был самый последний раз, когда я видела Ашера живым? Я поступила правильно, но это, как я слишком хорошо знала по собственному опыту, частенько оказывалось совершенно бесполезным делом. Я прижала пальцы к губам, словно пыталась удержать на них его последний поцелуй.

Клэр кашлянула, привлекая мое внимание, и я подняла на неё глаза.

— А эта твоя сущность сирены… это из-за неё у тебя ноги не работают?

— Нет. Я просто старая. На суше гравитация дается девочкам гораздо тяжелее. Вода как-то милосерднее.

— Вы раньше жили в море? — спросила Эмили.

— Да. Мне там безумно нравилось, — ответила Клэр, наклоняясь пониже, чтобы говорить с девочкой.

— Но меня-то ты полюбила сильнее, — вставил Хэл, перехватив её поудобнее на спине.

— Ну, сам понимаешь. С тобой вроде как было весело, — с явной издевкой поддразнила его Клэр. А затем она крепко сжала его мощные плечи. — Мы пойдем первыми, и если кого-то увидим, я попробую заговорить им зубы и успокоить, — добавила она, и Хэл толкнул дверь, выводя нас в коридор.

Мне было чертовски не по себе от того, что Хэл и Клэр идут впереди меня прямо на линии огня, поэтому я пристроила Эмили позади себя, чтобы хоть как-то её защитить. Если я прямо сейчас перестану притворяться храброй, у меня может хватить ума вообще больше не начинать.

— И откуда только он знает столько языков? — спросила Клэр, оглядываясь на меня и разговаривая совершенно обычным голосом.

— Эм. Разве мы не должны сейчас внимательно прислушиваться к звукам? — прошептала я.

— А я и прислушиваюсь, — отозвалась она с улыбкой.

Учитывая, что она слышала нас прошлым вечером, а теперь я четко знала, что она сирена…

— Будучи перевертышем, он досконально знает прошлое абсолютно каждого человека, к кому когда-либо прикасался раньше. Когда был моложе.

— И как же такая милая девушка, как ты, умудрилась встретить кого-то вроде него?

Если бы она только знала.

— Когда-то давно я работала в больничном крыле для сверхъестественных существ. Мы выхаживали перевертышей, дневных вампиров и оборотней.

— Дневных вампиров?

— Обычных людей, которые подверглись воздействию вампирской крови.

— А-а. — На её лице отразилось глубокое раздумье. — У нас под водой вампиров нет. Наши чудовища гораздо крупнее и намного хуже.

— А как вы все познакомились? — спросила Эмили. Про своих родителей она, судя по всему, совершенно позабыла во всей этой кутерьме, ну или из-за какого-то ментального трюка, который провернула Клэр.

— О, это очень хороший вопрос, — ответила Клэр, улыбаясь ребенку сверху вниз. — Хэл давным-давно был солдатом на военном корабле. Когда во время войны его торпедировали, некоторые из моих сестер и я приплыли, чтобы спеть для него.

Кое-какие обрывки греческой мифологии всплыли в моей памяти, и я прищурилась, глядя на пожилую женщину:

— И для этого корабля ты тоже собираешься спеть?

— Если ты пытаешься спросить, не моя ли во всем этом вина, то нет. Хотя я уже медленно приближаюсь к тому моменту, когда мне пора возвращаться обратно.

Когда она это произнесла, Хэл на секунду сбился с шагу — я бы ни за что этого не заметила, если бы не шла в этот момент прямо у него за спиной.

— Как бы то ни было, — продолжила она свою историю, обращаясь к Эмили, — я плавала и смотрела, как тонут матросы. В те времена матросов тонуло великое множество. Иногда нам даже приходилось драться с акулами за право поцеловать их.

— Вы целовались с мальчиками? — спросила Эмили, явно растревоженная этим фактом куда сильнее, чем упоминанием акул.

— И со многими. — Клэр оглянулась назад, чтобы дать мне понять, что рассказывает эту историю в том числе и ради моей выгоды. — Далеко не каждая сирена мечтает увидеть мир над поверхностью моря. Но если ты всё-таки решишься на такое, единственный способ выбраться туда — это буквально выцеловать весь воздух из мужчины.

Я захлопала глазами. Неужели она сейчас имеет в виду именно то, о чем я подумала?

— И далеко не из каждого встречного мужчины, — вмешался Хэл.

— Да, только из того самого, единственного и правильного. Мне пришлось перецеловать сотни матросов, чтобы отыскать его, — ответила она, крепко прижимая к себе Хэла. — Но когда я его нашла, я сразу всё поняла.

— Для существа, прожившего в океане всю свою жизнь, пловчиха из тебя оказалась так себе. Мы едва не склеили ласты до того, как нас подобрали спасатели, — вставил он, и я почти физически расслышала его широкую улыбку.

Клэр шутливо взвизгнула:

— У меня до этого вообще никогда не было ног! Это было чертовски трудно!

Мне с трудом удавалось сопоставить их специфический супружеский юмор с озвученными фактами.

— И вам никогда не было искренне жаль всех тех, кто в итоге утонул? — спросила я, просто потому что мне меньше всего хотелось оставаться сейчас единственной, кому здесь не по себе.

— Поначалу — вообще нет. В те времена я была как ребенок. Разве ребенок испытывает настоящую боль, когда теряет игрушку, зная, что взамен можно получить другую, поярче? Я была, как выражается ваше племя, поверхностной. Большинство сирен именно такие и есть. Под водой как-то не особо приветствуется склонность к самоанализу.