— Ты не мог бы подождать всего секунду? — попросила я его.

— Зачем?

— Я ищу друга.

Он наградил меня взглядом, который ясно давал понять: у него просто нет времени объяснять мне все причины, по которым я круглая дура.

— Если они здесь, то уже слишком поздно. Они уже зомби.

— Эти люди на самом деле не зомби. — Я ведь уже была влюблена в зомби раньше. Я прекрасно знала, на что похожи зомби.

Его подбородок вызывающе дернулся вверх:

— А кем они, блин, еще могут быть?

У меня не нашлось для него ответа.

— Я не знаю.

Он издал типичный подростковый хмык, ничуть не удивленный моим слабоумием.

— Ну да, ладно, пошли на экскурсию.

Мы быстро обошли всё помещение во всем его удручающе отталкивающем величии.

Здоровые люди — волонтеры вроде меня или те, кто оказался заперт здесь, придя вместе со своими родственниками, — выглядели изможденными. Они увидели слишком много, слишком быстро и при слишком малой подготовке.

Одно дело в больнице, где со временем ты привыкаешь к ужасам и всегда можешь рассчитывать на поддержку коллег; никто не мог предупредить этих людей, что именно произойдет в их круизе. Даже в медицинской школе нас поначалу немного баловали и берегли.

Этих бедолаг просто переехало катком. В их число входил и этот мальчик, который, несмотря на всю свою браваду и тягу к черному цвету, явно чувствовал себя не в своей тарелке. Я была уверена, что в сети Xbox Live он вел себя крайне дерзко, но ничто в мире его видеоигр не готовило его к такому количеству реальной смерти.

Большинство волонтеров попросту игнорировали меня, будучи слишком уставшими, чтобы обращать внимание. Лишь единицы бросали на меня сердитые взгляды, когда я наклонялась, чтобы заглянуть в лица их близких и на двести процентов убедиться, что ни один из них не является Ашером. Один из волонтеров, которого я застала врасплох, резко окликнул меня:

— Ты на что там пялишься?

На нем была сеточка для парика и макияж, оставшийся с прошлой ночи. Он сдвинулся, чтобы заблокировать мне обзор на своего друга, который сидел ссутулившись и тоже был с размазанной косметикой на лице, но выглядел при этом гораздо хуже.

— Я просто ищу своего друга, вот и всё. Простите. — Я замахала руками, чтобы разрядить обстановку.

Он немного обмяк, накрашенные губы сжались.

— Я тоже. — Он наклонился, чтобы убрать потную прядь волос со лба своего друга. — Желаю тебе его не найти, ради твоего же блага.

Я кивнула и выпрямилась. Мальчик рядом со мной по-прежнему оставался угрюмым.

— Нашла их? — спросил он, несмотря на тот факт, что всё это время находился рядом со мной.

— Нет.

— Повезло тебе, — с сарказмом бросил он.

Я последовала за мальчиком по пустому служебному коридору в задней части ресторана.

— А где весь экипаж? Разве никто из них не болен?

— Ралука заперла их на отдельный карантин в самом низу, где нет окон или палуб, с которых можно прыгнуть.

— Хорошая идея, — заметила я, но не получила никакого ответа.

— Меня зовут Эди, — обратилась я к его затылку.

— Рори, — бросил он, не сбавляя шагу.

— И кто же затащил тебя на этот корабль, Рори? — Я прекрасно понимала, что он явно не сам рвался в тропики: загара у него было еще меньше, чем у меня, и из-за тотальной нехватки витамина D он, должно быть, уже медленно приближался к рахиту.

— Мои родители. Которые превратились в зомби и ужасно умерли, — выдал он с абсолютно каменным выражением лица. — Они просто хотели выпихнуть меня из дома. Будут еще какие-нибудь неловкие вопросы?

— Нет. Прости.

— Плевать.

Он толкнул очередные двери-жалюзи, и мы вошли в огромную промышленную кухню. Рори повел меня мимо столешниц и столов, сделанных из сверкающей нержавеющей стали, пока мы не добрались до колоссального ледогенератора в самом конце. Он пошарил где-то в стороне и вернулся с пустым баком для мусора, который и протянул мне.

— Бери ровно столько льда, сколько реально сможешь унести. К концу коридора он становится адски тяжелым.

Без перчаток мы залезли прямо в утробу машины и принялись выгребать лед голыми руками. Вскоре я полностью перестала чувствовать свои ладони, что было даже к лучшему, потому что тогда они хотя бы перестали болеть. Я выгребала пригоршни льда, слушая звук того, как он с грохотом оседает на дне бака, и мои действия постепенно вошли в единый ритм с моими мыслями. Я была искренне рада, что Ашера здесь нет, но где еще он вообще мог находиться?

Рори коснулся моей руки ледяной ладонью, а затем резко развернулся, напугав меня. Позади нас стояла какая-то тень и я увидела её отражение на металлической дверце ледогенератора.

— Эй! — выкрикнул Рори, пока я разворачивалась гораздо медленнее.

— Сам ты эй, — крикнула тень в ответ.

Из-за стойки со свисающими лопатками и поварешками вышел мужчина. У меня буквально перехватило дыхание в горле.

Натаниэль.

Я прижала почти замерзшую руку к лицу. При виде меня его глаза опасно сузились.

— Рад видеть вас снова… Эди, верно?

Я продолжала удерживать руку у лица, пока она окончательно леденела. Этот Натаниэль был тем самым, более старым, с небольшим пивным животиком и более дряблой челюстью, а вовсе не тем молодым экземпляром, которого Ашер так безупречно скопировал вчера перед своим уходом.

— Мы ведь ужинали вместе прошлым вечером. Еще до того, как начался весь этот кошмар, — уточнил он для меня.

Я медленно опустила руку:

— Я помню вас.

Мне безумно хотелось сказать больше, но я просто не знала как.

Вопрос: «Вы не видели моего парня? В последний раз, когда я его видела, он изображал вас», — едва ли звучал выполнимо, несмотря на то, что это было абсолютной правдой.

— Как поживает Лиз? — А спустя секунду, когда я вовремя вспомнила, что мне вроде как не положено знать о смерти Томаса, добавила: — И ваш сын?

— Умерли. Оба.

— А ты что здесь делаешь? — спросил Рори, буравя его взглядом.

— Я оказался заперт здесь, внизу, вместе со всеми остальными, — раздраженным тоном ответил Натаниэль.

— Ты ведь не ел здесь, на кухне, верно? Как все те, кто сейчас заболевает?

— Нет.

— Тогда почему ты не там и ни хрена не помогаешь? — потребовал Рори.

Я решила вмешаться:

— Вы хоть что-то знаете об этом? О том, что вообще здесь происходит? — Я попыталась придать голосу максимально растерянный тон, втайне надеясь, что у него с языка сорвется хоть какая-то мелкая зацепка.

— Разумеется, нет, — отрезал Натаниэль.

Ну и каковы были шансы, что он возьмет и выложит мне все свои злодейские планы? Он ведь не был злодеем из мультика про Скуби-Ду. Мне безумно хотелось прижать его к стене, но я меньше всего желала упустить свой единственный шанс, я понимала, что второй попытки у меня точно не будет.

Рори перевел взгляд с меня на него, а затем снова уставился на Натаниэля:

— Так что конкретно ты тут делал, в задней части кухни?

— Я устал. Меня не пускали обратно наверх. Я просто вздремнул. — Натаниэль указал рукой куда-то позади себя и в сторону.

— С учетом всего того дерьма, что тут творится… ты просто взял и вздремнул?! — выкрикнул Рори, и его голос заметно сорвался. В нем скопилось слишком много ярости, которой просто некуда было деться.

Натаниэль оскорбился и заговорил ледяным тоном:

— У меня была очень долгая ночь.

Я положила холодную ладонь на руку Рори, чтобы удержать его на месте, на всякий случай. Рори побыл напряженным еще секунду, а затем бесцеремонно сбросил мою руку.

Натаниэль поправил воротник своего пиджака, а затем выпрямил галстук. У меня не было на руках никаких доказательств, и я не имела права выдавать ничего из того, о чем мне рассказал Ашер. Прежде чем я успела сообразить, что сказать, он резко дернул подбородком в мою сторону.

— А где твой приятель-доктор?

Врать или не врать? С учетом того, чем занимался Ашер, мне, вероятно, следовало бы соврать, но онемели у меня сейчас далеко не только руки. Я решила ответить чистую правду: