— Я не знаю.

При этих словах губы Натаниэля сжались, а брови удивленно взлетели вверх.

— Надо же, надо же.

— Вы его видели? — выпалила я. Я почувствовала себя маленьким ребенком, который без конца спрашивает: «Дяденька, вы не видели моего щеночка?», разве что без самодельной таблички в руках. Я возненавидела себя за то, что добровольно отдала ему эту позицию власти надо мной, но если бы я не спросила, а дело вдруг оказалось настолько простым, я бы возненавидела себя еще сильнее.

— Нет. С чего бы мне его видеть? — Он зевнул и потряс головой, словно всё еще пытался окончательно проснуться.

При виде этого зевка Рори окончательно сорвался со все тормозов.

— Я не знаю, заметил ты или нет, но всё вокруг летит к чертям собачьим, а все остальные почему-то не прохлаждаются и не спят! — Рори ткнул пальцем в сторону коридора, словно распекал нашкодившую собаку. — Марш обратно в ресторан и спроси у Ралуки, чем ты можешь помочь.

Натаниэль одарил Рори абсолютно ледяной ухмылкой:

— Попробуй заставь.

Между ними повисла тяжелая пауза, точно между стрелками во время дуэли на Диком Западе, и я бы поставила вообще все свои деньги на Рори, чья злость так и хлестала вокруг него, подобно кнуту.

Возможно, почувствовав это — то, что иррациональная, бешеная ярость подростка прямо сейчас окажется куда острее его собственного холодного высокомерия, Натаниэль слегка отступил, пренебрежительно хмыкнул и просто зашагал прочь.

Он выглядел помятым, но ни разу не убитым горем. Я охотно верила в то, что он спал, да, но ни за что на свете не поверила бы, что этот человек только что потерял двоих близких людей. В то время как у стоявшего рядом со мной Рори его колоссальная утрата была буквально высечена на лице и зажата в ладонях, стиснутых в кулаки по бокам.

— Когда ты подловил его у нас за спиной… вот это были самые настоящие безумные геймерские рефлексы в действии, — негромко произнесла я, пытаясь хоть немного его успокоить.

— Спасибо, — буркнул он и передернул плечами, что, судя по всему, оставалось его излюбленным методом коммуникации.

Я почти физически ощущала, как он с трудом сглатывает свою ярость, заталкивая её поглубже внутрь. И на случай, если я вдруг посмею забыть, что я ему не нравлюсь, как и вообще все остальные люди в этом мире прямо сейчас, он добавил:

— Наверное.

***

Мы притащили наполовину заполненные мусорные баки обратно в зал ресторана, где Рори заставил меня держать открытыми мешки для мусора, чтобы ловить лед, пока он его пересыпал. И когда мы закончили, получив десять отдельных наполовину полных пакетов для мусора, он поднял один из них.

— Ищи тех, кто горит, но всё еще жив.

Я подняла два мешка и пошла обходить зал. Какая-то плачущая женщина поманила меня жестом, а затем попросила приложить холодный пакет к лежащему рядом с ней мужчине. Подойдя ближе, я увидела, что это был совсем мальчишка. Предположительно, её сын. Он был не сильно старше Рори, если вообще старше, но если Рори являл собой чистый пример гик-культуры, то её сын явно был блестящим воплощением идеального парня — с золотистым загаром и подтянутым телосложением, как у квотербека, а также с лихорадкой как минимум под сорок один. Она перевела взгляд на меня, а затем на Рори, проходившего мимо нас со льдом для других пациентов, и я буквально физически увидела её мысль о том, насколько всё это несправедливо.

— Мне очень жаль, — произнесла я, потому что просто не знала, что еще сказать.

— Я хочу пить, — отозвался её сын.

Она снова переключила всё свое внимание на него:

— Я знаю, милый, я знаю. — Она подняла стакан с водой и соломинкой. В одно мгновение он высосал весь стакан до самого дна.

— Я всё еще хочу пить, — пожаловался он своими потрескавшимися губами, когда она убрала стакан.

— Тебе нужно сначала немного подождать. Ты не можешь пить столько, сколько тебе вздумается, у тебя сейчас голова не в порядке, понимаешь? — терпеливо объясняла женщина, едва сдерживая слезы.

— Но я так сильно хочу пить… — пожаловался мальчик, и его голос звучал хрипло и надсадно.

Я не знала, стоит ли мне остаться или уйти. Что бы я сама делала, окажись под этим столом мой собственный ребенок? Я услышала, как лед в другом пакете, который я держала, звякнул, оседая и подтаивая, что и послужило мне отличным оправданием. Я сделала им жест женщине, объясняя свой уход, попятилась назад и выпрямилась. Я отвела взгляд, потому что просто была вынуждена это сделать — и тут же наткнулась на Натаниэля, который подпирал стену ресторана, ни разу никому не помогая и в упор разглядывая меня. Я уставилась на него в ответ. Если это действительно его рук дело, я расшибусь в лепешку, но найду способ заставить его за всё заплатить.

— Эй, ледяная леди. — Мужчина в сеточке для парика щелкнул пальцами, привлекая мое внимание.

Я подошла к его стороне, пока он поднимался на ноги.

— Держи. — Он протянул мне наполовину растаявший пакет со льдом. Не зная, что еще делать, я забрала его. — Не стоит добру пропадать, — объяснил он со слезами на глазах.

Я опустила взгляд вниз. Под столом его друг обмяк и завалился вперед. Грудная клетка больше не поднималась.

— Мне очень жаль, — повторила я снова, пускай от этих слов и не было никакого толку.

Мужчина встал и прижал ладони к лицу, громко разрыдавшись. Я опустила пакеты со льдом на пол и аккуратно похлопала его по спине, изо всех сил стараясь не разрыдаться за компанию из чувства сострадания. Рори был абсолютно прав — этот зал был забит самыми настоящими зомби. Вот только зомби были вовсе не эти больные люди, а все те живые, кого они оставили после себя.

Ралука вернулась, пройдя сквозь ширмы — этакий Робин Гуд нашей не самой веселой лесной братии.

— Привет всем. Я раздобыла еще валиума, и пришло время для очередной порции ципрофлоксацина.

— Я бы не отказался от этого вот здесь. — Сидевший рядом со мной мужчина яростно сорвал с себя накладные ресницы. — Я про валиум, а не про ципрофлоксацина.

Мужчина положил свои накладные ресницы на стол, где они стали похожи на потерявшихся гусениц. Затем он опустился на колени и принялся развязывать узлы, которыми был привязан его друг. Подошел Рори, чтобы забрать у меня лед, который я так паршиво раздавала. Он посмотрел вниз, покачав головой:

— Я не хочу таскать еще один труп.

Называть друга этого человека трупом прямо при нем казалось чересчур жестоким. Но с другой стороны, я ведь не прошла через то, через что довелось пройти Рори.

— Я больше не смогу вернуться туда, — продолжал Рори.

Мне потребовалось пара секунд, чтобы сообразить, какое именно место он имел в виду — морг. Ну или где они там держали все тела. И тут я осознала, что именно обязана сделать, просто на всякий случай. Если Ашера не было в зале, оставалось еще одно место, куда хуже, где он мог оказаться. Я нахмурилась и подняла глаза. Натаниэль всё еще продолжал наблюдать за мной.

— Я пойду, — вызвалась я добровольцем.

Рори закивал с нарастающей скоростью, подхватил мешки со льдом и унес их прочь.

— Поможешь мне тогда? — Мужчина развернул простыню, которой был привязан его друг, собираясь использовать её в качестве савана.

— Конечно.

Я опустилась на колени и перехватила покойника за ноги, и вместе мы перекатили мужчину на простыню, которая превратилась в подобие гамака-носилок для транспортировки. Мужчина легко поднял свою половину. Моя же поднялась с глухим кряхтением.

— Пошли.

***

Мы зашагали по тому же коридору, по которому мы шли с Рори, а тело покачивалось между нами, но на этот раз мы миновали двери кухни. Я была искренне рада, что именно он, а не я, шел по коридору спиной вперед, в полную неизвестность. Коридор повернул, а затем мы спустились на грузовом лифте на первый этаж. Я понятия не имела, что буду делать, если обнаружу впереди тело Ашера. Вообще без понятия. В моем желудке завязывался тугой узел страха от одной только мысли об этом. Это казалось маловероятным, но «маловероятно» — это вовсе не то же самое, что нулевой процент вероятности.