— Я сейчас вернусь, — предупредила я Эмили и бросилась в ванную, едва успев закрыть за собой дверь до того, как меня вывернуло наизнанку.

Неужели так будет продолжаться всё то время, пока я беременна? Девять месяцев в таком режиме обещали стать очень, ну просто очень долгим сроком. Я услышала, как детская передача затихла, и в дверь ванной нерешительно постучали.

— Ты в порядке? — спросила меня Эмили.

— Да. Просто подожди секунду.

Я обеими руками вцепилась в края унитаза. Может быть, всё это не должно было происходить именно так. Мне безумно хотелось, чтобы у меня под рукой был Интернет, а затем я вспомнила, что в мире, скорее всего, не существует книги под названием «Чего ожидать, когда вы ждете ребенка от полуперевертыша». Хотя после всего этого я вполне могла бы написать её сама. Глава первая: будьте готовы проводить в ванной комнате абсолютно всё свое время.

Раздался еще один стук и вот только на этот раз не в дверь ванной, а во входную дверь каюты.

— Эмили… не открывай…

Я поднялась на ноги и вытерла тыльной стороной ладони рот. Но было уже слишком поздно.

— Папа? — с надеждой предположила Эмили, и я услышала, как щелкнул замок каютной двери.

— О, вы только посмотрите, сколько здесь еды! — произнес незнакомый женский голос.

Я открыла дверь ванной как раз в тот момент, когда мимо прошла незнакомка. Со спины она выглядела совершенно нормально, но когда она повернулась, я увидела, что её живот был неестественно, аномально вздут. Прямо как на фотографиях голодающих детей из Африки или у людей на терминальной стадии печеночной недостаточности, вот только её кожа не была желтушно-оранжевой. Эмили поспешила убраться с её пути, а женщина схватила сэндвич, который девочка оставила на кровати, и впилась в него зубами, словно это была её собственная еда.

— Вы кто вообще такая? — спросила я.

Я поманила Эмили к себе, и она послушно вернулась, обойдя эту странную женщину по максимально дуге, по какой только было возможно. Когда девочка добежала до меня, я запихнула её в ванную позади себя и скомандовала:

— Шёпот, запри дверь на замок.

Странная женщина тем временем покончила с сэндвичем Эмили и переключилась на чипсы, которые шли в комплекте, запихивая их в рот целыми горстями.

— Я так голодна! — пожаловалась она с набитым ртом.

— Вам нужно уйти, — произнесла я тихим голосом, стараясь придать ему максимальную угрозу.

— Но у вас же так много еды! — запротестовала она, косясь на мой буфет из заказов обслуживания номеров.

Проблемы с нехваткой пищи порой заставляли людей творить странные вещи, мне и самой в больнице доводилось выуживать тайком спрятанные сэндвичи прямо из-под подушек пациентов. Но это не было оправданием для того, чтобы эта женщина находилась сейчас здесь, в моей комнате. Я обошла её кругом, чтобы не оказаться зажатой между ней и дверью, и чтобы оказаться прямо возле телефона.

— Выметайтесь отсюда — или я вызываю охрану, — блефовала я.

— Выметусь, когда наемся! — Она принялась жадно разглядывать коллекцию подносов за моей спиной и сделала угрожающий шаг вперед.

Я могла либо рвануть к телефону, либо схватить стул у письменного стола. По какой-то причине стул показался мне более надежным вариантом защиты. Я подняла его повыше и принялась водить им перед собой, словно я была укротителем львов в цирке.

— А ну, блядь, назад. Я серьезно. Сделай это прямо сейчас.

Она с кряхтением опустилась на корточки. Горка картофеля фри, с которого я начисто слизала всю соль, как раз лежала на самом верху мусорного ведра. Она выгребла их оттуда руками и запихнула прямо себе в пасть. От одного этого зрелища мне снова дико захотелось блевать.

— Убирайся, убирайся, убирайся! — закричала я, всё сильнее повышая голос.

Она вскинула на меня взгляд и закричала в ответ, точно так же громко, как и я, издав какой-то утробный, животный звук. У неё во рту вскипело что-то похожее на пену.

С противоположной стороны двери нашей каюты раздался громкий, настойчивый стук, и мужской голос спросил:

— У вас там всё в порядке?

Эмили отперла дверь ванной и вылетела наружу с пронзительным криком:

— Папа!

Странная женщина проследила за её движением, с пугающей скоростью развернулась и припустила за ней вдогонку, словно девочка была для неё бегущим чизбургером на ножках. Эмили распахнула входную дверь и успела выскочить в коридор, а женщина неслась прямо у неё по пятам. Я швырнула стул на кровать и на полной скорости помчалась за ними, и выскочила в коридор как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хэл делает шаг вперед и со всей силы прикладывает эту женщину тростью прямо по голове.

Она рухнула на пол с глухим треском, а Хэл встал над ней, готовый вкатать ей еще раз. Когда она не пошевелилась, он перевел взгляд на меня, тяжело дышащую в дверном проеме.

— Ты как, цела? — выкрикнул он.

Я кивнула, оценивая ситуацию. Сбитая с ног женщина дышала, но больше никаких признаков жизни не подавала.

— Дерьмо.

Сильное сотрясение мозга? Субдуральная гематома? Черт, черт, черт.

Я опустилась на колени. Мне совершенно не хотелось прикасаться к ней, она ведь наверняка была вся покрыта микробами, но… Я приподняла её веки и проверила, не расширены ли зрачки, а затем ощупала её голову на предмет вмятин. Она не истекала кровью, но он приложил её знатно, и рухнула она основательно. Она была горячей, прямо как те дети до неё.

— Я спросил — ты в порядке? — снова переспросил Хэл, прерывая меня. Он указал пальцем на боковую часть своей головы. — Мои слуховые аппараты отключены.

— Да, я в порядке, спасибо. — Я перевела взгляд на Эмили, которая смотрела на Хэла со смесью благоговения и отвращения. — Ты как, в порядке, Эмили?

— Вы не мой папа, — с разочарованием заявила она Хэлу.

— Не-а, — согласился Хэл. А затем он опустился на корточки рядом со мной. — Она всё еще дышит? Я ведь ударил её довольно сильно. — Он по-прежнему говорил чрезмерно громко — достаточно громко, чтобы слышать самого себя.

— Она всё еще дышит. — Хотя больше никаких признаков жизни не подавала. Я понимала, что мне следовало бы попытаться привести её в чувство, чтобы проверить функции мозга, но я просто не могла выкинуть из головы образ того, как она рылась в моей мусорке в поисках облизаной картошки фри.

— Клэр сказала, что она угрожала тебе, и что мне нужно срочно идти сюда. — Он перевел взгляд с женщины на свою трость.

Я выразительно закивала, чтобы он понял, что я имею в виду, даже если он меня не слышит.

— Я рада, что она нас услышала. Спасибо вам. — Я не была уверена, смогу ли я внятно объяснить всё это в суде, если эта женщина сейчас умрет, но нам с Эмили определенно угрожала опасность.

Он прищурился, читая по моим губам. Ему, вероятно, еще и очки не помешали бы. А затем он широко улыбнулся:

— Пожалуйста!

Из их каюты вышла Клэр, направляя свое инвалидное кресло к нам и борясь с качкой корабля.

— Как вы узнали? — спросила я её.

— Мои уши работают так же хорошо, как не работают мои ноги. — Она посмотрела на лежащую женщину. — О боже мой.

— «О боже мой» — это еще слабо сказано.

С крайним нежеланием я пощупала округлый живот женщины. Он был натянут как струна, но я не чувствовала внутри ребенка и, честно говоря, женщина выглядела слишком старой для того, чтобы иметь детей. Хотя в наше время с ЭКО кто знает?

— Вы двое затащите её в её каюту, а я съезжу и позову на помощь кого-нибудь в конце коридора. Поможешь мне, девочка? — спросила Клэр Эмили.

Эмили кивнула и принялась толкать инвалидное кресло Клэр, хотя я видела, что Клэр сама выполняла большую часть работы.

Комната этой женщины находилась через две двери от моей и напротив, и её дверь всё еще была едва приоткрыта; замок не защелкнулся до конца. Я подбежала, чтобы подпереть её подносом из-под обслуживания номеров, стараясь не обращать внимания на те тридцать или около того подносов, которые были свалены у неё внутри каюты. А затем нам потребовалось много кряхтения и усилий — мертвые тела двигать чертовски неудобно. Слава богу, Хэл оказался сильным.