— Мы здесь! — выкрикнула я в ответ.

Я переставляла Эмили через ступеньку, перемахивая ею вперед, словно костылем. Каждый раз, когда я её переносила, мое травмированное плечо обжигало резкой болью.

— Не останавливайся!

Да я и не планировала! Но я не стала озвучивать это ей, потому что тратить воздух на что-либо, кроме дыхания, сейчас было непозволительной роскошью, а дыхание — это вообще всё, с чем я сейчас справлялась, пока мы неслись с этажа на этаж. Люди, которые не справились, которые были растоптаны обезумевшей толпой, подстрелены или лишились рассудка из-за червей, тянули к нам руки, тщетно пытаясь ухватиться, чтобы мы им помогли. Именно так я и представляла себе побег из преисподней: бесконечные голодные руки, тянущиеся к нам со всех сторон, и ступени, скользкие от крови. Мне показалось, что я чувствую привкус соли в воздухе, но я не знала, идет ли он сверху или снизу. Мне до смерти не хотелось оглядываться назад — я дико боялась увидеть, как море уже поднимается по ступеням прямо за мной. Сколько бы воздуха ни оставалось заперто внутри «Мараскино», его явно будет недостаточно, чтобы удерживать нас на плаву долго.

Где-то высоко наверху возникла заминка. Она прокатилась волной обратно по цепочке людей, из-за чего все начали резко тормозить, врезаясь друг в друга. Я замерла в самый последний момент перед столкновением и почувствовал Хэла, прижавшегося к моей спине. Лестничный пролет начал заметно уходить выше с одной стороны. Нам нужно было срочно убираться с лестницы, пока она вообще не пришла в негодность, пока вместо ступеней она не превратилась в горку для скатывания вниз.

— Что там происходит? — спросил Хэл — я смогла услышать его только потому, что его рот был у самого моего уха, и он орал во весь свой полуглухой голос.

А затем раздался звук, который махом вытравил все остальные шумы на лестнице — резкий стаккато-треск автомата, пробившийся сквозь всю вату у меня в мозгу. Я замерла на месте от парализующего страха, превратившись в обычное животное под воздействием чистого ужаса и бесконечного истощения сил. Я не могла сообразить, что делать дальше, я слышала только стук своего собственного сердца, качавшего кровь в такт звукам пуль, рикошетивших по нам сверху. А затем послышались крики — достаточно громкие и протяжные, чтобы пробиться сквозь ментальный хлопок в моей голове. Звуки непрекращающихся криков.

Один голос прорезал этот хаос и террор — шипение сотни гидр:

— Крепко держи Эмили!

Я сделала то, что мне было велено, потому что просто была обязана подчиниться. Да я бы в любом случае так поступила, но Клэр просто не оставила мне выбора. Я вцепилась в Эмили, а Хэл в свою очередь перехватил меня, утягивая на две ступени вниз к лестничной площадке, которую мы только что миновали. Мы перешагнули через раздавленные толпой тела, и он увлек нас внутрь двери, в коридор за ней. Я сразу узнала этот ковролин — мы вернулись на жилые этажи.

— Наверх ведет больше одной лестницы, — сказал он, с силой захлопывая дверь. — Если только они не прислали подкрепление, они физически не смогут перекрыть каждую из них.

— На каком мы этаже? — спросила Клэр. Звон церковного колокола в моих ушах начал постепенно стихать, пока она говорила.

— На втором. Осталось пройти еще один, — увидел-услышал я ответ Хэла. Я была слишком занята тем, что судорожно ловила ртом воздух, чтобы участвовать в беседе.

Эмили была белой как простыня, до смерти напуганная всем тем, что ей довелось лицезреть. Выглядела она в точности так же, как чувствовала себя я сама.

— Бежать сможешь? — заботливо поинтересовался у меня Хэл.

— Да как ты вообще умудряешься быть настолько сильным?! — вслух спросила я, но даже не услышала собственного голоса.

Он лишь рассмеялся:

— Я просто выбираю хорошую компанию. Давайте за мной, — скомандовал он и припустил бегом по коридору.

Пол под нашими ногами ощутимо накренился, словно мы находились в комнате смеха в каком-то проклятом парке аттракционов. Мне с огромным трудом удавалось направлять Эмили. Нравилось мне это или нет, но я и близко не была такой же сильной, как Хэл, и больше не могла тащить её на себе. Я опустила её на пол, и она горько заплакала.

— Я знаю, малышка. — Мне и самой безумно хотелось разрыдаться. — Сколько нам еще осталось? — спросила я Хэла; в моей собственной голове этот вопрос прозвучал чересчур громко.

— Мы уже на полпути.

Я осознала, куда именно мы направляемся. К одной из главных парадных лестниц — из тех, что еще в былые времена охранялись из-за карантина. Мне это казалось далеко не самым безопасным решением, но, прежде чем я успела озвучить свои мысли, над головами снова загремели сигналы гонга. Корабельный интерком ревел всё на той же оглушительной громкости, и голос, который вовсе не принадлежал Ашеру, эхом раскатился над нами:

— Если ты еще жива, Эди, у меня есть кое-кто, кого ты, возможно, захочешь спасти.

Натаниэль. Мне не нужно было видеть его лично, чтобы отчетливо расслышать его презрительную ухмылку.

Раздались звуки какой-то потасовки, а затем испуганный мужской голос.

— Эди? Ты сможешь нас спасти? — Это была Кейт, и она звучала чертовски напуганной.

— Не приходи сюда! — выкрикнул другой голос — Хорхе. А затем он глухо кряхнул, словно от сильного удара.

Натаниэль снова вернулся в эфир громкой связи.

— Я буду в ресторане Le Poisson Affamé до тех пор, пока он еще остается над водой. Приходи и попробуй спасти своих друзей.

Клэр покачала головой, пристально всматриваясь в мое лицо.

— Он откровенно издевается над тобой. Он прекрасно знает, что ты придешь, а значит, тебе ни в коем случае нельзя этого делать.

Если бы у Натаниэля был Ашер, чтобы заманить меня, он бы использовал именно его. Что означало, что Ашер на свободе, но…

— Знаешь, кто еще прекрасно знает, что я приду? Ашер.

Её лицо мгновенно стало суровым. Она немного покачнулась на спине у Хэла, её верного скакуна, который уже тяжело и надсадно дышал. Он заметно уставал, всё-таки он не был сделан из цельной стали.

— Мы пока просто физически не сможем справиться без тебя. — Она выразительно и многозначительно посмотрела на Эмили.

— Я ни за что не брошу вас троих. Но в ту же секунду, как вы окажетесь в безопасности, вы сами по себе.

— Хорошо, — бросила Клэр, злясь на меня за то, что я не стала слушать её мудрый совет.

— Раз уж так суждено, — добавил Хэл куда более мягким тоном.

Движение в сторону главной лестницы как раз означало путь по направлению к носу корабля и к тому самому роскошному ресторану на самом верху. Я подхватила Эмили на руки, отчего мое травмированное плечо заболталось в суставе, точно разболтанная дверная ручка, и зашагала вперед.

***

Теперь нам приходилось двигаться гораздо медленнее, не только потому, что мы дико устали, но и потому, что нам приходилось бороться с нарастающим креном корабля. Хэл покачнулся, а затем пошатнулась и я. Мы добрались до лестничного пролета и принялись карабкаться наверх, цепляясь за перила ничуть не меньше, чем за сами ступени. К счастью, нам нужно было подняться всего на один пролет, и Эмили искренне считала эту часть пути какой-то забавной веселой игрой. Я была полностью сконцентрирована на своем сцеплении с полом и на ней самой. Пока Хэл не начал грязно материться, я даже не поднимала глаз.

— Что там такое? — спросила я, а затем и сама увидела: вход на третий этаж был намертво забаррикадирован стульями из прогулочной галереи.

Они были аккуратно организованы, составлены друг на друга ровными стопками, а не просто раскиданы по полу, как свободные бильярдные шары на накренившемся столе.

— Оу, блядь. — Если бы я только могла, я бы прямо сейчас отпустила руки и зажала Эмили уши. — Должно быть, они пытались защититься от солдат.

Будь мы все молодыми и здоровыми, мы, возможно, смогли бы пробить себе путь через этот завал; стулья ведь не были прибиты к полу намертво. Но их было так много, что я физически не могла разглядеть, что творится на противоположной стороне, а мы к тому же находились в невыгодном положении по высоте — существовал вполне реальный риск, что вся эта гора просто рухнет прямо на нас сверху. А затем свет моргнул и окончательно погас, сменившись тусклыми огнями аварийного освещения, что сделало идею бороться с мебелью в темноте еще более паршивой затеей.