— Ты мой единственный, — прошептала я.

Я понимала, что в этих словах мало смысла. Но знала, что он прекрасно поймет, что именно я имею в виду. Он притянул меня к себе и крепко обнял, пока я изо всех сил пыталась не закричать и в итоге просто беспомощно разрыдалась от невыносимой боли и страха.

— Побудь здесь, хорошо? — Он аккуратно уложил меня на настил.

Грохот океана теперь раздавался куда ближе. Он подошел к контейнеру, который оставил Рори, и резко дернул за шнур. Раздалось громкое шипение, и я на секунду испугалась, что океан наконец-то выиграл свою затяжную войну против «Мараскино», но это оказался всего лишь звук сжатого воздуха, стремительно надувающего спасательный плот.

— Я усажу тебя в него прямо здесь, на палубе, затем перекину его через борт, и мы сразу уберемся отсюда подальше, — принялся объяснять Ашер, словно проговаривание этих слов вслух могло облегчить саму задачу.

Плот надулся в считанные мгновения, и Ашер силой перевалил его за планширь. На то, чтобы пересадить внутрь меня, у него ушло гораздо больше времени и я честно пыталась ему помочь, правда, но мне было настолько невыносимо больно, что всё, на что я оказалась способна — это просто свернуться калачиком в клубок, пока он поднимал меня на руки и бережно перекатывал внутрь плота.

Я приземлилась на дно, и оно ощутимо прогнулось; эта штука была спроектирована так, чтобы удерживать людей на плаву в воде, а вовсе не над ней, и я невольно испугалась, что мы сейчас напоремся на какой-нибудь острый кусок искореженного металла, который более прочная спасательная шлюпка содрала с обшивки корпуса во время своего спуска. Я как раз пыталась выгнуть спину повыше, чтобы предотвратить это, а Ашер вовсю возился снаружи, утягивая наш плот вниз к кромке воды, когда наше продвижение внезапно прервалось глухим влажным шлепком и голосом, который было просто невозможно проигнорировать.

— Чудовище в человеческом обличии, я приказываю тебе ответить мне!

Ощущение волочения снаружи плота мгновенно прекратилось.

— Чудовище в человеческом обличии!

— Вообще-то у меня есть имя, — ответил Ашер кому-то.

— Спускайся сюда! Живо!

Даже во мне самой проснулось непреодолимое желание подчиниться её приказу — и я сразу поняла, с кем именно мы сейчас разговариваем. Я со всей силы приподняла голову из глубин плота.

Клэр была там, она выбросилась на уходящие под воду остатки корпуса «Мараскино», напоминая собой ожившую картину эпохи Возрождения. В длину она была размером с обеденный стол на двенадцать персон, причем большую часть этого пространства занимал её массивный хвост, и она ни разу не была похожа на ту хрупкую пожилую женщину, которую так преданно любил Хэл. Её волосы были цвета морской капусты — от темно-коричневого до прозрачно-желтого оттенка, а хвост был сплошь покрыт пестрыми разноцветными чешуйками и заканчивался роскошным плавником, но верхняя часть её туловища оставалась вполне себе человекоподобной. Её пальцы заканчивались когтями, похожими на птичьи — полагаю, ими было куда удобнее гарпунить рыбу, — а от одного только вида и текстуры её кожи у меня складывалось четкое ощущение, что на ощупь она должна быть как плотная резина.

— Сделай так, чтобы эта хрень сработала, — произнес её монструозный голос, звучавший как властный, не терпящий возражений приказ. У неё во рту было слишком уж много зубов.

Ашер забрал то, чем она с ним поделилась — с моего места не было видно, что именно это было.

— Этот корабль в любом случае уже обречен на гибель.

— Дело вовсе не в этом корабле. Дело вон в том, — объяснила она, а затем её голос снова изменился по тональности, превратившись в прямой приказ. — Сделай так, чтобы оно сработало. Живо.

— Да прекрати ты это, — оборвал её Ашер, опускаясь на колени. — Я сделаю всё, что нужно, если ты сможешь исцелить её.

Я видела, как голова Клэр медленно закачалась из стороны в сторону:

— Я не могу. Теперь внутри неё живет далеко не только твое дитя.

Ашер резко замер и перестал делать то, чем был занят. Я видела, как его плечи неестественно окоченели.

— Исцели её, — взмолился он.

— Если бы всё в этой жизни было так просто, — огрызнулась она. А затем, возможно, вспомнив о годах, прожитых в человеческом обличии, добавила тише: — Это выше моих сил. Мне жаль.

Я полностью сконцентрировалась на том, чтобы подтянуться повыше и рассмотреть, над чем именно сейчас трудится Ашер. Клэр принесла ему нечто, по виду напоминавшее пластичную замазку, которую я сразу же узнала. Те самые пакеты взрывчатки C-4, которые мы оставили внизу, в трюме — те, которые Хэл успел спасти от детонации. Клэр, должно быть, лично спустилась под воду и проплыла внутрь, чтобы забрать их, скорее всего, пробравшись через ту самую зияющую пробоину, которую оставили после себя взорвавшиеся заряды. Я и понятия не имела, что у Ашера внутри скрываются воспоминания эксперта по подрывному делу, но мне, пожалуй, не стоило этому удивляться.

— Я понятия не имею, как именно ты собираешься всё это поджигать, — произнес Ашер прямо по ходу работы.

— Я просто переворачивала спасательные шлюпки одну за другой, пока на одной из них мне не попался ракетница-сигнальный пистолет.

Ашер на секунду замер при этих словах, возможно, как и я сама, мысленно представив себе те самые шлюпки с людьми, которых она бесцеремонно вытряхнула прямо в воду, но затем тряхнул головой и продолжил работу.

— Эмили? — тихо позвала я, твердо зная, что она меня услышит.

— Она теперь больше не твоя забота, — отрезала Клэр. Её темные глаза грустно смотрели на меня. — Она в полной безопасности, — смягчившись, добавила она.

Ашер продолжал возиться, пока грохот прибывающей воды становился всё ближе и ближе.

— Ты принесла мне бикфордов шнур всего на пять минут хода. Как только ты это подожжешь… — предостерег он её.

— Я рождена для того, чтобы плавать, — перебила она его. — И ты ведь четко показал мне, где именно нужно это заложить?

Она горько расхохоталась, и это был просто ужасный звук.

— Хэл был торпедистом.

Ашер кивнул и передал готовую взрывчатку Клэр. Она перехватила её одной своей когтистой лапой и прижала к груди, точно младенца, используя свободную руку и мощный хвост, чтобы резко оттолкнуться и уйти обратно в пучину моря.

Я позволила себе обессиленно откинуться назад на дно плота, когда над краем борта появилось лицо Ашера.

— Готова?

— Ага.

Я изо всех сил вжимала оба кулака прямо в свой живот, безуспешно пытаясь сдержать его от новых судорожных узлов. Накатила очередная волна спазмов, заболело настолько невыносимо, что меня едва не вывернуло наизнанку, а затем боль снова отступила. Я отчетливо видела первобытный ужас на лице Ашера, который смотрел на меня сверху вниз. Клэр открыто озвучила нам обоим чистую правду. Это были черви. Я была обречена на смерть. А та таблетка, которую я так виртуозно припрятала, уже окончательно растаяла у меня в кармане джинсов.

— А куда она направилась? — шепотом спросила я, как только смогла говорить. Сгодился бы абсолютно любой вопрос, лишь бы он перестал смотреть на меня с таким выражением лица.

— Думаю, очень скоро мы сами всё увидим.

Он снова исчез из поля зрения, и я физически почувствовала, как наш плот заскользил вниз, пока мы с глухим шлепком не ударились о воду. А затем край борта ощутимо прогнулся, когда Ашер крайне неуклюже запрыгнул внутрь прямо ко мне, попутно черпнув немного ледяной воды. И только когда я всем телом ощутила, как нас плавно покачивает на волнах, словно в детской колыбели, до меня окончательно дошло осознание: мы наконец-то вырвались из тисков «Мараскино».

«Мараскино» умирал точно так же, как и жил — медленно и величественно. Он погружался под воду так, словно просто отправлялся в очередной очередной круиз, вот только на этот раз — на самое дно морское. Не было ни засасывающего водоворота, ни опасности того, что нас утянет вслед за ним в пучину. Пузыри воздуха вырывались наружу, словно где-то на глубине изрыгал газы древний вулкан, а затем корабль окончательно исчез вместе со всеми остальными, кто не сумел выжить — и все их смерти остались кровавым следом на руках безумца.