Мариус обмотал наволочку вокруг меня, надежно зафиксировав мою только что прикрепленную обратно руку поперек груди. И через плечо Мариуса я отчетливо видела, как глаза Натаниэля буквально искрятся от искреннего веселья при виде того, что он сотворил. Он демонстративно положил свою руку на живот, издевательски копируя мою позу, ведь из-за повязки мне приходилось прижимать ладонь к собственному желудку.

В коридоре Хорхе шел так, чтобы постоянно оставаться живым щитом между мной и Натаниэлем.

— Только скажи слово… — тихо пробормотал он сквозь зубы, но я покачала головой:

— Всё нормально. Всё хорошо.

По лицу Хорхе было видно, что он собирается со мной спорить, но в этот момент на поясе Мариуса с треском ожила рация, из которой донесся голос Ралуки:

— Ну как у вас там дела, наверху?

Мариус снял рацию с пояса и поднес её к губам.

— Мы пока не нашли ни одного больного.

— Спускайтесь тогда вниз и помогайте нам с сортировкой, спасательное судно только что вышло на связь по рации, оно уже близко.

Мариус выглядел так, словно у него гора с плеч свалилась. Он не собирался официально объявлять нашу «миссию» проваленной, но мы все и так прекрасно понимали, что она не принесла никаких плодов.

— Скоро будем. — Он отключил рацию и обвел взглядом всех нас. — Если, конечно, ни у кого здесь нет никаких возражений.

Я покачала головой и отвела взгляд. Хорхе лишь безучастно передернул плечами, а как отреагировал Натаниэль, я не знала.

— Ну ладно тогда. Возвращаемся тем же путем, каким пришли. — Он сделал жест рукой, призывая нас развернуться.

Я держалась в самом хвосте, и Хорхе остался идти рядом со мной.

— Я совершенно серьезно, — тихо пробормотал он сквозь зубы.

— Нет. Но спасибо тебе огромное. — Моя здоровая ладонь нащупала его руку и крепко сжала её, и он сжал мою в ответ.

Мы добрались до грузового лифта, на котором изначально поднялись на этот этаж, и его двери плавно разъехались в стороны — явив нашему взору скорчившуюся внутри женщину в униформе обслуживания номеров, которая с диким чавканьем пожирала содержимое подноса, точно дикий зверь. Наше внезапное появление до смерти напугало её, она выскочила наружу, пронеслась мимо нас и припустила во весь опор по коридору, словно испуганный заяц. Никто из нас не произнес ни единого слова и не побежал за ней вслед.

Когда мы добрались до третьей палубы, мы с Хорхе заметно отстали от остальных двоих — я изо всех сил пыталась казаться кроткой, а он просто оказывал мне дружескую поддержку.

— Тебе нужно обо всем рассказать, дорогая, — прошептал он мне на ухо.

— И что дальше? Они посадят его в корабельный карцер?

Я бы с радостью пожала плечами, но это было слишком больно. К тому же у Натаниэля по-прежнему оставались ответы, которые мне были чертовски нужны. Например, где сейчас находится Ашер. «Скармливаю его рыбам». Что, строго говоря, еще не означало, что он уже мертв, но это определенно не сулило ничего хорошего.

И откуда вообще этот тип узнал, что Ашер был «монстром»? Может быть, Ашер сам рассказал ему об их общем прошлом в тщетной попытке заставить его во всем сознаться. Но что тогда с ним произошло после этого?

После моей собственной стычки мне было слишком легко представить, что Ашер пошел по тому же пути. Я вполне могла оказаться далеко не единственным человеком, которого семь месяцев абсолютной безопасности сделали слишком мягким.

Единственное, в чем я была теперь железно уверена — так это в том, что слова Ашера были чистой правдой. Натаниэль нес полную ответственность за всё то дерьмо, что здесь творилось, но у меня не было ни единого способа заставить его говорить, и я до смерти боялась снова остаться с ним наедине.

— Ты точно уверена, что с тобой всё в порядке? — продолжал настаивать Хорхе.

Нет. Ни в малейшей степени. Но впереди нас Мариус уже вовсю пользовался санитайзером для рук, а Натаниэль с решительным видом целенаправленно шагал мимо входа в ресторан, вообще уходя куда-то вглубь коридора. Я бросилась бегом, чтобы нагнать Мариуса и удержать его от входа в «Дельфин».

— Мариус… отдай мне мастер-ключ. Пожалуйста.

Он сокрушенно причмокнул языком:

— Это бесполезно. Медицинские суда и так будут забиты под завязку теми пациентами, которые у нас уже есть здесь, внизу. Всем тем, кто не сумел спуститься в лазарет сам, придется дожидаться следующего захода.

— Да они просто не доживут до него! Неужели ты не понимаешь? Это ни разу не обычная болезнь! Весь этот гребаный корабль был как-то умышленно заражен… — Я испуганно оглянулась через плечо, чтобы убедиться, что Натаниэль окончательно скрылся из виду. В коридоре его больше не было видно, но я понятия не имела, куда именно он улетел, поэтому умоляющим тоном заговорила гораздо тише: — Кто-то сделал это намеренно. На нас просто проводят испытания. Мне во что бы то ни стало нужно найти моего парня…

— Проводят испытания? — переспросил Мариус.

Это было самым худшим, что я вообще могла сейчас сболтнуть. Я отчетливо видела, как его взгляд мгновенно остекленел — точь-в-точь так же, как стекленел мой собственный всякий раз, когда очередной пациент на работе принимался уверять меня, что ЦРУ вшило ему в голову радиопередатчик.

— А как еще ты всё это объяснишь? — попыталась я надавить, понимая прямо по ходу речи, что от таких слов выгляжу еще более сумасшедшей.

Мариус сердито покачал головой и резко рассек руками воздух перед собой:

— С меня хватит, я больше не намерен выслушивать весь этот бред сумасшедшего!

— Но ведь это чистая правда…

— Нет! — оборвал он меня. Мы стояли прямо перед входом в «Дельфин». Он расправил плечи, и было предельно ясно, что он сейчас выскребает самые последние остатки своей профессиональной дипломатии круизного сотрудника с самого донышка её бочки. — Если вы оба меня извините, — произнес он, включая в свое обращение и Хорхе, — у меня есть реальная работа, которую нужно делать. Я нужен Ралуке.

Он развернулся и сразу исчез внутри лазарета, оставив нас с Хорхе в полном одиночестве посреди широкого коридора, где вовсю витал тяжелый запах «Дельфина». За прошедшее время лучше там явно не стало.

Хорхе скосил на меня глаза:

— Ну… это совсем не то направление, в которое, как я думал, ты собираешься повернуть этот разговор.

— Честно говоря, я тоже.

— И всё это правда?

Я кивнула:

— Я не могу это доказать, но да, это так. И тот второй мужчина, Натаниэль, он во всем этом замешан. И он прекрасно знает, что я обо всем в курсе. Именно поэтому он и попытался свернуть мне руку, словно голову кукле Барби.

— И откуда ты вообще обо всем этом узнала?

Я понятия не имела, как ему это объяснить. И лишь одарила его бледной улыбкой:

— Ты поверишь мне, если я скажу, что я экстрасенс?

Хорхе хмыкнул:

— Прямо сейчас я готов поверить во что угодно, лишь бы мне налили стопку виски.

Внутри «Дельфина» раздался громкий голос Ралуки из мегафона. Я не могла разобрать конкретных слов, но она вовсю раздавала приказы.

— Ей понадобится наша помощь, чтобы переправить всех людей на спасательное судно. — Его брови удивленно взлетели вверх. — Перезвони мне, когда это судно официально назовут кораблем-панацеей со спасительным лекарством.

Хорхе был абсолютно прав. Да и что вообще это спасательное судно сможет сделать для всех этих умирающих людей? Какое вообще может быть лекарство для тех, кого мучит настолько дикая жажда, что они пачками выбрасываются за борт или варятся заживо в джакузи? Какое же всё-таки жестокое место они совершенно неосознанно выбрали под свой лазарет, когда абсолютно каждая стена здесь была расписана изображениями морской воды.

Дельфины, надо же. Я хмыкнула, и впервые в своей жизни искренне пожалела о том, что я не врач, хотя у судового доктора внизу дела, судя по всему, шли ничуть не лучше.

Зачем Натаниэль вообще торчал здесь среди нас — неужели просто ради того, чтобы поглазеть на это зрелище? Он ведь спокойно позволил умереть собственному ребенку и жене. Что это вообще за человек такой, способный на подобное чудовищное деяние? Человек, который с самого начала четко знал, что сам он ни за что на свете не заболеет. Он ведь находился здесь вместе с нами, подвергаясь точно таким же факторам окружающей среды. У него сто процентов должен быть доступ к какому-то противоядию.