— Ты прав. Думаю, мы так и сделаем.

— Ну, если от этого будет хоть какой-то толк, — вставил Мариус. — Всё это бесполезная погоня за призраками. Здесь уже вообще никого не осталось.

Что само по себе звучало жутко. Мариус собрался с духом и поднял лист бумаги со всеми именами.

— Ладно. Вы двое — проверяйте Контисов, а мы возьмем Моркиных.

То, что Мариус постоянно называл всех по именам, только ухудшало ситуацию. Мариус отпер для нас дверь, и Натаниэль сразу же принялся в неё барабанить.

— Мистер и миссис Контис? — язвительно позвал он, пока мы заходили внутрь.

Никакого ответа. Он толкнул дверь пошире и сделал приглашающий жест другой рукой, глядя на меня:

— После вас.

Я замешкалась ровно настолько, чтобы он понял, что я слишком сильно колеблюсь. Стоит ли мне повернуться к нему спиной, чтобы дать понять, что я его не боюсь, или не стоит, чтобы он понял, что я напугана? Я выбрала осторожность и боком попятилась по узкому входному коридорчику, прижимаясь спиной к стене, пока мы не добрались до жилой зоны каюты. Я услышала, как за нашими спинами тихонько закрылась входная дверь. Всё еще прижимаясь спиной к стене, я наблюдала, как он проходит вглубь комнаты.

— Какую игру ты ведешь?

— Понятия не имею, о чем вы говорите, — отозвался он с чисто злодейской улыбкой. — Я польщен вашим вниманием ко мне, но я ведь только-только стал вдовцом. Боюсь, должен пройти целый год, прежде чем мы сможем встречаться.

Я не знала, что на это ответить. Как жаль, что Ашер не рассказал мне больше, пока у него была возможность.

— Я проверю эту сторону, — бросил Натаниэль и ушел в темную комнату.

По идее, мы должны были проводить обыск. Но плевать мне было на всех этих остальных людей, и я шагнула в комнату вслед за ним. Моя безопасная жизнь вдали от сверхъестественных тварей (если не считать Ашера) сделала меня слишком мягкой. Я зашла внутрь, предполагая, что обнаружу его в ванной или у балконной двери, но он поджидал меня прямо у входа. Он мертвой хваткой перехватил одну из моих рук и выкрутил её вверх и за спину, заставив меня приподняться на цыпочках, пока другой рукой он обхватил меня поперек груди и прижал к себе, словно мы кружились в каком-то любовном танце.

— Давай проясним две вещи, — прошептал он, и его голос раздался у самого моего уха. — Я могу убить тебя до того, как они вообще услышат твой крик, и я могу вышвырнуть твое тело за борт, даже не задумавшись дважды.

— Отпусти мою руку, — выдавила я, тщетно пытаясь не звучать напуганной.

Он и не подумал. Он выкрутил её еще выше. Я до боли стиснула зубы, чтобы не взвизгнуть, а из глаз брызнули слезы.

— Что ты сделал с Ашером? — прошипела я.

— Так это его настоящее имя? — переспросил он.

Я промолчала.

— Полагаю, сейчас ты начнешь уверять меня, что он даже не врач? — продолжал Натаниэль, и его голос буквально источал иронию, точно змеиный яд.

— Где он? — Я не могла развернуться, я не могла даже уклониться от его горячего дыхания у себя в ухе.

— Ты действительно беременна от него? Я сразу пойму, если ты врешь.

Мне не хотелось говорить вообще ничего. Его хватка на моей руке усилилась, и он резко потянул её на себя. Сустав поддался. Он просто взял и вышел. Я почувствовала, как внутри что-то порвалось, а затем раздался отчетливый глухой щелчок, и стало слишком поздно, он вывихнул мне руку. Я судорожно заглотнула воздух и принялась сыпать проклятиями на одном дыхании.

— Да! Да-да-да!

Он всё равно меня не отпускал. Боль расходилась от моего плеча жуткими волнами, в точности как штормовой океан за бортом.

— Вот и славно, — произнес он, растягивая это слово у моего уха, словно кошачье мурлыканье.

Я принялась тяжело дышать от невыносимой боли, пытаясь сморгнуть слезы, застилавшие глаза.

— Что ты здесь творишь? Чего ты вообще хочешь?

— Мести. Ты ведь слышала поговорку «око за око»? Ну так вот, я хочу ребенка за ребенка. — Он наконец отпустил меня и с издевкой толкнул вперед, рассмеявшись.

Моя рука безжизненно повисла плетью, словно отделенная от остального тела. Чувствуя себя покалеченной, я, пошатываясь, сделала несколько шагов вперед, готовая на всё, лишь бы оказаться подальше от него.

— Где Ашер? — Я повалилась на колени и отползла в сторону, пока ему не пришло в голову ударить меня ногой.

— Ты его больше не увидишь. Я скармливаю его рыбам, по кусочку за раз. — Он холодным взглядом посмотрел на меня сверху вниз. — Мне до безумия нравится, что после всего, что ты нагляделась за последние два дня, тебя интересует только один-единственный мужчина. Можно подумать, твое медсестринское сердце должно обливаться кровью за всех остальных невинных погибших душ, а вовсе не за того монстра, в которого ты умудрилась влюбиться.

Паника мертвой хваткой перехватила мне горло.

— Что ты с ним сделал?! — взмолилась я, и мой голос прозвучал хрипло.

Я прижимала поврежденную руку к себе, тщетно пытаясь упереться спиной в стену, чтобы иметь возможность отбиваться от него ногами, если он снова пойдет на меня, найти хоть какое-то положение, в котором я могла бы защитить свой живот.

— Где он? — пронзительно выкрикнула я в ту самую секунду, когда мы услышали, как открывается входная дверь каюты.

— Если хочешь увидеть то, что еще осталось от него в живых, будешь делать то, что я скажу. Приведи себя в порядок. — Он поправил свой костюм, демонстрируя наглядный пример.

— Эди? — позвал Хорхе из дверного проема. — Ты в порядке?

— Она здесь, — отозвался Натаниэль. А когда Хорхе подошел к дверям комнаты, добавил:

— Она упала.

Хорхе увидел меня, и его глаза расширились от паники, когда он заметил, как я судорожно сжимаю свою безжизненно висящую руку.

— Ох, милая… — а затем он перевел взгляд на Натаниэля, и его кулаки сжались.

Я позволила этому ублюдку взять надо мной верх и что еще хуже, теперь мне приходилось поддерживать его ложь.

— Я упала… Я упала! — поспешно выпалила я, прежде чем Хорхе успел натворить глупостей. Я физически чувствовала, как заливаюсь краской от дикой боли и стыда. Я кое-как поднялась на ноги, двигаясь крайне неуклюже из-за того, что четверть моего тела была полностью выведена из строя. — Я иногда бываю такой неуклюжей. Я споткнулась и неудачно влетела прямо в диван. У меня такое и раньше уже бывало. — Я еще сильнее прижала руку к груди. — Пожалуйста, ты не мог бы позвать Мариуса?

Хорхе одарил Натаниэля тяжелым взглядом, а затем высунулся из комнаты, чтобы позвать Мариуса, при этом ни на секунду не оставляя меня наедине с этим типом. Мне безумно хотелось обнять его, вот только я физически не могла этого сделать.

Зашел Мариус, посмотрел на меня и сокрушенно причмокнул языком:

— Вывих. Как это тебя так умудрилось… — Чуть медленнее, чем Хорхе, он всё-таки сложил два и два.

— Я упала, — повторила я, пока Натаниэль согласно кивал, подбодряя меня. — Такое иногда случается. Ты сможешь вправить его?

Мариус сердито нахмурился, глядя на нас обоих. Но, по крайней мере, прошлая медицинская служба дала ему предостаточно опыта в таких делах. Он стащил наволочку с подушки на кровати и разрезал её своим канцелярским ножом, соорудив подобие поддерживающей косынки.

— Ты ведь понимаешь, что мне придется вправить сустав прямо сейчас, да?

— Да. — Я кивнула и отвернулась.

Мариус перехватил мою безвольно висящую руку под углом в девяносто градусов, выкрутил её наружу и с силой толкнул внутрь, словно ребенок, пытающийся соединить неподходящие друг к другу детали Лего. С первого раза сустав не встал и мне потребовались вообще все остатки сил, чтобы не закричать от этой агонии. Мне меньше всего хотелось доставлять Натаниэлю еще и это удовольствие. Со второй попытки рука соскользнула на свое законное место, кость с глухим скрежетом повернулась по кости, и тут сдержать крик, в котором смешались дикая боль и колоссальное облегчение, было уже попросту невозможно.