— Wie is jy? — прорвалось в ответ сквозь мощный взрыв статических помех с противоположной стороны.

— Я пассажир, прячусь от людей с автоматами! Что, черт, там творится? — выдал Ашер.

— Hoe weet ek dat jy nie een van hulle? — отозвался мужчина на том конце провода.

Я наконец-то узнала этот специфический акцент.

— Это Мариус! — воскликнула я и захлопала в ладоши.

Лицо Ашера расплылось в широкой улыбке:

— Полагаю, мы уже встречались однажды, прямо возле медицинского отсека.

Повисла забитая помехами пауза.

— Значит, твоя девушка в конце концов тебя отыскала?

— Да. Что там происходит снаружи? Отвечай строго на африкаанс, чтобы они не смогли тебя перевести.

Последовала еще одна, куда более длинная тирада на африкаанс, пока Ашер согласно кивал головой. Я понятия не имела, о чем именно толкует Мариус, но уловила несколько знакомых имен. Хорхе — я была безумно рада узнать, что он цел — и Кейт. Ашер отпустил кнопку, чтобы снова обратиться ко всей нашей группе.

— Он говорит, что они пытаются прорваться к палубе со спасательными шлюпками, но до смерти боятся военных. Они как раз готовятся совершить финальный рывок.

Я кивнула:

— Значит, нам тоже пора выдвигаться.

— Алло? — раздался в рации совершенно чужой голос, со своим особым акцентом, выкрикивающий слова на фоне явного гула работающих механизмов. Я мгновенно напряглась.

— Алло? — ответил Ашер на том же ломаном английском.

— Naririnig mo ba ako! May mga lalake dito na may hawak na baril! Tulungan niyo kami! (Прим. ред. здесь и далее.:Вы меня слышите?! Здесь люди с оружием! Помогите нам!)

Я без малейшего понятия была, что они там несут, но выражение лица Ашера мгновенно потемнело, и он принялся засыпать собеседника серией быстрых, резких вопросов.

— Mga trabahador kami sa ibaba ng barko, dito kami sa baba, malapit sa lugar ng makina. Bilis!

(Мы рабочие с нижних палуб корабля, мы здесь, внизу, рядом с машинным отделением. Быстрее!)

— А это еще что за язык? — спросил Рори.

Ашер отпустил кнопку TALK.

— Тагальский. Это один из работяг в машинном отделении — из тех сотрудников экипажа, которые живут на самых нижних палубах.

— Расскажи им про автоматы…

— Они и так уже в курсе, — оборвал меня Ашер. Он снова вдавил кнопку вниз и задал несколько фраз, которые прозвучали как уточняющие вопросы. Его глаза опасно сузились, стоило ему услышать их стремительный ответ, и он в свою очередь задал им очередной вопрос:

— Ano ang itsura ng nilalagay nila? Nakikita mo ba?

(Как выглядит то, что они устанавливают/закладывают? Ты это видишь?)

— «Mukhang gam! Isang malaking gam!» (Похоже на жвачку! На огромную жвачку!) — пришел ответ, а следом грохнул автоматный выстрел.

— Что он говорит? — потребовала Клэр.

— Он видит жвачку. — Ашер покачнулся назад, опуская рацию. — Они закладывают пластиковую взрывчатку прямо на стены.

Хэл тяжело застонал:

— Они хотят пробить корпус.

— Но если они это сделают… — прошептала я.

— Мы все умрем, — закончил за меня Рори.

Ашер снова поднес рацию к лицу и задал очередной вопрос:

— May naiisip ka bang paraan para mapatigil siya?

(Ты можешь придумать способ, как его остановить?)

— Bahagi siya ng isang pares. Tinututukan siya ng baril ng isang lalake. Natakasan lang namin yung isa dahil naubusan siya ng bala.

(Он один из двоих. Его держит под прицелом мужчина с пистолетом. Мы смогли сбежать от первого только потому, что у него кончились патроны.)

— Смерть посреди океана — паршивый конец, скажи ему бежать, — посоветовал Хэл, пока разговор Ашера продолжался.

— Subukin mo makarating sa ikatlong palapag. Subukin mong makatakas.

(Попробуй добраться до третьего этажа. Попробуй спастись.)

На том конце провода раздался горький смех, а затем послышался последний ответ.

— Что он говорит? — спросила меня Эмили.

— Я не знаю, милая, — ответила я, пока Ашер одарил меня беспомощным и глубоко растерянным взглядом, окончательно отключая связь.

— Он ранен, пуля раздробила ему ногу. Они смогли уложить одного солдата, но второй еще жив, — произнес он.

— Мы обязаны их остановить, — заявила я, и Хэл согласно кивнул.

Ашер сделал размеренный вдох и покачал головой.

— Нет, не обязаны. Что нам действительно нужно сделать, так это убираться с этого гребаного корабля. Мы спускаемся на третью палубу, а затем валим отсюда к чертовой матери…

— Но на борту еще полно живых людей. Не только те, с кем мы сейчас говорили по рации — мы просто обязаны попытаться их предупредить. Если этот корабль пойдет ко дну, мы не можем иначе, — запротестовала я.

Он помедлил, и я видела, что ради меня он очень тщательно подбирает следующие слова.

— Я просто не вижу ни единого способа, как этот твой план вообще может сработать.

Я не знала, чем было его желание бросить всех остальных умирать — инстинктом, страхом или любовью, а может, и всем тремя вместе взятыми. Хуже всего было то, что я прекрасно понимала: он абсолютно прав.

Но…

— Наемники никогда не подписываются на суицидальные миссии, — прервал мои мысли Хэл. — Если только это не правительственное оружие, эти люди твердо рассчитывают убраться с корабля живыми. А раз у них есть время, чтобы уйти, значит, у нас есть время, чтобы их остановить.

Ашер ничего не ответил. Он просто протянул руку в мою сторону ладонью вверх. Этот жест говорил абсолютно обо всем, что он не стал озвучивать.

Пожалуйста. Просто иди со мной.

Хэл продолжал гнуть свое, то ли по незнанию, то ли просто в открытую игнорируя Ашера.

— У меня есть план. Мы разделимся на две группы. Вы двое и мальчик подниметесь наверх, доберетесь до узла громкой связи и попытаетесь сообразить, как предупредить людей об эвакуации на всех языках, которые только сможете вспомнить. Прикажите им всем бежать к палубе со спасательными шлюпками, и заодно проверьте, получится ли связаться с землей и рассказать, что тут творится. Клэр, Эмили и я спустимся вниз. Мы найдем способ помешать тем ублюдкам взорвать корабль.

При этих словах выражение лица Ашера сменилось полным, абсолютным недоверием — выражением, которое, я чувствовала, зеркально отразилось и на моем собственном лице. Пожилой мужчина, женщина, которая не может ходить, и маленькая девочка собирались пойти против вооруженных мужиков?

— Я пойду с вами, — выпалила я.

— Ни за что на свете, — отрезал Ашер. Он перевел взгляд с двери на меня, ясно давая понять свое мнение. К черту всех остальных, кроме нас двоих — мы сможем выбраться, если уйдем прямо сейчас. Я знала, что он прав, но я ни за что не собиралась уходить без них, а я была слишком тяжелой, чтобы Ашер мог просто подхватить меня и унести на руках.

— Вы найдете способ? — продолжал Ашер, издевательски цитируя Хэла с полным скепсисом в голосе. Как бы сильно я его ни любила, в этом и заключалось наше фундаментальное различие. Он умел вытеснять чувство вины, отодвигать его подальше, чтобы разобраться с ним когда-нибудь потом или вообще никогда, и его работа на Натаниэля была тому ярким примером. В то время как я — я физически никогда не умела оставлять чувство вины на потом, если могла испытывать его прямо здесь и сейчас. Там внизу лежал беспомощный человек с раздробленной ногой и смотрел, как другие закладывают взрывчатку под наш корабль. Там были Мариус, Кейт и Хорхе. Я сглотнула и отвела взгляд от Ашера. Я любила его всей душой, но это вовсе не означало, что временами он всё равно не бывал неправ.

Я посмотрела на Хэл:

— Я в деле.

— Хорошо. Тогда нам пора выдвигаться. — Хэл нагнулся, чтобы Клэр могла взобраться к нему на закорки.

Ашер преградил мне дорогу.

— Это паршивый план, и ты сама это прекрасно знаешь. Я не для того только что вернул тебя, чтобы снова потерять.

— Не потеряешь. Ты будешь четко знать, где я нахожусь каждую секунду, — заявила я с фальшивой бравадой. Я видела, как сжалась его челюсть и как дернулся кадык, когда он сглотнул слюну.