Собираясь уже лечь спать, я задумалась и снова взглянула на себя, но в этот раз глаза зацепились за грудь. Сама не заметила, как прижала ладони к нижней части и чуть приподняла свои достоинства. В голове проскочила мысль, что размерчик ничуть не уступает Герде или даже Алисии. От этих мыслей щеки покраснели.

Все же забравшись в постель, я закрыла глаза, и, сама того не осознав, быстро уснула, провалившись в спасительный сон. Денек выдался продуктивным.

Меня всегда интересовали сны, потому что у них, в отличие от людей, не было ограничений. Стоит закрыть глаза и провалиться в сознание, как ты попадаешь в невероятное место. Можно побывать там, где всегда мечтал. Можно опробовать на себе роль кого-то, кем хочется стать. Можно оживить любую свою фантазию. Да, все это происходит неосознанно, но оттого сны не менее потрясающие. Ты никогда не знаешь, что тебя ждет.

Но бывает и обратное…

Кошмары…

Говорят, сны строятся на мыслях после пережитого дня. Наверное, поэтому в прошлой жизни я постоянно видела одни только кошмары. Постоянная беготня, преследования, крики, боль. Все это стало для меня чем-то родным, привычным. Но стоило мне умереть, как страхи отступили. Да, сначала я видела кошмары. К примеру, того монстра, что преследовал меня после пробуждения. А еще вампиров. Рина меня поначалу пугала, что тут скажешь. Но вскоре они отступили. Началась моя новая жизнь. Жизнь, полная приключений, хороший людей и невероятных способностей.

Так я думала…

Бешеный стук собственного сердцебиения заставил меня проснуться. Я открыла глаза и резко вскочила, схватившись за грудь. Дыхание участилось настолько, что воздуха банально не хватало для полноценных, глубоких вдохов. Словно паническую атаку пережила.

— Что это… было, — только я прошептала эти слова, как медленно просыпающееся сознание сформировало перед моими глазами темную, с давно выцветшими обоями стену. На ней — широкая доска для заметок. Справа прикреплены разные заметки. Слева скромный нарисованный цветок. По центру же расписание, всякие мысли и прочее. Ничего особенного. Однако, глядя на нее, я ощутила невероятный страх, исходящий из глубины души.

— Эта доска… — вырвалось из меня шепотом. — Она же… висела в моей… комнате.

Нервно сглотнув, я медленно повернула голову в сторону и тут же уткнулась взглядом в старенькую белую дверь, ведущую в коридор. Чуть дальше от нее широкий шкаф с двумя дверьми и треснувшим по центру зеркалом. Помнится, я на нервах запустила в пего телефоном. Родители не стали заменять стекло, сказав тогда, что сама виновата.

Но почему… почему я здесь?

Сердце начало колотиться еще быстрее. Я опустила взгляд и снова вздрогнула. Кровать, на которой лежу… моя собственная. Кровать из прошлой жизни. Та, на которой я всегда засыпала в страхе, всегда ревела после ежедневных издевок и побоев после занятий. Чтобы окончательно убедиться в том, где нахожусь, я сместилась в сторону и дрожащей рукой подняла подушку. Под ней покоилась фотография. Единственная фотография моей школьной подруги, с которой мы давно расстались. Точнее, она так и продолжала учиться там же, где и я. Но перешла в другую компанию. Девчонки, издевающиеся надо мной, посчитали ее достаточно красивой. Вскоре она стала одной из тех, кого я возненавидела. Кого боялась до дрожи в коленях. В прошлом я никак не могла понять, почему не выбросила ее. Не понимаю и сейчас.

Какое-то время я просто сидела на кровати, осматривая каждый угол комнаты. Вот мой рабочий стол, заваленный тетрадями. Вот старенький, покосившийся стул, на спинке которого покоится блуза. Вот ковер рядом с кроватью с ярким пятном от апельсинового сока, который я так и не смогла до конца вывести с ворса. Вот мягкая игрушка медведя на полке, подаренная отцом в моменты, когда наша семья еще могла так называться. А еще…

Уставившись на краешек стола, я неохотно спустила ноги с кровати. Поднялась, чувствуя мягкий ворс, и медленно подошла ближе. Перед глазами застыл синий ингалятор на тонкой веревочке. Тот самый, что я забыла в тот роковой день. Забыла… или оставила специально. До сих пор не уверена.

Руки снова прижались к груди. Сердце никак не успокаивалось. Я помнила, как совсем недавно Люси отругала меня за долгую тренировку и приказала идти спать. Как Герда предложила кусочек нежнейшего пирога. Как завалилась в кровать в поместье Клэйн и уснула. Тогда почему… Почему я снова в этом злополучном месте…

В это самое мгновение раздался тихий скрип. Ручка двери крутанулась. Дверь медленно сдвинулась, впустив в комнату тонкую полоску света от коридорных ламп. Я вздрогнула, чувствуя, как по щеке стекает слеза.

— Это… сон, — прошептала я, сглотнув. — Это всего лишь сон. Я… я должна проснуться. Я не хочу… не хочу здесь быть…

Взглянув на собственную руку, я с силой ущипнула себя, зажмурившись от боли. Страх в груди усилился. А затем из коридора раздался звук. Знакомый мне, такой родной.

Наша семья давно развалилась. Мать с отцом продолжали жить вместе только потому, что у них были общие кредиты, а еще я. Они больше не сидели вместе за столом. Не проводили время наедине. Не выбирались куда-нибудь на выходных. Отец уходил рано и возвращался поздно. Мать работала из дома, все время сидя в одинокой спальне. И только каждое утро раздавался этот звук, исходящий из кухни. Звон посуды, льющейся воды, приглушенных шагов. А еще — тихий свист, лишь издали напоминающий какую-то мелодию из старого фильма. Я никогда не могла запомнить его название, сколько бы раз мама не говорила.

Сделав первый робкий шаг, затем второй и третий, я почти дошла до двери, как вдруг снова остановилась. Голова сама собой повернулась к зеркалу. На меня смотрела она — забитая, бедная девочка с короткими темными волосами, бесящими веснушками и такими сверкающими, пустыми глазами. Наоми…

— Ты… умерла, — прошептала я, глядя в отражение. — Умерла в том переулке от нехватки воздуха. От разбухшего горла. Тогда почему…

Поглядев на отражение несколько секунд, я снова взглянула на дверь. Оставаться здесь не хотелось. Нужно поскорее вернуться. Вернуться туда, где мне рады. Где я чего-то стою.

Одним большим шагом достигнув выхода, я распахнула дверь и вышла в коридор. Все здесь было таким же. Темный ковер, стены, покрытые старыми обоями, люстра с жутким абажуром времен моей бабушки. Но кое-что привлекло внимание. Самая дальняя дверь справа, дверь, ведущая в кабинет моего отца, была черной. Совсем. Ни ручки, ни стареньких узоров, ни щели снизу. Словно…

— Их нет, — прошептала я, глядя на черноту. — Моих воспоминаний о той комнате… просто нет. Это точно сон.

Я нахмурилась и, развернувшись, уже уверенно направилась в приоткрытую дверь кухни. А как распахнула ее и переступила порог, сердце, казалось, замерло. Все те родные звуки исчезли. Воцарилась тишина. Матери тоже не было. Зато была она. Невысокая ростом девушка с длинными светлыми волосами и карими глазами. Она была моего возраста. Училась в моем классе. Одна из самых красивых и, в то же время, самых мерзких студенток.

— Кори… — прошептала я, не веря своим глазам.

Девушка медленно подняла взгляд и улыбнулась. Точно также, как улыбалась мне всегда, когда готовилась ударить или сказать очередную гадость.

— Ну наконец-то. Ты заставила меня ждать, Наоми.

— Что… что ты здесь…

— Что я здесь делаю? — улыбка Кори стала шире. Она уперлась руками в стол, поднялась, отодвинула стул. А как обошла стол, я сделала шаг назад, уперевшись спиной в стену. Дверь за мной испарилась. Я развернулась, убедившись в этом. А затем снова услышала ее голос. — Куда это ты собралась? Мы ведь с тобой так давно не виделись.

— Ты… ты не реальна. Тебя здесь нет!

— Да что ты? Вот же я. Прямо перед тобой, дура!

Повернувшись, я неспециально вскрикнула. Кори уже стояла вплотную. От этого визга она сделала шаг назад и звонко рассмеялась.